Доктор — на миллион

Почему федеральная программа «Земский доктор» пока не работает в Подмосковье?

5 июня 2012 в 21:10, просмотров: 10085

У сельской медицины — тяжелый недуг. Хронический дефицит кадров. Только в одной Московской области не хватает более 600 врачей, а в целом по России — около 60 000. Чтобы решить эту проблему, Правительство РФ создало специальную целевую программу «Земский доктор», пообещав дать каждому молодому врачу, подписавшему трудовой договор с сельской больницей на пять лет, миллион в качестве единовременной материальной компенсации. Эти деньги молодой специалист может потратить на покупку квартиры, строительство дома или просто на обустройство быта на новом месте. В любом случае начинать жизнь с миллионом в кармане намного приятнее, чем без него. Но желающих получить миллион в обмен на пять лет работы сельским врачом оказалось в Московской области всего 9 человек, да и те, как сообщили «МК» в областном минздраве, пока еще лишь претенденты на получение гранта правительства. Почему же оказалось так сложно найти желающих на миллион и поможет ли эта мера вылечить сельское здравоохранение? За ответами на эти вопросы корреспонденты «МК» отправились в одну из подмосковных больниц Серпуховского района.

Доктор — на миллион
фото: Геннадий Черкасов
Больнице поселка Пролетарский в этом году исполнилось 90 лет.

Молодой, да ранний

Назвать поселок Пролетарский в Серпуховском районе рабочим можно лишь с большой натяжкой. Когда-то здесь была ткацкая фабрика, правда, сейчас от нее осталось лишь небольшое чулочное производство. С советских времен сохранилась налаженная инфраструктура, типичная для рабочего поселка: детский садик, школа, магазины. Но вот специфика местной больницы — типично сельская, начиная с возраста: в этом году ей исполнилось 90 лет, многие годы здесь не было ни ремонта, ни стоящей диагностической базы. Помимо самой Пролетарки больница обслуживает еще около 20 сельских населенных пунктов — это примерно 6500 человек постоянных пациентов, плюс летом к ним добавляются дачники. А вся ответственность ложится на плечи коллектива из 85 человек (при больнице работает еще и поликлиника), которым руководит Николай Рожков.

фото: Геннадий Черкасов
Николай Рожков стал главврачом больницы в 29 лет.

— Меня назначили главврачом больницы в 2005 году, накануне моего 30-летия, вот это было действительно испытание, — вспоминает Николай. — Персонал работает тут подолгу, десятилетиями, и хотя я старался никаких репрессий не проводить, но пару человек пришлось все-таки отправить на пенсию, кого-то поставил на другие участки, поменял местами. Люди обижались, шептались: «Вот приехал молодой-зеленый, командует тут». Но постепенно все утряслось: и я научился управлять людьми, и во мне признали руководителя.

За семь лет, что Рожков возглавляет больницу в Пролетарке, удалось сделать немало: заметно обновилась диагностическая база, появилось новейшее медицинское оборудование, которому могут позавидовать даже городские учреждения здравоохранения, начался масштабный ремонт больницы. И главное — за последние два года штат больницы пополнили 4 молодых специалиста: эндокринолог, врач ультразвуковой диагностики, она же заведующая поликлиникой, и семья молодых медиков (жена — врач функциональной диагностики, муж — врач общей практики). Каждый из них, по мнению главврача, отличный специалист, предан своим пациентам и несомненно достоин миллиона.

Без выходных и праздников

Больница в поселке Пролетарский была построена в 1922 году. Но, несмотря на свой почтенный возраст, выглядит вполне прилично: полы не проваливаются, потолок на голову не падает. Здесь 50 коек круглосуточного пребывания и 15 дневных (10 в стационаре и 5 в поликлинике) для эндокринологических и хирургических пациентов.

«Мы, конечно, не институт Склифосовского, — говорит главврач, — но в должном объеме медицинскую помощь осуществляем. Не могу сказать, что мы живем богато, но и не бедствуем: хозяйство у нас достаточно крепкое. Я не отношу это на свой счет: нам помогают правительственные программы — программа модернизации здравоохранения, национальный проект „Здоровье“. Благодаря им мы приобрели довольно много ценного диагностического оборудования».

Доктор Рожков ведет нас посмотреть новейший УЗИ-аппарат. «Он похож на космический», — говорит главврач об этом чуде технической мысли, которое, на минуточку, стоит 2 млн. рублей. На вопрос, как ему удалось выбить для больницы такое дорогое оборудование, Николай совершенно по-мальчишески рассмеялся: «Надо уметь просить и добиваться — и еще дружить со страховыми компаниями».

Тут же, в кабинете функциональной диагностики, расположенном в помещении поликлиники, мы познакомились с еще одним ценным приобретением доктора Рожкова. Елене Швец только 30 лет, а она уже кандидат медицинских наук, успела защититься и теперь заведует местной поликлиникой, а по совместительству занимается своим любимым делом — ультразвуковой диагностикой. Елена — местная, жила здесь, а работать ездила в Москву. Пока главврач не предложил ей возглавить поликлинику. «Я не проиграла ни в чем, перейдя на работу сюда, — уверена Елена, — После защиты дальнейшее продвижение в науке меня не интересовало, а здесь у меня новый опыт в плане заведования — это хоть и сложно, но очень интересно. Не говоря уже о том, что не надо больше тратить несколько часов на дорогу в Москву».

фото: Геннадий Черкасов
Заведующая поликлиникой Елена Швец доступна для пациентов 24 часа в сутки.

Пролетарка и ее обитатели

Про Елену говорят, что она — настоящий фанат своего дела: работает без выходных и праздников, и пациенты звонят ей домой и приходят даже ночью. Это, кстати, специфика сельской медицины, но далеко не все молодые врачи готовы находиться в режиме постоянной профессиональной готовности и общаться со своими подопечными 24 часа в сутки. Неумение поладить с местным населением очень часто становится настоящим камнем преткновения для выпускников медвузов, пробующих себя на роль земского врача. Особенно если они сами городские жители и не привыкли к непосредственной простоте сельского менталитета.

фото: Геннадий Черкасов
Сельские жители предпочитают лечиться рядом с домом.

Земский доктор — это социально-психологическое понятие, уверен Николай Рожков. «Иной раз приезжает отличник — он, может, мечтал попасть в Оксфорд, а попал в деревню, где навозом пахнет. Да еще пациенты надоедают на каждом шагу со своими болячками — вот и не выдерживает, уезжает. А у другого, смотришь, в зачетке „тройки“, а он на лету все схватывает, учится дистанционно или просит: пошлите меня на курсы! — и, что важно, моментально контакт с больными налаживает. Они как меня зовут — порой не знают, а имена своих любимых докторов — назубок».

Еще одна любимица местных пациентов — врач-эндокринолог Светлана Кожемякина. Ей, правда, работать по 24 часа в сутки никак не удается: у 33-летней Светланы уже трое детей, младшему ребенку нет еще и полутора лет. Официально она находится в декрете и работает на полставки в стационаре.

фото: Геннадий Черкасов
Светлана Кожемякина — молодой врач и многодетная мама, ей миллион бы очень пригодился.

Вот кому миллион по федеральной программе «Земский доктор» был бы очень кстати. Но Светлана не может претендовать на грант только потому, что приехала в местную больницу в 2010 году, а в программе могут участвовать только те врачи, которые начали работать в 2011–2012 годах. Об этом нелепом ограничении уже неоднократно писали и говорили на различных конференциях по здравоохранению. Получается, что на миллион могут претендовать те, кто себя еще никак не зарекомендовал на рабочем месте, а врачи, за которых могут поручиться руководители и которые полюбились уже своим пациентам, на денежную помощь рассчитывать не имеют права. Николай Рожков по этому поводу философски замечает: «У нас всегда и во всем так — достойные во всех отношениях специалисты тихо и незаметно делают свое дело, а на виду самые шустрые».

Не в деньгах счастье?

Светлана Кожемякина все-таки очень надеется, что программа «Земский доктор» будет доработана, и она еще успеет подать заявление на грант. Главврач помог ее семье с жильем, выбил для них три комнаты в общежитии, но за это время в семье появилось еще двое детей, и квартирный вопрос опять стоит остро. Вскоре многодетная семья надеется получить земельный участок — строительство собственного дома могло бы навсегда привязать доктора к сельской местности. Только на что его строить? Полставки Светланы составляют 9000 рублей, и это со всеми сельскими надбавками: полная ставка врача-эндокринолога — 15 000 рублей.

«Мы не за деньги работаем. Хотя денег очень хочется, — улыбается Света. — Мне нравится здесь жить, нравится, что все рядом, что на работу можно пешком ходить. Хотя я училась в Питере, а до первого декрета работала в Москве в городской поликлинике, и главврач до сих пор звонит, зовет обратно. В Москве тоже свои проблемы, например дикие очереди: пациенты сидят по шесть часов в ожидании приема. Там тоже не сахар. А в плане общения я не вижу никакой разницы между сельскими и городскими больными. Важно всегда общаться с пациентом на одном уровне, стараться построить диалог, тогда и люди будут отвечать взаимностью».

Так что же все-таки должен предпринять областной минздрав, чтобы выпускники медицинских вузов охотнее ехали на село? Московское областное правительство уже не раз объявляло о различных «приманках» для земских врачей, в частности, о решении построить 50 домов в Ступинском районе. К сожалению, это все разовые акции, а проблемы с жильем для молодых специалистов и низкими окладами носят хронический характер, и пока власть не решит их кардинальным путем, врачи на село вряд ли поедут. Разве что такие энтузиасты, как Николай Рожков и его молодая команда.

Профессионализм плюс оптимизм

«Я сам деревенский, родился в глухой деревне в Смоленской области. По сравнению с моей родиной Пролетарка — центр цивилизации. Родители работали на селе учителями. Наверное, от них я унаследовал объективный взгляд на вещи, стараюсь не унывать и делать свое дело, несмотря ни на что», — рассказывает Николай.

В 1999-м он закончил Смоленскую государственную медицинскую академию. Узнал от знакомого, что в Серпухове требуется детский хирург. Приехал с женой, которая тоже врач — гинеколог. Так и прижились, хотя был период очень тяжелой адаптации.

«Мы хоть и ругаем наше здравоохранение, но за то время, что я работаю в Московской области, ситуация сильно изменилась, — продолжает Николай. — Когда мы начинали, о жилье для молодых врачей вообще никто не думал. Мы снимали угол, и это считалось нормой, нам даже прописаться было трудно. Полтора года мы жили без прописки. Жена все время плакала, я каждые два месяца собирал чемоданы, но потом все как-то устроилось. Я думаю, что все зависит от приоритетов человека. Мне нравилась моя работа хирурга, а провинциальные больницы славятся тем, что в них профессиональный рост практических врачей идет быстрее. Я много оперировал, рос мой профессионализм. Потом наступил трудный период, когда я не мог дежурить в стационаре по состоянию здоровья. Даже хотел уволиться из ЦРБ, но мой главный врач решил меня удержать и предложил это место. Конечно, главврач — это не совсем врач, а больше специалист по унитазам. Но и на этой должности можно и нужно овладевать профессией».

Доктор Рожков немного кокетничает, говоря, что он теперь больше хозяйственник, чем врач. В Серпухове его считают одним из лучших детских хирургов. Параллельно с руководством районной больницей он продолжает консультировать детей в ЦРБ, дежурит и оперирует по выходным, а еще готовится к защите диссертации. Между прочим, Николай — тоже многодетный отец, у него три сына. Все успевать — это тоже непреложная заповедь земского доктора.

«Когда я пришел сюда, у меня появилась мечта: сделать на базе обычной районной больницы современное диагностическое отделение, сейчас это потихонечку осуществляется, — делится сокровенными мыслями Николай. — Вот сделаем ремонт в больнице, потом всю диагностическую базу соберем в одном месте. Эта работа не на один год. Но я считаю, что человек должен логически завершать каждое свое начинание».

фото: Геннадий Черкасов
В местной больнице отличная диагностическая база.

Всегда готовы

Районная больница в поселке Пролетарский находится в 18 километрах от ЦРБ, поэтому, что бы ни случилось в округе, везут сюда. Пострадавшие в ДТП, летом — утопленники, в прошлом году спасали до приезда «скорой» молодого мужчину, которого укусила змея. Недавно был случай, когда в местной школе у ребенка внезапно остановилось сердце, и если бы не умелые четкие действия местного педиатра, девочку спасти бы не удалось.

В штатном расписании нет реаниматологов, а тем более — отделения реанимации. Но это тоже специфика сельской медицины — постоянно искать разумный баланс между четкими профессиональными инструкциями и потребностью или пожеланием пациентов.

Во время экскурсии по больнице мы познакомились с мамой девочки — ребенку в этот момент ставили «холтер» (суточное считывание показаний сердечной деятельности). Даже не во всех московских больницах делают такое обследование. До сих пор девятилетней Свете приходилось ездить из-за этого в московские клиники. Три часа в один конец, три — в другой, наутро монитор нужно снимать — и долгая дорога повторяется. «Мы так уставали — не могу передать словами... А сегодня я совершенно случайно узнала, что взрослым пациентам ставят холтеровский монитор в нашей больнице, и попросила сделать дочке. И вот нам пошли навстречу».

Идти навстречу и отступать от правил врачам районной больницы в Пролетарке приходится довольно часто. Порой у больного тяжелая пневмония — по идее, он пульмонологический больной, его место в ЦРБ. Но деревенские не любят уезжать далеко от дома, поэтому пишут расписки: хочу лечиться в местной больнице. И медики идут навстречу. Тем более что в стационаре работают очень квалифицированные терапевты: два врача высшей категории, одна из них — заслуженный врач областного уровня.

Перечисляя заслуги и подробно характеризуя своих подчиненных, Николай Рожков опять возвращается к федеральной программе «Земский доктор»: «Я не знаю, удастся ли этим миллионом рублей решить проблему дефицита кадров. Все-таки в медицине надо изначально любить профессию. Нравится тебе медицина — будешь работать. Многие мои однокашники сейчас работают представителями медицинских компаний. Конечно, там совсем другие деньги, более спокойная, чистая работа. Но это работа клерка. Мне жалко этих людей. Я считаю, что для профессии они потерянные люди. Шесть лет учебы в мединституте для них прошли зря, а ведь многие учились намного лучше меня. Один мой знакомый как-то признался: стою в очереди в магазине — и начинаю перебирать, какие у рядом стоящих людей могут быть заболевания». Может, с общежитейских позиций это не совсем нормально. Но с профессиональных — так и должно быть».

фото: Геннадий Черкасов
Сельская больница в начале XXI века.

Кандидат на миллион

Почему медицина теряет молодых специалистов? Возможно, это естественный отбор: не все могут гореть на работе по 24 часа в сутки, и даже положенные 8 для них в тягость. Конечно, таким лучше уйти из практической медицины. Но чаще бывает наоборот: молодой врач готов к трудовому подвигу, он хочет быть для своих пациентов самым лучшим, знающим, компетентным, но Интернета в сельской больнице нет, а поддерживать свой профессиональный уровень в отрыве от цивилизации сложно. Да и диагностическая база на селе чаще всего хромает на обе ноги. Поэтому при столкновении с реалиями нашей системы здравоохранения на периферии, когда даже элементарный анализ крови можно сделать только в ЦРБ, у вчерашнего студента опускаются руки. Многие выпускники медвузов, чего греха таить, чтобы попасть на учебу, заключают договор с учреждениями здравоохранения в регионах, а получив диплом, стараются всеми правдами и неправдами откосить от распределения.

Многие эксперты в области здравоохранения опасаются, что получатели пресловутого миллиона по программе «Земский доктор» тоже могут последовать этому примеру. А если даже и отработают положенные пять лет, то сбегут потом при первой возможности. Не выгоднее ли тогда просто поднять врачам зарплату?

Проблему надо решать комплексно, говорят сами сельские врачи: поднимать зарплаты, строить жилье, улучшать материальную базу больниц. И поощрять молодых специалистов тоже надо. Лишь бы это не превратилось в очередную мертворожденную идею, о которых легко рапортовать СМИ, но которые так ничем и не заканчиваются. По крайней мере, ни одного из 9 земских докторов, о которых областной минздрав неоднократно рапортовал, в реале не оказалось. А объяснение нам дали очень простое: кандидаты оказались недостаточно достойны.

Так, может, представление о претенденте на такую высокую материальную выплату надо формировать по результатам хотя бы годичной его работы на селе? Пусть это будет своеобразной наградой человеку, который нашел себя, свою жизненную линию и готов ей следовать, несмотря ни на какие испытания. У «МК» даже есть первый кандидат на миллион — молодой врач-эндокринолог Светлана Кожевникова. Многодетной маме он бы очень пригодился!





Партнеры