«Теперь я знаю, что такое ад»

Спецкор «МК» Светлана Самоделова передает из Тюмени

3 апреля 2012 в 20:27, просмотров: 38367

В Тюменской области по погибшим пассажирам самолета «ATR-72» авиакомпании «ЮТэйр» объявлен трехдневный траур.Поисковые работы завершены. Из 43 человек на борту 12 удалось выжить.

На месте падения лайнера работают следователи и криминалисты. Уже объявлено, что все системы самолета до соприкосновения с землей работали в штатном режиме. Лайнер упал, выполняя вынужденную посадку.

В ближайшие дни в Тюмени ждут французскую делегацию — специалистов с завода — изготовителя разбившегося самолета. А в храмах пройдут панихиды по погибшим.

«Теперь я знаю, что такое ад»
фото:

«Спешить некуда, впереди — опознание»

Наш самолет из Москвы и лайнер, что отправила компания «ЮТэйр» за родственниками погибших и пострадавших из Сургута, приземлились в аэропорту Тюмени практически одновременно. В зале прилета пахло корвалолом. У стены все столы были заставлены пластиковыми стаканами с разведенным лекарством. Количество встречающих врачей было равно количеству прибывших.

Все, кто был в черных платках, сворачивали к ступенькам, где возле банок с гвоздиками висела табличка «Штаб по взаимодействию с родственниками рейса № 120 Тюмень—Сургут». Представители компании «ЮТэйр» не поднимали на вновь прибывших глаза. А прилетевшие из Сургута устремились к спискам. На стеклянной двери был приклеен листок с фамилиями тех, кто находится в больнице. Две женщины, водя пальцами по стеклу, вдруг начали плакать навзрыд. Их кинулись успокаивать психологи, врачи достали таблетки. А счастливицы уже смеялись... Мы слышали: «Сын живой!»

Мужчина в ондатровой шапке, пробежав глазами по списку, начал сползать по стене на пол. Фамилию своей жены он в списке выживших не обнаружил.

Прилетевшие разделились на два лагеря. Одни, целуя и гладя привезенные иконки с ликами святых, интересовались, как добраться до областной больницы № 2. При этом охотно рассказывали о своих близких. Другие молча отходили к окну. Им спешить было некуда, впереди — только опознание.

Около морга ОКБ № 2, как знак беды, лежат сваленные одни на другие брезентовые носилки. На них доставили в патологоанатомическое отделение погибших.

Здание морга напоминает штаб. Как только подкатывает машина с родственниками погибших, им навстречу устремляются психологи, врачи, милиционеры и неприметные люди в штатском. Готовы все документы, опись и фотографии всех вещей, найденных на месте катастрофы.

Рядом ни одной телекамеры. Журналисты остаются за оцеплением.

«Ночь пережили нормально»

Рядом в больничных корпусах лежат раненные в катастрофе. За прошедшую ночь состояние ни одного из пострадавших не ухудшилось. Врачи, отождествляя себя с больными, говорят: «Мы ночь пережили нормально». Все пострадавшие — тяжелые, они, как говорят медики, «подзагружены», им введены обезболивающие препараты и снотворное. В среду трем пассажирам злополучного рейса будут делать повторные операции. Во вторник до глубокой ночи заседал консилиум врачей по поводу транспортировки раненых. Медики отобрали для перевозки в столичные клиники трех человек. На аэродроме их ждал самолет МЧС с пятью медицинскими модулями на борту, каждый из которых рассчитан на четверых больных и является своего рода мини-реанимацией.

Но родственники двух пациентов не дали своего письменного согласия на транспортировку. Врачи откровенно говорили: «К сожалению, медицина не точная наука. И каждый организм на транспортировку реагирует по-разному. Наша главная задача, чтобы раненым в полете не стало хуже».

В Москву улетел один пострадавший — Николай Игнатьев, у которого множественные переломы и тяжелая черепно-мозговая травма.

«Парень в шоке повторял: «Я — Саша. Я — Саша»

Катастрофа рейса № 120 между тем обрастает множеством слухов и мифов. Нам удалось найти очевидцев — специалистов пожарной части поселка Горьковка, которые одними из первых прибыли на место катастрофы.

Сотрудников МЧС Анатолия Колпащникова и Юрия Строганова мы нашли на рабочем месте. То роковое утро, когда произошла катастрофа, оба пожарных помнят в мельчайших подробностях.

— Только услышали глухой хлопок, как поступил вызов с центральной диспетчерской, — говорит Юрий Строганов. — Сели в машину, взяли направление. Ориентировались на поднимающийся над лесом столб дыма. Махнули напрямую, по целине. Хорошо, что в прошедшую ночь слегка подморозило. Пробирались сквозь рвы и кочки. Подъехали, увидели, что на месте уже работают три сотрудника службы безопасности аэродрома. Рядом стояли их снегоходы.

— От взлетной полосы до места падения лайнера было метров 500, не больше, — добавляет Анатолий Колпащников. — Стали разворачивать шланги. Горели обломки, обшивка самолета, кресла. И вдруг среди груды искореженного металла, поролона и кабелей мы услышали стоны, а потом один тихий голос, потом другой: «Помогите». В катастрофе были выжившие!

Лайнер при падении развалился на три части. Хвост самолета лежал отдельно. В этой упавшей части не было ни живых, ни мертвых. Взрывной волной людей разбросало на 15–20 метров. Ближе всех лежала стюардесса, которая, видимо, сидела в хвосте, у запасного выхода, во время взлета. Горько было смотреть на ее вывернутую шею и руки. А ведь девочка только начала жить... Спасатели ее накрыли черной пленкой.

Нос лайнера не был зарыт в землю, кабина даже не была сплющена. Но из экипажа никто не выжил.

Самолет, видимо, упал плашмя. Всех выживших достали из средней, самой большой части фюзеляжа.

— А кругом дым, все как в тумане. Понимали, что струю воды под напором давать нельзя, можно было навредить выжившим. Стали проливать аккуратно между переборками. От горящего пластика и тлеющей проводки першило в горле. Керосина разлитого видно не было.

— Запомнилось, как из крошева металла донеслось: «Братки!». Кинулись разбирать порванные кресла, металлические дуги. Приподняли одного мужчину, он мертвый. Стали вытаскивать одного пассажира за другим. Все уже не дышат, а потом увидели в образовавшейся нише корпуса живого мужчину средних лет. Он прохрипел: «Теперь я знаю, что такое ад». Ребята-спасатели его буквально вырезали гидроножницами из огненной ловушки.

Для всех уцелевших сделали своеобразную кровать — настелили на снег крупные куски обшивки. Многие раненые были без сознания.

А потом произошло чудо. Из месива снега и земли поднялся и пошел на нас парень. Твердой походкой, не спотыкаясь. Мы сначала еще удивились: кто из местных мог прибежать сюда так быстро? Парень был молодой, в одной рубашке. Шел, протягивая порезанные руки. Мы поняли: пассажир! Его всего трясло. Мы посадили греться его в нашу пожарную машину. В кабине набросили на него бушлаты. Видимых повреждений у него не было. Но он был не в себе. Спасатели сказали: «У него шок». Парень, казалось, не понимал, где он и что с ним произошло, только все время повторял: «Я — Саша, я — Саша».

Мы вылили на горящие обломки 4 куба воды, через 15 минут потушили все очаги пожара. За ранеными прилетели вертолеты. А рядом остались лежать погибшие. Казалось, черными пакетами было усеяно все поле.





Партнеры