Повелитель кошек

Юрий Куклачев: “Принцип “не хочешь — заставим, не можешь — научим” не годится ни для кошек, ни для детей”

13 июля 2008 в 17:15, просмотров: 399

Кто он — дрессировщик, клоун, артист театра или просто человек, умеющий говорить на кошачьем языке? Имя Юрия Куклачева известно во всем мире. Его кошачий театр признан явлением феноменальным, подобное еще никто и никогда не делал. Труппа работает в центре двух крупнейших городов — в Москве на Кутузовском и на Бродвее в Нью-Йорке. Но на днях мэтр ошеломил заявлением, что передает бразды правления кошачьим царством своему сыну Дмитрию.

— Юрий Дмитриевич, как же так?

— Да, я ухожу из руководства театра и передаю должность директора моему сыну. Мой сын, моя надежда, выпустил спектакль “Ледяная фантазия”, который меня просто поразил, ошеломил. Спектакль сделан совместно с кинорежиссером Георгием Юнгвальдом-Хилькевичем. Все ключевые моменты завязаны на трюках с кошками — но все же эта постановка беспрецедентная. Они отошли от простого представления с животными, в спектакле есть драматургия, действия, характеры.

— Вырастили продолжателя своего дела?

— У меня трое детей, и в их воспитании был основной принцип — не настаивать, чтобы они работали, как папа. Я всегда говорил: как кто раскроется — так и пойдет. И вот лишь Дима сказал: хочу стать клоуном. Он поступил в цирковое училище.

— И сразу начал работать с кошками?

— Не сразу, а года через 2—3 как начал учиться. А в 90-м году наш недавно созданный Театр кошек пригласили выступать в Великобританию, но санветконтроль не пропустил наших артистов. А мы с сыном все равно поехали. Отловили на улице английских бродячих кошек, и я начал их готовить. Мы сумели создать за 3 месяца целый театр с нуля, стали выступать. А через 9 месяцев у меня сердце заплакало. Я сказал: “Все, я больше не могу, я еду домой. У меня там театр, ремонт закончился. А Дима останется, он учился, все знает и сможет работать с этими дворовыми кошками”. Димочка приехал, мы с ними позанимались, и он начал выступать. Ему исполнилось тогда 16 лет. Он даже всплакнул, когда мы уезжали: “Как же я без вас один?” Я говорю: “Сынок, это твоя жизнь, и ты должен ее прожить сам”. И вот мы его бросили одного. Но при этом он не один был, с ним было около 30 кошек британских. Он там продержался почти год, популярность была колоссальная. Принцесса Диана приходила на представление! И вот через 9 месяцев он мне звонит и говорит: “Папа, хочу домой”. Мы его забрали — вместе с кошками. Было много предложений продать их, но друзей не продают. Так появилась вторая труппа.

— Папенькин сынок?

— Мне было трудно начинать, никто не помогал, я шел непроторенным путем, но сыну еще сложней. Потому что все смотрят на папу, сравнивают. И вот когда мы начали выступать, Дима поставил задачу — ни одной репризой не быть похожим на меня.

— Вы конкурируете?

— Нет. Диме было еще 14 лет, когда он начал выступать в театре. Я его объявлял: “Дмитрий Иванов!”. Все удивлялись: “Почему Иванов? Это же твой сын”. Я объяснял: “Знаете, когда он достигнет творческого уровня, тогда я его назову Куклачевым”. И сегодня я могу сказать, что рад называть сына Дмитрием Куклачевым. Главная его черта — он очень добрый. Это я считаю главной своей заслугой. Дима особый человек в нашей семье — он старший. На него все дети смотрят с уважением, и Катя, и Вовочка.

— Театр оставите и что будете делать?

— Шесть лет назад я написал книгу “Школа доброты”. Сейчас уже 10 книжек с таким названием. И основная задача — донести до детей эти уроки.

— То есть теперь вас можно чаще увидеть в московских школах?

— Да. Я “уроки доброты” провожу. Я начал проводить их тридцать лет назад в Париже. Рассказывать о животных, показывать их. Я обратился тогда в наше Минобразования: “Давайте в России подобные уроки проводить”, — но мне сказали: “Вы что это? Фундаментальные науки нужны, а это все для детского сада”. А сейчас все увидели, какие без доброты произошли быстрые изменения в обществе. Детям не на что стало ориентироваться, опереться. В чем смысл этих уроков: через любовь к животным мы находим путь к сердцу ребенка. Физика, химия, математика, физкультура — это все хорошо. Но самое главное, как я считаю, необходима психология — урок о душе. А основа души — доброта. На чем она держится? Вот об этом-то мы и ведем с детьми разговоры.

— Успехи видны сразу?

— Дети перебивались с “тройки” на “двойку”, невозможно было ничего сделать, а потом изменились кардинально за 10 уроков. Я предлагаю конкретный разговор: например, об обиде. Оказывается, любая агрессия начинается с простого слова — “обиделся”. Обиделся и ищу, как отомстить. Но самое главное чувство во вселенной — любовь. Многие неправильно ее понимают. Надо детям со школы объяснить, что это такое, чтобы они не смешивали это слово со словом “секс”.

— Вы знаете, как воспитывать детей?

— Это самая сложная работа. У меня сейчас Анастасийка, внучка, родилась, и я думаю: какой я идиот! Мы свою дочку в девять месяцев бросили, отдали бабушке, уехали в Америку. Тупые и безмозглые были, молодые. Ребенку в этом возрасте необходима мама! Сын мой это уже знает и везде, куда бы ни ехал, берет с собой малыша. В своих “уроках доброты” я говорю, что в семье должна быть кошка — это большая воспитательная сила. Ребенок хочет собачку? Должна быть собачка, но с одним условием: не только играй, но и ухаживай. С собачкой надо гулять. Кошку надо причесывать, кормить, за ней надо убирать. У нее иногда запах такой, что глаза на лоб полезут. И если ребенок с детства начинает за кем-то ухаживать, то у него эти навыки останутся на всю жизнь, это будет настоящий мужчина в семье.

— Часто у детей бывает какая-то непонятная жестокость, как с ней бороться?

— Как доброту дать? Для начала просто дайте ему погладить кошку. Вот все думают, что я кошек дрессирую, что я их насилую, мучаю, но попробуйте кошку заставить что-то делать, если она не хочет, — это невозможно! На этом строится первый урок доброты. Меня без кошек не воспринимают. Я прихожу в школу, а ребята меня спрашивают: “А ты кто?” — “Юрий Куклачев”. — “А где твои кошки?” Поэтому надо обязательно с кошечками.

— Ну а все-таки: кошек воспитываете или дрессируете?

— Кошка — это особое существо. Она не поддается дрессировке, если ты ее обидел, она тебя никогда не простит. Вот один из культурных телевизионных начальников, я не буду его называть, говорит, что Куклачев издевается над кошками. Но чтобы такое сказать — это надо быть больным и не понимать природу кошки. Обиженное животное подожмет хвостик между ног, прижмет ушки, забьется в угол и никогда не будет работать. Вот этот принцип “не хочешь — заставим, не можешь — научим” не годится ни для кошек, ни для детей. Надо наблюдать, находить способности и поощрять их.

— Сами легко учились?

— Для меня школа была страшной обузой, потому что я не находил там себя. В цирковое училище пробился с седьмого раза. Но когда я поступил, то учительница по истории театра и литературы стала ставить мне “двойки”. Что такое? “А вы, — говорит, — мало читаете, вас к концу года исключат”. Я побежал в библиотеку, взял список — а там: Эсхил, Лукиан, Еврипид, Шекспир, Мольер — и начал читать все подряд с шести часов утра. Сначала было тяжело, а потом втянулся. Толстая книга — за 2—3 дня. И я стал отличником. Я потом ей написал: “Спасибо вам за те “двойки”, которые помогли мне стать человеком”. Клоун — это философ, нужно искать, нужно думать, как рассмешить, для этого нужно изучить всю историю.

— Я знаю, что один из первых ваших педагогов был по фамилии Кисc — это судьба?

— Это что! Первая учительница была Мурзик. Кисc был уже в училище, а в цирке появился друг Кошкин.

— А ваша фамилия откуда взялась?

— В деревне, откуда я родом, делали куклы. Из мужчин остались только я и троюродный брат, живущий в Америке, его я нашел только через тридцать лет, а все остальные девочки. Я фамилию Куклачевых возрождаю, у меня два сына.

— Раз мы начали “от печки” — вы помните свою первую кошку?

— В детстве в доме у меня не было кошек. Первого своего маленького котенка я нашел на помойке — это был Кутька. Потом появилась Стрелка, затем собачка Паштет, кошка Ромашка. И вот у меня появился номер с кошками.

— Бывают кошки вредные, упрямые, иногда в домашних условиях и одну-то к лотку невозможно приучить, а у вас их сто двадцать!

— Ой, ну приучить к лотку не так уж и сложно. Все вопросы воспитания описаны в моих книгах.

 — А откуда идет пополнение артистов? Кастинг с улицы?

— Нет, у нас сейчас своя “улица любви” в театре, где идет секс и рождается свое артистическое потомство. Котики становятся актерами где-то за полгода.

— Вы хотите сказать, что кошки у вас не стерилизованные?

— Конечно, если кошка не родит, она заболевает раком матки. И коты у меня тоже не кастрированные. Сразу после школьных весенних каникул театр закрывается на неделю-другую. Приспосабливаемся.

— Они же метят…

— Что поделаешь, инстинкты. В театре все помещение отделано кафелем, легко моется. А так они живут в комнатах, ну а свой дом никто не метит, все привыкли, не дерутся. Вот новый мальчик появляется, его сразу окружают: “ты кто?” — точно как у зэков. Начинается выяснение отношений, кто кого, кто старший — у них расписано все четко.

— А если нет никаких талантов?

— Ну что поделать, дарим зрителям. Знаете, сколько по России, по Москве, котов от Куклачева? Хозяева звонят, рассказывают, как живут их подопечные.

— Сколько живут ваши артисты?

— Старший прожил у нас 25 лет. Сейчас одной кошке, Кастрюльке, 18 лет.

— По породам таланты как-то различаются? Например, персидские кошки известны своей флегматичностью.

— Я бы не сказал. Единственное, что “персы” очень быстро умирают из-за мочекаменной болезни. Мы этот недостаток знаем, поэтому не даем сырого мяса, рыбу ни в коем случае, только специальный корм, содержащий птицу. И обязательно вместе с сухим кормом кошка должна выпивать литр воды в день.

— А приз за выступление даете?

— Когда поощряем, когда нет. Они не за это работают, это вам не собачка.

— Артист занемог — усыпляете?

— Нет, что вы. У нас сейчас работают три ветврача, целый ветеринарный центр. Лечим. Одному врачу нереально справиться со ста двадцатью кошками. Он должен каждый день посмотреть всем ушки, вдруг какая-то царапинка — обследовать. Вот уже три года у нас ни одной болезни.

— Как вы относитесь к кладбищам домашних животных?

— Очень хорошо. Я бы с удовольствием пришел на могилу к своей Стрелке — первой артистке, к Паштету моему. Посидел бы там. Ведь это какая-то часть моей жизни. Это очень правильное и хорошее дело. А так куда собаку? В помойную яму? Животное — как член семьи. Это друг. Когда у нас в театре умирает кошка, все плачут…

— Как уживаются кошка с собакой в театре?

— Очень дружно. Кошка с собакой находят общий язык за день-два.

— Ваш кот Борис в рекламе снимается один или есть дублеры?

— Такой способный он один, но есть похожие коты, его потомки. Поэтому кто в рекламе конкретно бегает, Борис или его дети, я сказать не могу.

— Относитесь ко всем ровно или есть любимцы, звезды?

— Нельзя. Нужно ко всем одинаково. Так же, как учитель должен приходить в класс, не выказывая никому свою симпатию или антипатию. Ребенок, даже самый ущербный, должен почувствовать любовь учителя, чтобы на урок идти с радостью.

— Говорят, рыжие кошки приносят деньги, пестрые — счастье…

— Не знаю, пусть говорят, я не против. Лишь бы не обижали: мол, если черные — надо бить их. Главное, что это умное животное и, если чувствует любовь твою, отвечает взаимностью.

— Курьезы с артистами случаются?

— Ой, много! Я даже и не знаю, какой вам рассказать, их сотни. Например, у нас у второй Стрелки были котята. А кто-то случайно в цирке не закрыл клетку с медведем. Зверь пошел гулять. Чувствует, что-то за дверью шевелится, пищит, — и сунулся. А кошка не раздумывает, это же бесстрашное существо. Сразу бросилась медведю в глаза, котят защищать. Он ее стряхнул и бежать с закрытыми глазами. Посшибал все: холодильники, стулья, пробил ворота и выбежал на улицу. А Стрелка с воплями за ним. Мишка залез на подъемный кран. Вызвали дрессировщика снимать. Пока он ехал, прибыла милиция: в чем дело? Объяснили: да понимаете, кошка медведя из цирка выгнала.

— Чем ваша дочка Катя занимается?

— Она закончила художественную академию. Когда я ей предложил поехать со мной в Японию, она повезла с собой картины с кошками. Обратно возвращалась уже без картин, их все раскупили. Она даже расплакалась — ей было жалко с ними расставаться. Две картины даже попали в токийский музей. А недавно она нарисовала костюмы и декорации к спектаклю “Кошкин дом”.

— А младший, Владимир?

— Он артист балета.

— Эмигрировать никогда не хотелось?

— У нас долгосрочный контракт в Америке, поскольку мы там имели сумасшедший успех. Причем не в русской Америке, мы не работаем для эмигрантов. Мы работаем на Бродвее для американцев. Вот ездим по два месяца в году, как до этого пять лет ездили в Японию. Сейчас едем в Голливуд, нашим выступлением заинтересовался Шварценеггер, он тоже кошек любит. Работали в театре, которым владеет Роберт Де Ниро. Но все это не говорит о том, что надо там остаться. Здесь моя страна, мой народ, дети, которым я нужен. Мне повезло, в 1973 году я первый раз выехал за границу, с 1976-го ездил за рубеж постоянно. Но меня никогда не привлекала перспектива остаться там, всегда очень сильно тянуло домой. Поработать там, что-то заработать нормально — это можно. Но сегодня можно заработать и у нас. Сын Дима тоже работал со мной на Бродвее и тоже не захотел там остаться. Получилось так же, как с Британией, хотя там Диме даже предлагали гражданство. Все-таки мы российские ребята, мне нравится, что у него закваска моя.

— Вы миллионер?

— Я очень богатый, потому что у меня много кошек, дети, внуки — в этом мое богатство.



Партнеры