Как дева русская свежа...

21 июня 1999 в 00:00, просмотров: 1480

Пушкинская страсть, влюбчивость, азарт покорителя сердец стали притчей во языцех: слишком много любил, слишком со многими спал, а потому, дескать, никому не сосчитать незаконнорожденных детей Александра Сергеевича. Неужели это правда? Шустрые борзописцы настряпали повествования, в которых любвеобильный поэт низведен до уровня пошлого сластолюбца, чуть ли не растлителя малолетних. С каким упоением они карают поэта! Автор книги "Сатанинские зигзаги Пушкина" Анатолий Мадорский особенно страдает за пушкинских женщин: "Сколько их набралось под конец жизни? Совращенных девственниц и алчных блудниц, увядающих мамаш и юных дочерей, еле знакомых дам и родственниц всех степеней (?), чопорных жен и ветреных барышень... Двести? Четыреста?". Подсчет ведет явно больное воображение. Однажды А.С., возможно, с долей бравады сказал, что Наталья Николаевна Гончарова его 113-я любовь. В так называемом донжуанском списке Пушкина, запечатленном в альбоме сестер Ушаковых, Екатерины и Елизаветы, 37 имен. Пушкинисты с приблизительной, единственно возможной точностью определили, в кого же именно бывал влюблен поэт. Первая в списке значится Наталья. Четырнадцатилетний лицеист маялся по крепостной актрисе театра в Царском Селе, ей посвятил стихотворения "К Наталье" и "К молодой актрисе". Какое-то время поэт сходил с ума по Настасье, билетерше при зверинце. В списке целых четыре Катерины. Одна — это Екатерина Павловна Бакунина, сестра товарища по лицею. Многие знали про эту "пиитическую" любовь, часто появлявшуюся на лицейских балах. Стихи поэта "К живописцу" написаны о ней и были положены на музыку, и песню эту распевали лицеисты, зная, кому она посвящена. Платоническую любовь "Сверчка" к молодой жене Карамзина Екатерине Андреевне поэт сохранил до самой смерти и просил ее благословения перед кончиной. Катерина IV, вероятнее всего, — сама хозяйка альбома Екатерина Ушакова. Дворянская Москва говорила о влюбленности Пушкина в красивую, озорную и дерзкую Ушакову. Пушкин пропадал в их доме, где было две невесты. "На балах, на гуляньях он говорил только о ней, а когда случилось, что в собрании Ушаковой нет, то Пушкин сидит целый вечер в углу, задумавшись, и ничто уже не в силах его развлечь". Сама красавица с белокурой косой тоже страдала. Младшая сестра Елизавета рассказывала: "Она ни о чем другом не может говорить, кроме как о Пушкине и его сочинениях. Она их все знает наизусть, прямо совсем рехнулась". Скорее всего, любовь А.С. к Ушаковой непорочна и чиста. Проказница Ушакова кружила голову, когда поэт уже сделал предложение Гончаровой. К той и другой в разговоре с друзьями он присовокуплял слово "моя". В стихотворении к Екатерине: "Изнывая в тишине, Не хочу я быть утешен, — Вы ж вздохнете обо мне, Если буду я повешен?" — побеждает дух озорства. Пушкин по природному складу был многолюбом. День без любви, без любовной игры приводил его в уныние. Затухающая страсть требовала новизны. Иногда А.С. был очарован двумя женщинами сразу. Любовь, как милое безумие, охватила молодого стихотворца, и его стихи, поэмы вызревали на вулканическом выбросе любовной лавы. Только худосочные пуритане и ханжи могут бросить камень в А.С. за то, что он не уставал искать новые объекты для обожания и адюльтера. Эрот (Эрос), Купидон, Амур — языческие боги любви поджигали чувственную и творческую энергетику поэта. Представим, что Пушкин по-христиански смиренно и целомудренно ждал бы будущую невесту и заботился о благопристойности. И что бы было? Ученик Державина и Жуковского оставил бы в наследство тонну бесстрастных сочинений, которые давно были бы забыты. В ноябре 1829 года в деревенском одиночестве он испытал "скуки яд": "Беру перо, сижу; насильно вырываю У музы дремлющей несвязные слова. Ко звуку звук нейдет". Но стоит явиться деве, лучше в сумерках, и: Как жарко поцелуй пылает на морозе! Как дева русская свежа в пыли снегов! Связь пушкинского эротизма, бьющей через край плотской чувственности с творчеством отмечал Александр Иванович Тургенев в письме Петру Андреевичу Вяземскому (учтите, чужих писем тогда не читали, а потому и дворяне позволяли себе нецензурщину, столь частую в мужской компании): "Сверчок прыгает по бульварам и по блядям. Но при всем беспутном образе жизни он кончает четвертую песнь поэмы. Если бы еще два или три х-я, так и дело в шляпе..." Как видим, пушкинская поэма питается страстями. Лирические шедевры не сочинены по воображению влюбленным поэтом. Они все — дети любви. В южной ссылке безделье и общество красивых женщин распалило потомка Ганнибалов. Встретив гречанку Калипсо (она бежала в Кишинев из Константинополя вместе с матерью), поэт на какое-то время испытал "любовный жар". В мужском обществе гречанка вела себя раскованно, как античная вакханка. Пушкин разжег в себе любовный жар по иной причине: "Воображение пуще разгорячено было в нем мыслью, что лет пятнадцати будто бы впервые она познала страсть в объятьях Байрона, путешествовавшего тогда по Греции" (по воспоминаниям Ф.Ф.Вигеля). Как тут не искуситься! В "Послании к гречанке" Пушкин делает ей комплимент: "Ты рождена воспламенять воображение поэтов". В первом списке есть имя Пульхерия. Пушкинисты называют Пульхерию Егоровну Варфоломей, дочь богатого кишиневского "бояра". Адресуя девушке стихотворение, Пушкин именовал себя "жертвой тайного страданья". Неизбывную страсть внушила ему Амалия Ризнич, в девичестве Рипп. Ее романтический образ живет в стихах поэта. Хрестоматийно известен роман Пушкина с Елизаветой Ксаверьевной Воронцовой, женой новороссийского генерал-губернатора графа Михаила Семеновича Воронцова. По рождению графиня Броницкая приходилась племянницей князю Потемкину. Элиза вдохновила поэта на создание нескольких великолепных стихотворений: "Сожженное письмо", "Желание славы", "Ненастный день потух"... О романе ссыльного поэта с женой Воронцова знали в обществе. Пушкин к тому же вел себя дерзко и неэтично по отношению к достойному человеку, мужу возлюбленной, и справедливо стараниями генерал-губернатора Воронцова был выдворен из Одессы. До сих пор не было ничего известно о том, что роковая связь имела продолжение особого рода. На свет появилось дитя любви Об этом не вспоминали современники Пушкина. И сам он непривычно хранил молчание: берег честь женщины из высшего света. Его родственники никогда не выдали эту тайну. Только что в издательстве "Русский путь" при поддержке Натальи Дмитриевны Солженицыной вышла книга воспоминаний правнучки Пушкина Натальи Сергеевны Мезенцовой "В них обретает сердце пищу". В свои 95 лет она сохранила природную красоту и обаяние. Незадолго до смерти Наталья Сергеевна выпустила на свободу давнюю семейную тайну о том, что у Елизаветы Ксаверьевны была от Пушкина дочь София. Знал об этом дед Натальи Сергеевны — Александр Александрович Пушкин, старший сын поэта. Его мать, Наталья Николаевна, в ту пору уже Ланская, рассказала ему, что Пушкин сам признался ей во всем и в том, что Воронцова родила от него дочь. Тетка Мезенцовой, Анна Александровна, сама слышала эту историю от отца. "Передавая мне это, тетя Анна Александровна добавила, что знала Софию уже в замужестве... И считала, что она "глупенькая". Умерла она, эта София, как будто рано". Сочинители романов о Пушкине, бросайтесь теперь на эту новость, казните поэта за внебрачную дочь, как казнили за то, что он "неосторожно обрюхатил" крепостную девушку Ольгу Калашникову. Пушкин сам об этом написал Вяземскому и просил помочь устроить судьбу крестьянки. А.С. дал Ольге вольную (великое счастье!), Вяземский помог перевезти ее из Михайловского в Болдино, девушку выдали за небогатого дворянина Павла Степановича Ключарева. Внебрачный сын поэта и крепостной девицы Павел умер трех месяцев от роду. В писательской и журналистской среде живуча легенда о том, будто по селу Михайловскому до сих пор бегают курчавые внебрачные потомки сластолюбивого барина. Деревенские "девы" действительно любили поиграть с А.С. Он рано вставал, когда девушки начинали топить печки в барском доме. А.С. шутил с ними, был очень прост, и они отвечали ему шутками, называли фармазоном, дьяволом с когтями, хихикали, видя длинные холеные ногти Пушкина. Очищающее вдохновение лечило его душу, и вновь в обществе очаровательниц он становился ребячлив, остроумен и сеял соблазн, испытывал и пробуждал "огонь желаний". Познав восторг любви со многими возлюбленными, он обессмертил их в своем творчестве, позволяя читателям приблизиться к пониманию природы чувственного наслаждения. Любил ли Александр Сергеевич Наталью Николаевну с той же безумной страстью, какую внушали ему другие женщины? Современники подтверждают: любил. "Знаю, что любовь его к жене была безгранична. Наталья Николаевна была его богом, которому он поклонялся всем сердцем... Надо было видеть радость и счастье поэта, когда он получал письма от жены. Он весь сиял и осыпал эти исписанные листочки бумаги поцелуями..." (В.А.Нащокина). В течение пяти супружеских лет Наталья Николаевна родила ему четверых детей! Приходилось мужу приспосабливать свой характер и темперамент к новым обстоятельствам. "Лета к суровой прозе клонят" — поэта потянуло к философствованию. Поэт "возмужал среди печальных бурь". Из его лирических миниатюр уходит страсть: "Нет, нет, не должен я, Не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться. Нет, полно мне любить..." Повторы бесконечных "нет" и "не" действовали как гипноз. Он формулировал свой новый моральный принцип, входил в иную эмоциональную сферу, где 33-летний муж и отец оставлял за собой право "в печальном сладострастье" лишь любоваться чистым существом. К 200-летию поэта доверчивым людям навязывают еще одного потомка А.С. Есть версия, что Лев Троцкий (Бронштейн) — в каком-то там колене потомок незаконнорожденного ребенка Пушкина. Версия вырастает явно из легенд. Процитирую строчки из вступления печально знаменитой поэмы "Гавриилиада": "Воистину еврейки молодой Мне дорого душевное спасенье. Приди ко мне, прелестный ангел мой, И мирное прими благословенье". Лишь после этого земного обращения поэт начинает свое повествование о деве Марии, об архангеле Гаврииле, Боге и бесе. Судя по концовке вступления, поэт во все годы, в любом жанре был верен гуманной цели: "Спасти хочу земную красоту". Чего не успел Александр Сергеевич при жизни, довершает за него его поэзия. Мужчинам — ныне и присно — надо бы учиться у Пушкина любовному отношению к женщине. Любвеобильный и неверный любовник Пушкин по отношению к возлюбленным никогда не был подл. Тем, кто подсчитывает количество возлюбленных поэта, адресую легенду о тринадцатом подвиге Геракла — в наших справочниках об этом умалчивают: по приказу царя Эфрисфея Геракл в одну ночь оплодотворил 49 дочерей Феспия. Александр Сергеевич Пушкин совершил подвиг покрупнее Геракла — он оплодотворил русскую литературу.



    Партнеры