Умер карикатурный герой России

Художник Борис Ефимов ушел в вечность 108-летним

1 октября 2008 в 17:35, просмотров: 1179

Сам факт его жизни невероятен — дожил до 108 лет! Факт его смерти… Ну что тут скажешь, когда всего четыре дня назад вся страна в очередной раз в немом восторге поздравляла с невероятной датой. Столько не живут!? Как это удается!? Эти вопросы на протяжении последних лет сопровождали его, как неизменная мантия королевскую особу. Это волновало больше, чем занятие всей его жизни — рисунок, карикатура.

До последнего — действующая фигура в мире искусства. Выставка в Большом Манеже. Выставка в Академии художеств. На него сыплются профессиональные премии и призы. Он сидит в президиумах, дает пресс-конференции, интервью…

Одна из выставок называлась “Уроки истории ХХ века в карикатурах”. А он сам как живой урок отечественной истории. Пережил восторг революционного бреда. Познал разочарование в строительстве общества всеобщего благоденствия, хотя был одним из его энергичных и творческих строителей. Жил с клеймом родственника “врага народа” (его брат, блестящий публицист Михаил Кольцов арестован и расстрелян в 40-е годы). Сам Борис Ефимов во время Великой Отечественной объявлен личным врагом Гитлера, обещавшим его, советского карикатуриста, расстрелять.

Биография мощная. Жизнь счастливая: потому что уцелел и при Сталине, и при Гитлере. Всю жизнь занимался любимым делом — оставил нам около 70 тысяч карикатур. Выполненных блестяще — точная линия, снайперское попадание в характер.

Как только в сентябре подходил очередной день рождения, общественность всплескивала руками: “Надо же, какой живой! Какой живчик!” А секрет его долголетия, заложенного матушкой природой, прост до невозможности. Ранний подъем (7 утра), зарядка, душ, завтрак. Вопреки предупреждению Михаила Булгакова, уверявшего, что советские газеты вредны для переваривания пищи, Ефимов чтение газет считал обязательным для каждого дня. Он был газетчик и уважал всех, кто трудился в них.

И, конечно же, работа. До последнего дня сохранял веселый взгляд на жизнь. И на себя, между прочим, любимого всеми. Когда ему стукнуло 107 лет, он изобразил себя на коне и с пишущей машинкой. Как император на скакуне — только без пафоса. Таким мы его запомним.

Как рассказали «МК» родственники художника, последние два дня он не ел. Борис Ефимов умер ровно в 24.00 в ночь с 30-го на 1-ое.

Слово сына

“МК” выразил свои соболезнования сыну Бориса Ефимова, Михаилу.

— Так получилось, что мама с отцом развелись, когда я был довольно-таки маленьким, — рассказывает Михаил Борисович. — Но отец всегда говорил, что он не двоеженец, а у него два семейства. Он приходил к нам почти каждый день, вникал в мои школьные дела. Забавно, что учителя, прекрасно зная, что в отличие от отца я не умею рисовать, постоянно поручали мне рисунки в школьной газете. Конечно же, рассчитывая, что вместо меня это сделает отец. Я не пошел по его стопам, а поступил в МГУ на отделение востоковедения. И что же вы думаете? Даже в университете мне поручили оформлять вузовскую газету. Будучи взрослым, учась в аспирантуре, я по-прежнему был в такой ситуации, когда за меня по-прежнему рисовал папа. Но однажды газету нужно было срочно сдавать, а отца не было в Москве. Я долго мучился, пытаясь что-то там изобразить. В результате нарисовал как мог. Никто ничего не сказал, но возможно, что про себя и подумали, что на сей раз Борис Ефимович сделал странные иллюстрации. С тех пор я стал все-таки развивать в себе способности к рисованию. И даже на сто лет отцу нарисовал на него “сыновний шарж”, который до сих пор висит у него дома. Как востоковед, я организовал отцу поездку в Японию, его поразила эта страна и вдохновила на новые рисунки. В последнее время отец часто осмысливал происходящее, много вспоминал, выступал со страниц газет и на телевидении.

Слово друга

Генрих Боровик и Борис Ефимов дружили больше полувека. Именно Генрих Аверьянович занимался организацией последней крупной выставки карикатур Ефимова. Боровик потрясен не меньше родных художника.
— Мы знакомы с ним с 53-го года. Я пришел тогда начинающим журналистом в журнал “Огонек”, а он приходил к нам как уже заслуженный... Это был удивительного обаяния человек. Очень прост, хотя знаменит до невозможности. Его вклад в победу над фашизмом был очень значителен.

Когда я еще мальчишкой смотрел на его карикатуры, это поднимало настроение. Не думал, что через десятки лет буду пить с ним чай на его дне рождения. Помню, когда ему исполнялось 100 лет, он позвонил мне и сказал: “Генрих, приходите, я тут собираю молодежь, повеселимся!”. Собрались друзья, которым 70—80 лет. Он был невероятно активен. Изображал из себя мушкетера. Напялил на себя какой-то берет, приклеил усы и бороду из ваты. Даже прочел наизусть поэму Мережковского...

Бывают юмористы, у которых все заранее заготовлено. А у него это рождалось на ходу.

Он как-то сказал мне: “Ох, как мне надоели эти карикатуры”. Конечно, человек от всего устает. Зато он много писал. Еще он часто говорил: “Вы себе не можете представить, как устаешь, когда долго живешь”. Тяжело жить и понимать, что с каждым днем ты слабеешь. К счастью, у него не слабела память. Но слух он потерял.

Я думаю, что он умер с сознанием выполненного долга. Мне кажется, что это высшая форма счастья.



Партнеры