Дедушка легкого поведения

73-летнего подозреваемого в педофилии, которого уже кастрировали родители жертвы, никак не могут отдать под суд

17 ноября 2011 в 19:47, просмотров: 49789

Полтора года назад историю осетинки Эльвины Цогоевой, убившей насильника своей дочери, обсуждали во всех СМИ. Узнав, что женщину приговорили к 8 годам лишения свободы, за нее вступилось едва ли не пол-России.

В то же самое время в подмосковном Пушкино без особой шумихи осудили супругов, попавших в аналогичную ситуацию. Когда пятилетняя Лиза рассказала родителям, что их пожилой сосед приставал к ней, Елена и Святослав не побежали в полицию. Они самостоятельно отомстили обидчику дочери, оскопив пенсионера в день его рождения (ему исполнилось 72). За что и понесли наказание: папу девочки приговорили к 4,5 года колонии строгого режима. Маме разрешили отправиться за решетку, когда Лиза подрастет.

Сам же пенсионер до сих пор не оказался на скамье подсудимых. Об этой истории начали говорить лишь недавно, когда объявилась еще одна жертва дедушки.

В обстоятельствах крайне запутанного уголовного дела разбирался корреспондент «МК».

Дедушка легкого поведения
Лиза часто спрашивает у мамы: почему папа в тюрьме, а дедушка Володя — нет?

Частный сектор подмосковного Пушкино. Жизнь здесь, как и на большинстве окраин маленьких городков, больше похожа на деревенскую: калитки до недавнего времени не закрывались, родители без опасения отпускали своих детей на прогулку. Иногда просили забежать и к дедушке Володе — за парным козьим молоком. Местные жители вспоминают: вокруг дедушки всегда крутилась малышня. Старик то конфеткой угостит, то молочком попотчует, то разрешит поиграть с народившимся в стаде молодняком. Возможно, поэтому, когда любящий детей пенсионер заходил к живущей по соседству девочке и забирал ее попасти козочек в лесу, мама Лизы отпускала ребенка.

— Мы хорошо знали семью пенсионера, свекровь с ними прекрасно общалась, поэтому я и не могла предположить ничего дурного. Если честно, мне жалко было пенсионеров: бездетные, разводят коз, чтобы хоть как-то скрасить стариковские будни. В магазине мне даже хотелось купить им что-нибудь вкусненькое — подсластить незавидную старость... — вздыхает Елена.

Сейчас женщина вспоминает: тем летом 2009-го не проходило и недели, чтобы сосед, выгоняя на выпас стадо, не заходил за пятилетней Лизой. «Все лето, пока мы не уехали к моей матери, он у нашего забора терся. А я, дуреха, так ничего и не поняла», — сокрушается женщина.

Страшную правду Елена, может быть, так никогда бы и не узнала, если бы в начале декабря они с дочкой случайно не столкнулись с соседом-козопасом в местном магазине. «Лизонька, принцесса, а что ты ко мне не заходишь с козочками поиграть?» — расплылся в улыбке Владимир Иванович и попытался приобнять ребенка. Девочка сперва спряталась за мать, а потом залилась слезами.

«Что ты так испугалась, это же дедушка Володя», — по дороге домой пыталась успокоить дочку Елена. Но Лиза все плакала. «Может, он тебя обидел? — спросила женщина. Тогда малышка еще сильнее зарыдала и в конце концов рассказала матери страшную правду.

Из допроса Лизы

«В лесу дедушка Володя сказал мне: „Ложись и снимай трусики“, — я этого делать не хотела, но дедушка Володя задрал мне платье и снял с меня трусики и стал смотреть на меня, целовать в губы, в мою писю, гладил меня своими руками за писю, попу, я очень испугалась, боялась и не понимала, зачем дедушка Володя это делает. Затем мы снова гуляли, после этого в тот же день я сама снимала трусики, когда он заставлял, и он трогал меня руками, мне было неприятно, но я боялась дедушку Володю...»

Два дня Елена места себе не находила. Рассказать обо всем мужу она боялась — знала, за дочурок супруг горло кому хочешь перегрызет. Но писать заявление в полицию без его ведома тоже не осмеливалась.

— В ту ночь я почти не спала — до утра проплакала в подушку. А утром Слава не выдержал, взревел: «Говори, что случилось, иначе сам все выясню!» — вспоминает Елена. — Я молчала-молчала, а потом не выдержала. Помню, услышав все это, Слава аж побелел, Лиза заплакала, я — вместе с ней, а когда успокоились, Славки уже дома не было. Куртка его висела на крючке, ботинки стояли на месте, а самого мужа не было.

Здесь женщина поняла — муж побежал к соседям. Разбираться.

Это семейное фото было сделано незадолго до описанных событий.

«В руке осталось что-то мягкое...»

Когда Елена вбежала к старикам, на пороге лежала супруга соседа Анна Александровна.

— Видимо, она не пускала Славу в дом, тот ее пару раз толкнул. Я помогла ей подняться, потом зашла внутрь, — восстанавливает события того дня Елена. — Слава стоял посреди комнаты в одной футболке и носках. Его прямо трясло. Я еле смогла увести его.

Возможно, финал этой истории был бы другим, если бы около родной калитки супруги не столкнулись с обидчиком их дочери.

Даже сейчас Лена признается: она не может сказать, в какой момент и как она решилась на это. «Только помню, в голове все время крутилось: он ее раздевал, трогал, целовал. И лицо плачущей Лизы перед глазами».

— Муж накинулся на старика, начал избивать. Я побежала домой, открыла ящик, где хранятся столовые приборы. Схватила первый попавшийся под руку нож, выбежала на улицу, крикнула мужу: «Держи его». Потом спустила засаленные треники и начала кромсать... Что-то осталось у меня в руке — мягкое, окровавленное. Это мне потом сказали, что я ему отрезала член и одно яйцо... — сейчас все это Лена рассказывает спокойно, даже слишком. Потом объясняет: «Я столько раз говорила об этом и в кабинете следователя, и на суде, что слез больше не осталось».

Лена уверяет, буквально через несколько минут к ней пришло осознание того, что произошло. Они с мужем побежали к соседям — просить, чтобы те вызвали милицию и «скорую».

Но уже через минуту и те и другие были на месте происшествия — видимо, еще раньше их вызвала супруга раненого. Окровавленного дедушку Володю повезли в реанимацию, где врачам чудом удалось пришить отрезанный орган.

Владимир Иванович утверждает, что тогда в лесу он просто упал рядом с девочкой.

«Палачей» доставили в участок.

Потекла череда допросов. Лена уверяет: на каждом из них она говорила — «Сосед — педофил, он гнусно домогался и совращал мою дочь».

— Конечно, я понимала, что нас осудят, и была готова отвечать за свои поступки, — говорит Елена. — Но я была уверена: параллельно дело возбудят и против пенсионера. Я даже представить не могла, что может быть по-другому. Ведь все произошло именно из-за него, из-за его преступных действий в отношении моей маленькой дочурки.

Но, видимо, у стражей порядка были иные соображения на этот счет. Уже через несколько дней против супругов возбуждают уголовное дело сразу по трем статьям: 162 (ч. 3) — разбой, т.е. нападение в целях хищения чужого имущества с применением насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в жилище. 111 (часть 3 пункт «а») — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. И 158 (часть 2 пункты «а» и «г») — кража. Якобы Лена и Слава похитили из кармана пальто пенсионера 340 рублей, сняли у него с руки часы стоимостью 300 рублей, а также забрали пакет с банкой селедки, батоном краковской колбасы и двумя бутылками водки.

При этом относительно действий самого Владимира не проводят даже проверки.

— Когда я поняла, что следователь УВД просто закрыл глаза на то, что с моей дочкой творил сосед, я сама пошла в Следственный комитет и написала заявление, — говорит Елена. — Ведь иначе получается, что я ни с того ни с сего пошла и оскопила пенсионера. Ну это же бред!

«Я споткнулся и упал на землю рядом с Лизой...»

— Лена и ее муж на допросах не раз пересказывали шокирующие признания их дочери, и следователь по закону обязан был проверить эту информацию. Он должен был выделить отдельный материал проверки, потом либо сам возбудить уголовное дело, если это его подследственность, либо направить в Следственный комитет, — эти процессуальные тонкости нам объясняет уже законный представитель семьи Наталья Безусая. Уже больше года, с тех самых пор, как она встретила зареванную и совершенно потерянную Лену в коридоре суда, женщина помогает осужденной матери с двумя детьми добиться справедливого наказания для соседа.

Здесь нужно пояснить: в нашем Уголовном кодексе есть статья 18, посвященная преступлениям против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Там есть понятие изнасилование, под которое подпадает насильственное половое сношение мужчины с женщиной, совершенное естественным путем.

Для остальных преступлений на сексуальной почве предусмотрены статьи УК 132 и 135.

— 135-я — это развратные действия. Что может подпадать под это понятие? Например, если ребенку поставить порнофильм, демонстрировать свои половые органы, заставить его раздеться, — объясняет представитель семьи. — Но Лиза рассказала родителям, повторив потом то же самое на допросе, что Владимир не просто смотрел на нее, но трогал ее половые органы, целовал. А эти действия как раз подпадают под статью 132 — насильственные действия сексуального характера. При этом содеянное должно быть сопряжено с применением насилия или угрозой его применения, либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей.

Но вернемся к событиям 2009 года. Поняв, что содеянное соседом по каким-то причинам ушло из поля зрения следователя, Лена пошла в Следственный комитет и написала заявление, указав при этом именно на насильственные действия сексуального характера. А спустя три дня следователь выносит отказ в возбуждении уголовного дела, не проведя при этом мероприятий, направленных на установление событий преступления. Но при этом направляет дело в УВД. Дескать, посмотрите, есть ли там разврат.

Материал, естественно, попал к следователю Анатолию Жемчужнову, который... вел дело против Елены и Славы. Наконец 4 февраля, спустя два месяца, против соседа открывают уголовное дело. По статье 135 — развратные действия.

И, судя по всему, благополучно о нем забывают.

— По этому делу не было сделано практически ничего, оно просто поболталось, — утверждает представитель семьи. — Никого не допросили, пенсионера оставили без меры пресечения.

Единственное, что сделал следователь, — взял объяснительные, в том числе и с «дедушки Володи». Пенсионер, естественно, все отрицал.

Из объяснительной Владимира Ивановича.

«Я с Елизаветой в лесу играл в догонялки, после чего она споткнулась и упала на землю, и я споткнулся следом за ней и тоже упал на землю рядом с ней, после чего я поднял Елизавету и стал с ней кружиться, от этого у меня закружилась голова, и я упал вместе с ней на землю. Елизавете наши игры нравились, так как она смеялась. Когда мы уходили из леса, я сказал Елизавете, давай попрощаемся, она ответила, давайте, и я поцеловал ее в щечку, и Елизавета меня поцеловала в щеку... Более я с Елизаветой пасти коз не ходил».

фото: PHOTOXPRESS

Суд постановил — не разбой, а самоуправство

При этом дело против родителей Лизы шло полным ходом — уже в марте его благополучно передали в суд. По двум статьям: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и разбой. Кражу краковской колбасы, банки селедки и двух бутылок водки прокурор снял еще на этапе утверждения приговора.

— Причинение тяжкого вреда здоровью — это было. Елена и Святослав действительно нанесли пенсионеру серьезные увечья и должны за это отвечать. Но как можно было усмотреть в их действиях разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества? — недоумевает Безусая.

В итоге суд переквалифицирует разбой в самоуправство. «В судебном заседании установлено, что подсудимые пришли... не с целью хищения их имущества, а требовали компенсации морального вреда за действия... в отношении их малолетней дочери».

В июне 2010-го Елене и Святославу выносят приговор: четыре с половиной года и четыре года и два месяца соответственно. Ему — с отбытием наказания в колонии строгого режима, ей — с отсрочкой до достижения Лизой 14 лет.

— Кроме этого нас обязали выплатить расходы на лечение соседа, что я и сделала, и выплатить их семье 125 тысяч рублей за причинение морального вреда. Но платить у меня просто не из чего: приставы пришли, описали пылесос и старую газонокосилку. Последнюю даже не забрали, — говорит Лена.

Похождения дела козопаса

Все время, пока шел суд, Елена ждала, что вот-вот на скамье подсудимых окажется и ее сосед.

25 марта дело получает новый следователь — брат Анатолия Жемчужнова Дмитрий — и оно вроде как сдвигается с мертвой точки. Допрашивают Лену и Лизу, их соседку, которой девочка также говорила об «играх» дедушки Володи. Проводят психолого-психиатрическую экспертизу девочке.

— На основании этого материала следователь закрывает дело по статье 135 и передает в Следственный комитет, так как усматривает в действиях пенсионера именно насильственные действия сексуального характера, — объясняет Безусая.

Но из прокуратуры приходит ответ: направляйте дело в суд по 135-й статье. С этого момента Лена и Наталья заваливают надзорные инстанции жалобами с просьбой переквалифицировать дело.

— Мы направляли жалобы и зампрокурору, и прокурору Пушкинского района, дошли до области. Но нам приходят ответы: факт снятия с малолетней девочки трусов нельзя квалифицировать как насильственные действия сексуального характера. Иного в ходе расследования не установлено. Но ведь на допросе Лиза рассказывала, что он ее трогал, целовал в промежность. Это ведь уже не разврат! К тому же развратные действия не могут быть сопряжены с беспомощным состоянием, это уже насильственные действия. А Лиза была именно в беспомощном состоянии, потому что в силу своего возраста не понимала, что с ней делают. И именно на все это указывает проведенная экспертиза.

В сентябре 2011 года дело пенсионера вопреки сопротивлению пострадавшей стороны было направлено в суд все по той же, 135-й статье. А через несколько дней объявляется... новая жертва Владимира!

Мама 16-летней Ольги (имя девочки по просьбе мамы изменено. — «МК») утверждает, что 12 лет назад «дедушка-козопас» надругался и над ее дочерью. Причем заявление они решили написать, после того как увидели своего обидчика по телевизору.

«Она ведь такая сладкая...»

— Летом 1999 года мне срочно нужно было дописывать диссертацию, — рассказывает Галина. — В садике — ремонт, мама только что перенесла серьезную операцию, поэтому за 4-летней Олей присмотреть было некому. Я была на грани нервного срыва — и вдруг звонит крестная Анна, сестра моей матери, и говорит, что они с дядей Володей с удовольствием присмотрят за ребенком.

Месяц Оля гостила в Пушкинском районе у бабушки Ани и дедушки Володи. По выходным Галина навещала дочку — привозила ей гостинцы. «Мне казалось, что с девочкой они обращаются хорошо: Оля всегда была веселая, не плакала, не капризничала», — вспоминает Галина.

Пока навестить внучку неожиданно не нагрянула бабушка — привезти ребенку клубники.

— Тот день я хорошо помню: мне звонит мама в истерике и кричит в трубку: «Срочно забирай отсюда Олю». Я ей: «Мама, что случилось?» — «Приезжай, потом расскажу».

Сейчас Галина вспоминает: когда мать пересказала ей диалог, случайно подслушанный в доме дяди Володи, она даже не сразу ей поверила. Пока сама Оля все не подтвердила.

— Мама зашла на террасу и на несколько минут там замешкалась: может, сумки оставляла или переобувалась. Внезапно ее привлек раздраженный голос тети Ани: «Оставь ты девочку в покое, зачем ты к ней лезешь?» От ответа дяди Володи мама буквально по стенке сползла: «Ну она ведь такая сладкая!»

В тот день, вспоминает Галина, она не стала обсуждать этот вопрос с родственниками. Просто забрала дочурку. Дома женщина начала выяснять, обижал ли ее дедушка Володя. А Оля — в слезы.

— Помню, в тот день я ее искупала и уложила спать. Только хотела выключить свет, как Оля разревелась: «Не нужно, я боюсь темноты. Когда темно, ко мне дедушка Володя приходит и заставляет целовать его... туда». Оказалось, что этот негодяй делал вид, что идет в туалет, а сам заворачивал в комнатку, где спала моя дочь. И заставлял ее орально удовлетворять себя.

Впоследствии, уверяет Галина, дочка рассказала ей массу страшных подробностей.

— Оля до сих пор даже сыр не может есть, потому что он, по мнению дочери, «пахнет козами», а старик вытворял с ней эти мерзости в загоне для животных, — передает услышанное от дочки Галина.

«12 лет назад заявление у меня не приняли...»

Женщина, окончательно уверовав в случившееся, отправилась к родственникам — выяснять отношения.

— Я ворвалась к ним в дом, с порога начала кричать: «Как ты, козел старый, посмел с моей дочерью такое совершить!» А он так спокойно отвечает: «А что я сделал? У нас с девочкой любовь...» — передает тот разбор полетов Галина. — Я поняла, что говорить с ним о чем-либо бесполезно, и пошла к Анне Александровне. «Ну а вы-то как это допустили? Я же сейчас заявление пойду писать». Она в слезы, начала бормотать что-то бессвязное.

От родственников Галина сразу пошла в отделение милиции. Но там, уверяет женщина, заявления не приняли.

— Сотрудница стала меня уговаривать подумать, переждать стресс. Мол, вы родственники, сейчас напишете, а потом заберете. А нам разбирайся...

Спустя несколько дней женщина снова приехала в отделение, но там ей якобы ответили, что свободных следователей в данный момент нет. Нужно прийти позднее.

— Но поймите, я не могла ежедневно ездить из Москвы в Пушкино и умолять, чтобы у меня приняли заявление. Оленьку оставить было не с кем, да ее и по врачам нужно было водить.

Кстати, тогда одним из первых докторов, осмотревших девочку, был, естественно, гинеколог. Инфекций, передающихся половым путем, у Оли не обнаружили. Но нашли кольпит. «Это он ей тогда грязь занес...» — уверена женщина. Сейчас эта справка проходит в качестве одного из доказательств по делу. Хотя даже сама Галина понимает «хрупкость» этой улики. Ведь кольпит может развиться по многим причинам, в том числе из-за несоблюдения личной гигиены.

Но женщина уверяет, что у нее есть и более весомое доказательство — запись разговора с супругой Владимира, во время которого крестная призналась, что ее муж действительно домогался ребенка. Вот только запись ту к материалам приобщать не спешат. Правда, само дело сперва тоже не хотели открывать.

— Когда мы с дочерью пришли в Следственный комитет писать заявление, меня уверяли, что срок давности уже прошел, — говорит женщина. — Дескать, где же вы до этого были?

— Действительно, а почему же вы не заявили на пенсионера раньше?

— Поймите, у ребенка из-за этого начались нервные срывы, она стала агрессивной, особенно это проявлялось по отношению к мальчикам. Я даже была вынуждена выучиться на психолога, чтобы помочь своей дочери справиться с этой психотравмой. А здесь представьте: допросы, экспертизы...

— Ну а почему теперь вы решили написать заявление?

— Это не я, а Оля решила, я же ее поддержала. Просто мы увидели передачу, где обсуждали ситуацию в семье Спотаренко, увидели, как переживает Лена, ее дочки, и поняли, что если бы мы заявили раньше, скорее всего сейчас он бы уже сидел за решеткой.

Объединить или нет — вот в чем вопрос

Второе уголовное дело на Владимира завели 16 октября 2011 года. Теперь уже по 132-й статье. А значит, у Елены появился повод просить об объединении двух дел в одно производство.

— На предварительном слушании я подала ходатайство о возвращении дела прокурору, — говорит представитель семьи. — Оснований было несколько: во-первых, мы настаиваем на том, что в отношении Лизы пенсионер совершил именно насильственные действия сексуального характера. Во-вторых, у нас появилась информация, что раньше Владимир Иванович жил под другой фамилией — Блюм — и был судим. Кроме того, он обвиняется в совершении двух преступлений на сексуальной почве, и раздельное их рассмотрение может повлиять на объективность приговора.

Суд постановил: объединить два дела в одно производство. Правда, прокуратура тут же направила это решение на обжалование в областной суд.

Наталья Безусая считает: наша правоохранительная система не способна по справедливости наказать извращенца.

— Я уверена, что в областном суде мы выиграем. Но сейчас они хотят стремглав «прогнать» дело по дочке Галины Васильевны Оле. Когда мы вернемся из областного суда, присоединять нас уже будет не к кому, — высказывает предположение Наталья. — И получится, что дела будут рассматривать отдельно. При этом хорошо, если ему вынесут справедливый приговор по тому эпизоду 12-летней давности. Но ведь все произошло так давно, у суда могут появиться сомнения.

А все сомнения, как известно, суд трактует в пользу обвиняемого.

— По нашему же делу, если его не переквалифицируют, Владимиру Ивановичу светит максимум до трех лет лишения свободы. Но учитывая его возраст... Возраст в этой ситуации, конечно, будет учитываться, а вот то, что родители ребенка находились в «состоянии аффекта», суд даже не рассматривал. Мы надеемся добиться пересмотра приговора, ведь ребенка надо не просто растить, но и лечить от страшной душевной травмы.

Лена и две ее дочки до сих пор живут по соседству с пенсионером.

«Каждый раз, когда я выхожу с Лизой на улицу, я вынуждена сперва посмотреть, не стоит ли где-нибудь он или его супруга. Ведь они постоянно начинают набрасываться на нас, кричать мне вслед гадости. Дескать, мы старики, нам все равно ничего не будет».

Правда, в последние дни дедушку Володю на улице не встретишь. Это репортер «МК» выяснил, потратив несколько дней на попытки поговорить с Владимиром Ивановичем, чтобы узнать его точку зрения. Но калитка, намертво замотанная проволокой и подпертая изнутри палкой, несмотря на все мои призывы, так и не открылась. А двор караулила собака, для надежности спущенная с цепи. Впрочем, похоже, больше дедушке-козопасу и впрямь нечего опасаться. На его стороне не только пес — вся наша мощная правоохранительная система.





Партнеры