Пошла охота!

Мужики с ружьями вышли на тропу войны

19 августа 2008 в 17:39, просмотров: 762

У мужской части населения Московской области буквально неделю назад начался праздник. Что ни говори, а страсть поохотиться у мужиков в крови. Этого периода они ждали с особым трепетом: по новым правилам, установленным в июне этого года, сезон охоты в Московской области открылся 9 августа.

Наступили горячие деньки и у представителей новой структуры — Главного управления Мособлохоты, образованной весной этого года. В минувшие выходные корреспондент “МК” вместе с ведущим охотоведом Валерием Дворянкиным участвовал в одном из первых масштабных рейдов по контролю и соблюдению законодательства в области охраны охотничьих животных в южном регионе Подмосковья.

— Инспекторов охотнадзора по Московской области около тридцати наберется, и у каждого — свой район. А у меня территория большая — Ступинский, Домодедовский и Раменский районы, так что работы на целый день хватит, — улыбается Валерий, забрасывая в джип комплект с резиновой лодкой, бинокль и папку с документами. — Садись, пора ехать.

Тишину раннего утра нарушает шум мотора внедорожника, и мы начинаем движение в направлении охотничьего хозяйства Ступинского района.

Пока едем — ведем беседу. Оказалось, это самый большой район из тех, что контролирует инспектор. Территория охотничьих угодий занимает 165 тысяч гектаров. В прошлые выходные, во время открытия охотничьего промысла, служба охотнадзора зарегистрировала здесь порядка полутора тысяч охотников. Выборочная проверка на тот момент нарушителей не выявила. “Мы проверяли в основном наличие охотничьего билета, путевки на право охоты, разрешения на оружие, — поясняет Валерий. — Отсутствие одного из этих документов у охотника по новым правилам административно наказывается”. Как выяснилось, новые правила охоты в Московской области в основном не претерпели существенных изменений. Были внесены коррективы в сроки охоты и усилилась мера ответственности за их нарушение.

Подъезжаем к Леонтьевским озерам. Место выбрано не случайно, ведь в этот период пока разрешена охота только на птицу. Здесь, на водоемах, утка — постоянный обитатель. На берегу притихли рыбаки с удочками, чуть поодаль за камышами курсируют несколько лодок. Наше авто медленно движется вдоль берега. “Без бинокля не обойтись, — инспектор останавливает машину, внимательно осматривает озеро уже вооруженным глазом, попутно фиксируя поведение рыбаков в лодке. — Если браконьер поставил сеть на рыбу, в нее могут попасть и водоплавающие животные, которые относятся к объекту охоты. Этот вид незаконного промысла тоже в моей компетенции”. Зоркий глаз Валерия Дворянкина нарушений на водоеме не обнаруживает, и мы едем дальше.

— Сейчас поверим прикормочную площадку, а заодно и егеря навестим, — посвящает меня в свои планы охотовед, и наш мощный внедорожник уже пылит по проселочной дороге вдоль поля с пшеницей в сторону лесополосы.

От лесного массива навстречу приближается серебристая “Шеви Нива”. “А это что за гости? — в голосе инспектора слышатся тревожные нотки. — Будем их тормозить!” Резкая остановка, Валерий выходит из машины и жестом предлагает “Ниве” остановиться. Машина повинуется. В салоне вместе с пассажирами восседает породистая лайка. Инспектор представляется и просит водителя, облаченного в охотничий камуфляж, предоставить автомобиль для досмотра. Тот не сопротивляется. “Почему собака без ошейника и поводка? — интересуется охотовед. — Вы находитесь на территории охотничьих угодий и обязаны соблюдать правила. Оружие есть?” Водитель открывает багажник — ничего особенного там не обнаруживаем. “Да мы от родственников возвращаемся, поехали здесь, чтобы дорогу сократить. Собака все время в машине сидела”, — поспешно сообщают незнакомцы. Валерий желает им хорошего пути, и “Нива” удаляется. Тем не менее эти люди вызвали у инспектора сомнение. Во-первых, шерсть у собаки была мокрая — значит, она свободно бегала по лесу, что на сегодняшний день является нарушением. Во-вторых, любое присутствие людей вблизи прикормочной площадки, а тем более с собакой, обычно вызывает у егеря и охотоведа обоснованную тревогу.

— Часто бывает, что человек приходит сюда, выясняет обстановку, сколько и каких животных здесь кормится, а потом возвращается в эти места уже с оружием и целью поохотиться, — комментирует свою озабоченность охотовед.

— Какие гости! — радушно встречает нас на площадке местный егерь Сергей Литвинов. — Хотите посмотреть, кто к нам сегодня приходил?

Сергей приглашает к навесу, где стоят кормушки. Совсем недавно их кто-то опустошил на треть. Оказывается, этой ночью здесь был целый выводок кабанов, около десяти животных. Егерь легко определяет это по следам. “Вот видите — небольшое углубление, здесь стоял кабаненок килограммов на двадцать. Скорее всего детеныш прошлогоднего выводка. А вот и след главной кабанихи (килограммов под 80), она в этой семье заводила, — читает впадинки на земле Сергей. — Подаст сигнал (хрюкнет по-особому) — все начинают есть, подаст другой (тоже хрюкнет) — кабанчики разбегаются в разные стороны. Значит, она где-то опасность заметила”.

От территории площадки, как лучики, расходились проторенные животными дорожки. Егерь рассказал, что по осени по вине дачников здесь случаются неприятности. Люди бросают собак, разъезжаясь в город. Бродячие животные собираются в стаи, приходят сюда кормиться, периодически нападая на кабанов и раздирая их на части.

— Засела в память фраза “Природа для народа — бесплатный магазин” из известного мультфильма, — вспоминает егерь. — Смотрю на людей и понимаю, что она и сейчас актуальна. Человек старается больше взять от природы, чем ей помочь, сам того не понимая, что крадет сам же у себя. Народ еще нужно воспитывать…

Егерь рассказывает инспектору, что косули еще не приходили — сено осталось нетронуто, зато прилетала стая черных воронов. Они сделали набег на крышу навеса, оторвав большие куски кровли. Уж больно неудобно им под крышу забираться, чтобы полакомиться из общего корыта.

…Звонок мобильника прерывает разговор. Лицо инспектора становится напряженным, а взгляд — жестким. Взволнованная женщина сообщает, что в районе деревни Хонятино на берегу водоема, куда выходят окна ее дома, слышны выстрелы. Какие-то люди у берега растягивают сети. Выясняется, что тревога женщины на том конце телефона вызвана не случайно. Этих “шутников” в своем районе она видит уже не в первый раз. И оружие у них серьезное — несколько неточных выстрелов оставили памятные вмятины на стене ее дома и даже сбили бельевую веревку во дворе. А в доме живет многодетная семья. “Едем на Хонятинские пруды”, — принимает решение Валерий. Мы прыгаем в машину, рвем с места в сторону деревни. “Одного не пойму, — рассуждает по дороге охотовед. — Браконьеры обычно по будням орудуют, а эти выползли в выходной, да еще в такое оживленное место”.

Оперативно прибываем в район пруда. А здесь — благодать: отдыхающие спокойно загорают, купаются, рыбачат на удочку. Им и невдомек, что среди их окружения есть и те, кто пришел сюда поохотиться. “Наша стратегическая задача — задержать браконьеров с поличным, то есть с ружьем в лодке, — поясняет инспектор. — Они уже нарушили правила охоты, появившись с заряженным ружьем в населенном пункте. Теперь необходимо проверить наличие разрешения на оружие и путевки — здесь у них, я думаю, слабое место”.

Приблизительное их местонахождение охотоведу уже известно, поэтому принимаем решение вести скрытое наблюдение. Инспектор в машине снимает форменную одежду; выходим на берег, изображая отдыхающих. “Знают только васильки, с кем я целовалась…” — доносится из динамика нашей автомагнитолы звонкая песенка. Нещадно палит солнце. Располагаемся в тени кустарника. Валерий вручает мне бинокль, задает приметы нарушителей (двое в зеленой лодке, тот, что покрупнее, — в камуфляжной кепке) и ориентир — противоположный берег, а сам, не спеша прохаживаясь по пляжу и беседуя с рыбаками, ведет разведку и оценку обстановки.

От волнения долго не могу настроить оптику и, наконец, фиксирую окрестность на той стороне водоема: заросли, торчат коряги, опять кусты. Есть, я их вижу! Двое в лодке медленно плывут вдоль берега. Один (тот, что держит ружье) застыл в напряженной позе, прицеливаясь и высматривая объект охоты. Подаю инспектору условный знак, и вот мы уже обсуждаем планы на ближайшие пару часов. Купаться, загорать и ждать… Ждать момента, когда нарушители двинутся в сторону нашего берега. А они обязательно сюда приплывут — все машины припаркованы здесь, другого подъезда к Хонятинским прудам нет. И мы не ошиблись, буквально через час лодка с пассажирами и ружьем, предусмотрительно спрятанным в мешок под сиденье, двинулась в нашу сторону.

— А теперь самое главное — красиво их встретить, — вполголоса произнес инспектор и медленно направился к предполагаемой точке высадки стрелков.

И это действительно было красиво. Валерий, ловкий и сильный, задерживал, я щелкала затвором фотоаппарата, а народ, проходивший мимо, с любопытством наблюдал остросюжетную сценку. Как и предполагалось, нарушители пытались оказать сопротивление, не желая сдавать оружие и на ходу выкидывая обойму с неистраченными патронами. В результате один из браконьеров, потеряв равновесие, плюхнулся в воду, потянув за собой мешок с карабином. Когда все оказались на берегу, стало понятно, что ребята изрядно приняли, видать, для храбрости и точности стрельбы.

Проверка документов выявила отсутствие путевки и наличие звание майора милиции у одного из задержанных. Кстати, ему и принадлежал карабин. “С таким впору на кабана ходить, а вы по уткам палите, — покачал головой инспектор, оформляя протокол задержания. — Теперь понятно, кто нарушает покой мирных граждан и прибрежной живности”. “А ты докажи, что мы стреляли, — хорохорится майор.

— А заодно просвети, где путевки берут”. “Грубить — не советую, что стреляли — докажу, свидетели есть. А за путевкой обратитесь к местному егерю. Ну а пока штраф в несколько тысяч как владельцу оружия вам уже обеспечен”, — подчеркнуто вежливо отвечает Валерий. Подоспевший милицейский “бобик” с оперативниками увозит майора куда положено.

— Вот такая у нас работа, — подмигивает инспектор.

На обратном пути интересуюсь, не страшно ли ему вот так, голыми руками, задерживать вооруженных браконьеров. Всякое ведь может случиться. Как выяснилось за время работы — а это больше тридцати лет, — до стрельбы дело не доходило. Серьезные схватки на кулаках были. “Ну видишь — пока живой, — посматривает в мою сторону охотовед, и я замечаю на его мужественном загорелом лице несколько шрамов. — У меня разрешение и оружие есть, но с собой на работу я его не беру. У меня принцип — с человеком стараюсь говорить по-человечески. Убедить, надавить на совесть, если это возможно”.

Заговорили о службе. Инспектор рассказал, что пока структура молодая и проблемы только выявляются, но уже позитивно то, что охотовед в ней имеет достаточно полномочий в отличие от егерей. Ездить пока приходится на своей машине, покупать за свой счет бензин. Хорошо, охотники помогают, звонят в случае ЧП, советуются, корма для животных привозят, соль. Вся живность в районе в трудные периоды приходит на прикормочные площадки, чтобы восстановить силы и подкрепиться. Валерий с грустью говорил о том, что очень много лесных обитателей — зайцев, лисичек, ежиков — гибнет на оживленных трассах под колесами машин.

Только в нынешнем августе на 61-м километре трассы “Дон”, перебегая дорогу, погибли два крупных лося. В обоих случаях водители не были виноваты. “Это страшная картина, когда из глаз всерьез искалеченного животного катятся слезы, а ты ничем не можешь ему помочь. Единственный способ избавить его от боли — просто добить, — вздыхая, рассказывает инспектор. — Мы всегда, фиксируя подобные случаи, даем предписания в Общество охотников и рыболовов, где поставить соответствующий дорожный знак, чтобы водители в этих местах хотя бы притормаживали. Однако до сих пор результатов нет”. За разговорами прибыли к месту отъезда.

— Мало мы сегодня сделали, — вздыхает инспектор, — я обычно домой приезжаю, когда уж солнышко садится. Ну тебе на сегодня приключений хватит. А у меня завтра с утра работы невпроворот — надеяться на дисциплинированность любителей пострелять мне пока не приходится!



Партнеры