Шоу: кто хочет спать с миллиардером

Побывав на ежегодной выставке Millionairе Fair, где тусуются сливки общества, спецкоры “МК” впервые ушли оттуда… голодными.

28 ноября 2008 в 17:40, просмотров: 1797

— Сумку покарауль, пока я в туалет сбегаю. Знаю я этих миллионеров в период кризиса. Упрут кошелек — и поминай как звали.
 
— А ты хоть одного миллионера здесь видишь?
 
— Миллионеров-то полно. А вот миллиардерами уже и не пахнет. А еще очень кушать хочется, может, пойдем прямо на запах?
 
В районе торговли “Майбахами 62 S” тянуло жареным мясом. Но еды мы так и не нашли. Побывав на ежегодной выставке Millionairе Fair, где тусуются сливки общества, спецкоры “МК” впервые ушли оттуда… голодными.
 
Кризис, однако!

Дали в шутку объявление в Интернет: “Бедствующие журналистки выйдут замуж на период кризиса. По любви. За олигархов. Дорого”, — откликов уйма.
 
Но мы-то девушки приличные, без приданого под венец ни ногой, вот и решили сперва затариться крахмальными наволочками от Гуччи и яхтами от Абрамовича.
 
Где? Ну, конечно, на традиционной ярмарке миллионеров, в выставочном комплексе на 65-м километре МКАД. Тем более что здесь и жениха подходящего можно словить. 
 
Страдающие от кризиса по выставкам предметов роскоши, поди, не шляются — значит, общество соберется приличное, в рукава сморкаться не станут.

Партия просроченных золушек

“Второй подъезд, ваш выход, девчонки”, — каждый водитель 450-й маршрутки от метро “Тушинская” знает, где с пятницы по воскресенье на этой неделе обитают московские олигархи. Новая партия золушек — длинные ноги, платья с рюшечками, средиземноморский загар из солярия и наращенные пряди волос — в ван момент выпрыгивает из замызганной оранжевой “Газели”.
 
Друг от друга их не отличишь, как будто в глазах зарябило. 
 
 — А ты слышала, что богачи с Рублевки сокращают количество любовниц — с трех до двух!
 
— Ага, оптимизируют, гады, расходы. Тем более что после падения фондового рынка у многих настольная таблетка не виагра, а валидол. 
 
Но холеные мужики, и тоже все на одно лицо, на озабоченную болтовню девушек ноль внимания, по телефону у входа треплются. 
 
Шансов у золушек нет. Богачи приехали сплошь парами. Жен от любовниц отличить легко. Жены реже улыбаются. Любовницы больше пьют, смотрят хозяину в рот и преисполнены собственной сегодняшней значимости.
 
Этой ночью, оставшись наконец одни, они уж точно позвонят подружке: мой-то 17 тысяч рублей за каждый входной билет отвалил…
 
А пока бокал сухого бесплатного Laurent-Perrier для затравки. Ужасно кислое шампанское, но ради того, чтобы миллионеры приняли за свою, можно и потерпеть.
 
Меньше всего народу толпится у стендов, где не наливают. 
 
Таким образом, прогорели искусственные острова в ОАЭ, прежде шедшие нарасхват.
 
А еще всех присутствующих в прошлом году кормили на шару деликатесами — креветки под соусом были, горячее, а еще бутерброды с колбасой.
 
Сегодня, в сложный для всего мира период, поесть бесплатно на миллионерской ярмарке можно только в одном месте — на стенде, где рекламируется элитная недвижимость. Там стоят четыре миски с чипсами и одна с сосучками “Взлет”. 
Сначала к чипсам подошла я, потом — подруга, потом — снова я. 
 
В конце концов прикрывать голод недюжинным интересом к элитной недвижимости в Майами стало просто неприлично. “Ну так сколько, вы говорите, стоит эта вилла в стиле хай-тек?” 

Школа неблагородных девиц

Сойти в толпе за жену преуспевающего топ-менеджера просто. Главное, смейся в криосауне, где -85 градусов по Цельсию, и маши руками толпе за стеклом. “Что нам такие трудности. Нас даже финансовый кризис вообще не коснулся!”. 
 
Кризис — модная фишка сезона. Но говорить о нем надо с оптимизмом. 
 
Еще, как говорила героиня Ирины Муравьевой в “Москва слезам не верит”, понаглее надо быть: “А ты ляпай, но ляпай уверенно, у них это называется точка зрения!”
 
— 2 миллиона 600 тысяч долларов за домик по Калужскому направлению… Ну это совсем несерьезно, че так дешево-то? Sale?
 
И девушка, запинаясь и краснея, тут же начинает перечислять преимущества солнечного берега реки Пахры, где стоит продаваемый особняк, перед всеми другими берегами.
 
— Из 12 коттеджей один уже продан. Спешите, иначе можете опоздать.
 
Вообще цены на роскошь упали. Были в евро — стали в долларах. И уже даже приходится уточнять, в какой валюте рассчитываться. 
 
 Ни одного узнаваемого лица на открытии ярмарки Luxcory. Очевидно, что в период финансовых потрясений организаторы решили сэкономить на випах. Политиков, даже самых эпатажных, тоже что-то не видать. Депутатам Госдумы пиариться возле вывески с бриллиантами “Инвестируй в вечные драгоценности” — не ко времени сейчас, не так поймут наверху. 
 
Распинается приглашенная звезда Малахов на подиумном языке, организаторы ждут Ксюшу Собчак, символ докризисного гламура. У нее все было в шоколаде. Она вроде как хотела открыть школу благородных питерских девиц. Мастер-класс по изящным манерам.
 
Мы совсем не благородные. Нам бы чего поэкзотичнее блондинки. 
 
Нашли ковер. Два на три метра. Мягкий и в синий орнамент. На этикетке написано полтора миллиона. 
 
— Полтора миллиона евро?
 
— Что вы, это не цена, а количество узелков, из которых сплетен этот шедевр. Целых два года не покладая рук его плели три несчастные иранские женщины. В день они могли сделать не больше пяти тысяч узелков. Потом ковер отвезли в Японию, в Токио, а оттуда в Россию, на выставку миллионеров. А стоит он всего-навсего двести тысяч евро — интересно, сколько из этих тысяч перепало иранским плетельщицам?
 
Кризис — вроде не время для свадеб. Но вот как раз на свадьбах-то сейчас приличные люди и не экономят. Вложения в любовь, если она настоящая, окупаются всегда.
 
Обручальное кольцо — от 400 тысяч до 800 тысяч рублей. Свадебное платье — два миллиона евро. Расшито бриллиантами и изумрудами. Если сильно не приглядываться, точно такие же бриллианты продаются у нас в переходе на 1905-го.
 
У большинства посетительниц драгоценности как будто бы оттуда. Из перехода.
 
Оказывается, за десять лет, прошедших с дефолта, большинство из нас так и не научились носить вечерние платья, роскошные алмазные диадемы и туфли на высоких каблуках.
 
Зарабатывать на них наши люди научились. А выглядеть в них шикарно — нет.
 
Наверное, мы все лишь притворялись успешными и процветающими.
 
Мы притворялись. Перед нами притворялись.
 
…Навстречу из-за стенда с личными реактивными самолетами Global Jet выплывает принц. В красной рубахе. С подкрученными ресницами. Блестящим орденом на груди. “Я искал вас, — говорит он нам. — Я полюбил вас с первого взгляда”, — и протягивает каждой по алой розе. 
 
— А кого именно? — интересуемся мы не по-детски. 
 
— Ту, что богаче, — принц отмахивается рукой от очередной телекамеры. — Я так устал от этого внимания, я хотел бы побыть с вами наедине. 
 
Но глаз у юноши наметан. Неплатежеспособность потенциальных спонсорш он определяет через пять минут. И, махнув нам на прощание рукой, утекает в неизвестном направлении. “Еще увидимся. Только не верьте в кризис. Хлеб, конечно, подорожал. Но яхты-то пока не подешевели”. 

Ярмарка тщеславия
 
Не одни мы за сумки переживали — все более или менее ценное на выставке бдительно стерегут люди в масках.
 
Как будто бы им это под силу, пришедшим миллионерам, утащить с собой, как серебряную ложечку из гостей, многотонную яхту. 
 
Да и есть ли здесь реальные богачи?
 
Ведь обычно охраняют именно миллионеров. А не от миллионеров.
 
Но ни одного человека, пришедшего с личными бодигардами, мы не увидели.
 
Такие пафосные мероприятия чаще всего привлекают выпендрежников. У которых есть какие-то деньги, но они хотели бы, чтобы все думали, будто у них есть большие деньги. 
 
Мальчиков-мажоров всех возрастов. 
 
Вечных невест, мечтающих перейти из категории демонстрационной модели в категорию “постоянная девушка олигарха”. 
 
Пусть хоть кому-то из них сегодня повезет. И в полночь тыква-“Газель” превратится в “Мерс” представительского класса. 
 
Ну а пока не пробили часы, можно бесплатно полюбоваться на императорский фарфор премиум-класса, понюхать эксклюзивный парфюм Mayfair — десять тысяч рублей за сто миллилитров.
 
— Этот запах создала влюбленная пара, муж и жена. Она расписывала вручную флаконы из хрусталя. А он творил аромат. 
 
Можно поваляться на диване из красного дерева эпохи Людовика ХYI, сыграть партию в шахматы из слоновой кости за миллион долларов, представив, что все это твое. 
 
Притворившись, что все — твое.
 
Перед другими. Но не перед самим собой. 
 
Но единственная экспозиция, возле которой замирали абсолютно все, проходившие мимо, и чванливые и самодовольные взрослые вновь становились детьми, не яхты, не вертолеты, не “Роллс-Ройсы”, — стенд с игрушками. 
 
Миниатюрная железная дорога, крошечный город из папье-маше, фарфоровые фигурки Арлекино и Пьеро, медвежонок Тедди из бутика на Кутузовском... 
 
Ценников на них не было.



    Партнеры