Путешествие лишенцев

Призрак Кирова научит, чем питаться в кризис

14 ноября 2008 в 16:15, просмотров: 1987

Леденящее дыхание кризиса убивает мечты о море и пальмах. Прожект двухнедельной поездки на Мальдивы (или даже в Египет) превращается в предложение: “Не скатать ли нам на выходные в Питер?”.
Питер так Питер. В конце концов воды там тоже много, а пальмы можно поискать в словосочетании “Северная Пальмира”.

Ответов на вопросы “как доехать” и “где жить в Питере” — море (извините, навязчивая метафора). Некоторые спорят, что лучше — СВ в “Николаевском экспрессе”, где дают тапочки и блины с икрой, либо за ту же цену в “Красной стреле” — без завтрака и тапок, зато с телевизором и отделкой. Другие планируют маршрут на “собаках”, то бишь череде электричек.

Жилье реально найти в Интернете за десять минут: от койки в “просторной комнате на 6 человек в Купчино” до коттеджа в Стрельне, где живали президенты (столовая на 12 персон, помещение для охраны и проч.). Если вы добираетесь в Питер не на “собаках”, значит, должно хватить и на мини-гостиницу: там обычно краше и дешевле, чем в больших отелях с советским прошлым. Забронировать можно без предоплаты, по телефону.

От неудачного выбора страхует чтение отзывов на сайтах. Хотя и при выборе удачном ждите сюрпризов. Скажем, кран в раковине включается фотоэлементом: проведешь рукой — вода льет 30 секунд. К концу поездки взмахи дланью у крана превращаются в рефлекс, от которого дома нужно отучаться.

Зато в гостиничной столовой можно нормально пообедать рублей за 200 (и даже с компотом). А за похищенные с завтрака апельсины не карают.

Серьги и пена

Кстати о еде. Шанс попасть методом тыка (шел — увидел — рискнул) в приличное заведение неизмеримо выше, чем в Москве. Как-то вот с душой тут готовят.

Испанский ресторанчик на Невском кроме идеального мяса удивляет идеальным сомелье. Получив на вопрос “что будете пить?” ответ “пиво”, он не обливает вас презрением. Напротив, понимающе улыбается, позвякивая четырьмя серьгами в ухе. И серьги эти, как выясняется при ближайшем знакомстве, отнюдь не знак сексуальной ориентации. А — пересечения экватора в бытность моряком… Наконец приносят счет, и вы осознаете: на эти деньги в столице нашей родины можно разжиться лишь половиной салата и минералкой.

В кафешке на Гороховой барменша со следами бурной ночи на лице долго возилась с капуччино, напевая себе под нос из репертуара группы “Лайбах”. Мы уж готовы были возмутиться заминкой. Но капуччино оказался украшен композицией из пены, изображающей крейсер “Аврора”. В столичном общепите я таких изысков не припомню. “Авроры”, положим, у нас нет — но хоть бы кремлевскую башню выложили как-нибудь, что ли…

Цусима и отрава

Кстати об “Авроре”. Сходить на нее — дело святое. К тому же бесплатное.

Что с крейсера палили из пушки в памятный день — знают все, состоявшие хотя бы в октябрятах. Но до этого корабль участвовал в Цусимском сражении. И когда вникаешь в детали подготовки судна к боевым действиям, приходит мысль: русский флот и тогда был далек от совершенства.

“Лазарет и операционная были устроены скверно… Приходилось приспособлять новые помещения. Вся провизия была сосредоточена почти в одном месте, а потому в случае затопления этой части судна 600 человек остались бы без еды.

Многое в этом роде пришлось исправить. На верхней палубе пришлось устроить траверзы из запасных противоминных сетей с матросскими койками для защиты прислуги орудий”, — писал капитан “Авроры” Егорьев. Экипаж в бою повел себя геройски, но, чем Цусима кончилась для России, известно…

Если же вернуться к революции, то вот что замечает главный научный сотрудник Эрмитажа, доктор исторических наук Б.В.Сапунов: “В годы начала перестройки всплыла пикантная подробность: “Аврора” стояла под парами на тот случай, если бы переворот провалился, его организаторы должны были отплыть на ней за границу”.

Еще пикантная подробность: из выставки на борту следует, что в 1918-м сто матросов “Авроры” капитально потравились, поскольку “враги бросили в пищу яд”. Думаю, это могла быть и просто сальмонелла — на врагов-то завсегда списать можно.

Да Винчи и спальник

Кстати о революционных матросах. После штурма Зимнего дорогие вазы были загажены. Не исключаю: одной из причин стала банальная невозможность найти туалет. По крайней мере сейчас в залах Эрмитажа заплутать легче легкого. Бесполезен даже буклетик с планом. Поэтому рекомендую брать GPS и сухой паек. Нелишним станет и спальник.

При попытке отыскать Кранаха натыкаешься на запертую дверь. “А вы обойдите: шесть залов направо, потом налево, потом план посмотрите. Ну или спросите”. С другой стороны входа нет вообще. Увы Кранаху! Золотая кладовая? “Вам надо снова выйти и купить отдельный билет”. Верхний этаж? Импрессионисты? Это еще до лестницы надо добраться, ой.

— Девушка! ДЕВУШКА! Вы почему топаете?!! — кричит дама в пуховой шали, дежурная по залу.

— А-а… Что мне делать? Каблуки ведь.

— Вернитесь в гардероб и возьмите тапки.

— Но это ж шесть залов налево, десять направо, а дальше я совсем запутаюсь.

— Тогда ходите на цыпочках!

Зато Рембрандта видели, видали да Винчи (хотя, может, и не его — об авторстве “Мадонны Литты” и “Мадонны Бенуа” спорят), смотрели Эль Греко. А к ночи, обогнув баррикады из ящиков под маркировкой “Канова. Не кантовать”, даже нашли лестницу. С табличкой: “Отсюда революционные солдаты и матросы начали…” Но, увы, этот подъезд был открыт только для призраков: для остальных висел большой замок.

Девы и кролик

Кстати о призраках. Мне удалось найти в Питере совершенно незаезженное привидение. Товарища Кирова.

Призрак главы Ленинграда и области (а область тогда, между прочим, включала в себя еще и Мурманскую, Новгородскую, Псковскую, а также Череповецкую) обитает в его квартире-музее на Каменноостровском проспекте. Сколько ни пытались здешние сотрудники реанимировать три штуки настенных часов, они упорно останавливаются. Все — на 16.37. В это время товарища Кирова застрелил в Смольном товарищ Николаев.

А может, стрелки тормозит дух супруги Кирова, тишайшей Марии Львовны? Он изменял, а она всё любила, хлопотала над пирогами с капустой (муляж пирога имеется в экспозиции) и даже, стараясь соответствовать статусу мужа, взвалила на себя общественную нагрузку. Стала заведовать исправительным профилакторием для проституток. Девы, однако, ее не слушались.

Приставила Мария Львовна к дверям швейцара, чтобы следил за подопечными, — но подопечные затащили старичка к себе и понуждали к сексу. А когда бедолага отказался — раздели догола. Швейцар еле сбежал. В окно третьего этажа.
Еще хуже вышла история с молодыми людьми, которые должны были отыскивать клиенток для профилактория. Юноши везли самых красивых дев вовсе не под крыло Марии Львовны, а на оргии в ресторан.

Нервы супруги Кирова не выдержали, и она вернулась к домохозяйству. Сергей Миронович жалел жену, не возражал против буржуазных грушевых кроватей и сам украшал дом: подстрелил на охоте лису — нате шкуру, подстрелил сороку — нате вам чучело. (Хотя не могу понять — почему именно сороку?)

В семье была домработница, вместо лёдника (железного шкафа для снеди, куда закладывали колотый лед) из Штатов выписали холодильник. Это в тридцатые годы!

Посетители, цокая языками, заглядывают в холодильник и щупают лёдник. Еще в кухне расположена выставка о питании в трудные времена. Проблему решали, среди прочего подвигая граждан разводить живность. Воображение поражают лозунги: “КОЗА — КОРОВА РАБОЧЕГО” и “КРОЛИК — ЭТО СТАЛИНСКИЙ БЫЧОК”. “С кроликами можно сделать буквально чудеса”, — убеждал товарищ Киров. И цитировал стихи:

Партсъезд приказал довести до дворов
Проблему свиней, проблему коров.
Партиец, поэт, комсомолец, колхоз,
Решайте свиной и телячий вопрос!

В музее можно позаимствовать актуальные при кризисе рецепты: “компот из желтомясых тыкв”, “солянка из кислой капусты с селедкой”. Или поучаствовать в игре “Отоварь продовольственные карточки”. Я, впрочем, по жребию вошла в категорию “лишенец”. Зато мой спутник, которому выпало быть “спецом”, плотоядно поглядывал на образец положенного ему пайка. Круп одних три мешка, постного масла целая бутылка на месяц: у-у, ненавижу.

Потом, когда с едой наладилось, в прейскуранте гастрономов появились такие деликатесы, как дельфиний балык и дельфинья грудинка. Сельди опять же 12 разновидностей.

Многие экспонаты — наглядное воплощение прогресса. Выпустили первую советскую партию пластмассы — сразу шлют ленинградскому вождю отлитый из нее бюстик Ленина. Построил завод имени Карла Маркса первую советскую сетевязальную машину — вот она, в миниатюре, на столе у Сергея Мироновича. Подарки такого рода назывались рапортами. А какие рапорты предъявят потомкам в квартирах-музеях нынешних вождей? От “Бурана” хвост? Наномодели наночегото? Вот то-то.

Рекомендую взять экскурсию: гид Вика профессионально влюблена в товарища Кирова, а с любовью, как и с кроликами, можно сделать буквально чудеса.

Фонографы и граммовар

Кстати о любви. На ней держится еще один типично питерский музей — фонографов и граммофонов. Как сообщают визитерам, “в каждом экспонате трепещет кусочек души хозяина”. Всего кусочков триста. Бывший дрессировщик медведей Владимир Дерябкин во время гастролей подчистил, похоже, все граммофонные запасы России, которые теперь можно послушать на Большой Пушкарской.

Теперь я горда тем, что знаю разницу между граммофоном трактирным и театральным, а граммофонную тумбу не спутаю с просто тумбою. Пока в трубе трепещет вальс “На сопках Маньчжурии”, можно пустить слезу над историей белой собачки. Фокстерьер Ниппер так тосковал об умерших хозяевах, что часами готов был сидеть у аппарата, внимая записи их голосов. Нипперу воздалось: он стал логотипом граммофонной фирмы.

Также достойна оплакивания судьба инженера Ребикова, который нарушил иностранное засилье: в 1903 году отважился выпустить первые русские граммофоны. Да какие — с наклонным диском, с изогнутым рупором. Это было не менее круто, чем Ленин из пластмассы. И пластинки стоили дешевле иностранных. И… разорился Ребиков. То ли сожрали забугорные конкуренты, то ли сам плохо деньги считал.

Пока под звуки музыкальной шкатулки сервируют чай с баранками, можно покормить попугая и обозреть граммовар (г-н Дерябкин скрестил самовар с граммофоном), а также барную стойку в виде гигантской гармони, украшенной кокошником. После этого уже не вызывает шока появление самого г-на Дерябкина, который в дохе, казацкой фуражке и штанах с лампасами проносится через зал со словами “дьявол все опутал”.

И когда вечером на Невском видишь по-офисному одетую, деловито шагающую даму с волчьей мордой (натурально — мех, клыки), шока тоже нет. Вроде так и надо. Питер ведь. Мало ли что.

Только дома, в Москве, нас осеняет: вчера же был Хеллоуин — значит, она просто шла в клуб.

Что еще того стоит

• Великолепная карета на невском берегу, в которой оборудован туалет (приветик революционным матросам). На Дворцовой площади под туалеты целиком отданы автобусы. Вот только не знаю, можно ли одновременно совершать в них обзорный мини-тур.

• Ворчание смотрительницы Военно-морского музея: “Мальчик, не надо садиться на мину — ты что, это же не горка!”

• Единственный в мире экспонат с табличкой “Пожалуйста, потрогайте руками” — череп мамонта в Зоологическом музее.

• Подарок ребенку — “макаров” из шоколада.

• Набор крохотных пирожных из кондитерской “Север”. За точно такими же тридцать лет назад стояла огромная очередь.

• Организованная экскурсия по крышам. Но не зимой. Хотя…

• Прогулка в сопровождении сталкера на остров по туннелю под Морским каналом. Примечание: “Есть тарзанка. При желании можно слазить на трубу”.



Партнеры