Место у параши
Московский Комсомолец № 25190 от 23 октября 2009 г.
Жизнь глазами домохозяйки А как он с ней будет теперь встречаться? Ему костюм химзащиты придется надевать, чтоб двадцать минут просидеть с оппозицией в одной комнате. Представляете, как она пахнет — из ведра-то? Неудивительно, что он целую неделю не мог найти для нее время. Он и так достаточно потратил сил на этот паноптикум — причем совершенно бессмысленно. Ладно бы оппозиция была настоящей оппозицией, с которой нужно вести переговоры и находить компромиссы. А с клоунами зачем переговариваться? Они и так слушаются. Президент им велел вернуться и участвовать в заседаниях Госдумы. Они тут же вернулись и стали участвовать. Послушные, как собаки, прошедшие общий курс дрессировки. А настоящая оппозиция не вернулась бы. Настоящая оппозиция пошла бы до конца и заставила себя уважать. Она сдала бы депутатские мандаты и вывела бы свои фракции из состава Госдумы окончательно и бесповоротно. Пускай не будет больше депутатских зарплат и привилегий. Но лучше так, чем сидеть с привилегиями в помойном ведре. Главное, им все равно уже ничего не светит. В политике как в жизни: или ты сумеешь себя поставить — или не сумеешь. Если сумеешь — тебя будут уважать и аккуратно обходить твою территорию. А если не сумеешь — тебя будут подгрызать, отнимать куски — и, как ты ни плачь, в конце концов отнимут все и в придачу вытрут об тебя ноги. Оппозиция не сумела себя поставить, это очевидно. Если бы сумела — у нее не отняли бы голоса на прошедших выборах и столичные избиркомы не осмелились бы вбрасывать бюллетени за “Единую Россию”, завышать явку и подделывать протоколы. Побоялись бы последствий. А они не побоялись. Потому что знали, что последствий не будет. С оппозицией можно делать что угодно. Ее место у параши. Поплачет и утрется. Вроде надо посочувствовать оппозиции. Но не хочется. Совсем ее не жалко. Когда от ее голосов зависело что-то серьезное, жирики и справедливороссы в Думе всегда голосовали так, как нужно было Кремлю. Они никогда не играли роль народных представителей. Они играли роль торгашей. Ходили в Кремль торговаться. Коммунисты — единственные, кто голосовал против. Но тоже осторожно. Так, чтоб не помешать конституционному большинству решить вопрос в пользу исполнительной власти. И в это же время просили президента оставить за бывшими своими депутатами квартиры в Москве. Президент — он как фея с волшебной палочкой. У него много чего можно попросить. Можно, например, попросить убрать председателя Центризбиркома. Нас тут ваши обнесли немножко, Дмитрий Анатольевич. Наверно, слыхали, да? Вы уж посодействуйте, будьте так добры, принесите Чурова в жертву — компенсируйте нам политический ущерб. Но им никто ничего не компенсирует. Из помойного ведра один достойный выход: сложить депутатские полномочия и покинуть Думу. Тогда все встанет на свои места и наш парламент предстанет миру таким, какой он есть, — однопартийным. Все депутаты — члены партии власти, точно как в Верховном Совете СССР, и только они и ходят на выборы. А больше никто не ходит, потому что всех тошнит. Но явка избирателей — все равно 98%. Или 89%. Какая вообще обычно бывает явка в настоящих демократических странах? Ну вот и у нас такая же. У нас вообще все точно как в настоящих демократических странах. Запах, правда, отвратный. Как из помойки. Но в остальном все то же самое. Один к одному. материал:
Юлия Калинина |
