Пробы ставить некуда

Вопрос закрыт: 7 легкоатлеток получили по 2 года дисквалификации

20 октября 2008 в 17:29, просмотров: 483

В российской легкой атлетике начинается новая эра борьбы с допингом. Странное дело о подмене проб, которое грянуло перед самыми Олимпийскими играми (“МК” писал о нем достаточно подробно) и вызвало массу вопросов, Всероссийская федерация легкой атлетики оценила в двухлетнюю дисквалификацию. Могло ли быть иначе? Вряд ли. А точнее — не могло. Потому что принять иное решение значило бы, во-первых, попереть против Международной федерации, а во-вторых, не согласиться с основным законом борьбы против применения допинга — с презумпцией виновности.

На первый взгляд, самое обидное во всей этой истории (про имидж спортсменок и страны говорить вообще не будем) — то, что при всей масштабности скандала никто за руку не пойман. И конкретного обвинения — “в вашей моче тогда-то обнаружен допинг” — тоже нет. Есть разные пробы. И очевидно, что их кто-то подменил. Кто? Спортивному миру, живущему по своим законам, без разницы.

Да, методы определения запрещенных препаратов, разработанные WADA (Всемирным антидопинговым агентством), и антидопинговые правила IAAF (Международной федерации легкой атлетики) с нашей, трибунной, точки зрения не совсем справедливы: спортсмен виноват в любом случае. Но, с другой стороны, ты пришел в этот спорт с его правилами — изволь по ним и играть.

Руководители ВФЛА не раз говорили о том, что спортсмены, попадающиеся на допинге, всегда виновны. Хотя нарушители выглядят у нас всегда почему-то как обиженная сторона. Случаи, конечно, бывают разные, но во всех есть общее: знание спортсменов о том, что они — или с ними — делают. Поэтому махать шашкой, оголтело защищая наших только по принципу “они — наши”, бессмысленно. И, бездумно выступая против IAAF, Россия может добиться только одного: отстранения национальной сборной от официальных соревнований.

Оспаривать позицию ВФЛА было бы глупо. Только жестко осудить спортсменов (опять-таки со стороны трибун) все равно не получается. Потому что, когда кто-то употребляет наркотики, судят не его, а того, кто их распространил. А того, кто сел на иглу, лечат. И мы сочувствуем дисквалифицированным, потому что чаще всего они — заложники ситуации, традиций и нравов.

Я разговаривала со спортсменками, которые готовы теперь, в случае если IAAF утвердит принятое решение (а в этом тоже есть сомнения), “идти на Берлин”: чемпионат мира-2009 пройдет в Германии, а срок дисквалификации закончится уже в апреле. Вот выдержки из разговора:

— Конечно, мы надеялись на лучшее, но из худшего это лучший вариант: дисквалификация с апреля 2007-го, а не с июля 2008-го. Есть ли смысл судиться? Суд может продлиться долго — до трех лет. Так что у нас нет другого выхода: придется доказывать свою правоту на стартах. Да, мы соглашаемся с правилами игры, с презумпцией виновности, потому что у нас выбора нет. Нам либо быть в большом спорте, либо не быть. Проверяющим органам надо уличить нарушителей, им надо что-то делать в борьбе с допингом, но так перегибать палку? Мы не защищаем допинг, но как относиться, например, к запрету каких-нибудь капель для носа или для глаз… Хотели бы мы посмотреть, как чиновники закапают себе нос и пробегут или метнут по мировому рекорду!

Да, мы играем по их правилам до конца — но сейчас нас обвинили в том, чего мы не делали. Чего в принципе не могли сделать, потому что мы чемпионы только на стадионе, а в кулуарах — никто. Мы не могли просто пойти к кому-то и договориться: меняем то на это! Мы — пешки. Да, решил играть по правилам — играй, но давайте правила будут честными! Давайте не будем выборочно выдергивать людей из списка! По правилам — хорошо, но для всех. Для русских, американцев, кенийцев — для всех…

Мы никого не будем обвинять — чего теперь обвинять? Многие спрашивают: вот, все легкоатлеты говорят, что своих детей ни за что не отправят по своим стопам... Не отправят. Потому что легкая атлетика — это огромный труд, один из самых тяжелых видов спорта, но он не оплачиваем настолько, насколько другие, сопоставимые по затратам. Поэтому слова о том, что у нас начинают прием допинга из-за денег, очень обидны. Это обидно и смешно: если следовать такой логике, то самый большой допинг должен быть в теннисе или футболе. У нас говорят же: умом Россию не понять. Наши люди очень амбициозны, и многие, поверьте, о деньгах вспоминают только потом. Вспоминают, что им причитается что-то.

Что делать? Просто надо заглянуть в детский и юношеский спорт. Все оттуда, с тренеров. И потом — допинг допингу рознь. Есть серьезные препараты, угрожающие жизни, а есть — восстановительные. Вот пример погибшего хоккеиста Черепанова: никто не знает, что там произошло. Но мы можем перевести ситуацию на себя — и понимаем, что те нагрузки, которые испытываем при тренировках, нормальный человек не выдержит. Ему нужно восстановление. И это глупо, когда говорят: ой, поешь орехи или еще что-то…

И все же, чтобы было совсем понятно, что за окном российской легкой атлетики — новая эра: неделю назад в Монте-Карло состоялось совещание представителей ВФЛА, РУСАДА (Российское антидопинговое агентство) и IAAF, на котором обсуждались вопросы совместного взаимодействия по борьбе с допингом в России. С 1 января наказание за первое же допинговое нарушение увеличится с 2 лет до 4. Если и это не испугает нарушителей, то через год будет введена пожизненная дисквалификация.



Партнеры