Я “СТИМОРОЛ” СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫИ...

6 сентября 1999 в 00:00, просмотров: 281

Вы думаете, сегодня просто 6 сентября? Типа осень, бабье лето, день рождения соседки... А вот и нет. Нынешнее 6 сентября грозится попасть в историю сенсационным открытием. А именно: в этот день 201 год назад был зачат великий русский поэт с африканскими корнями А.С.Пушкин. Об открытии растрезвонил один из виртуальных журналов и разразился по этому поводу стихотворным спичем. Впрочем, рифмы будут дальше. Так что нечего расслабляться после пушкинского юбилея. С дверей салонов "Сантехника" осенними листьями осыпались плакаты с любимым профилем, обрамленным виноградными бакенбардами. В книжном магазине "Библио-глобус" уже не пугает народ усаженная в витрину кукла по имени Пушкин. Дождь забвения смыл новоарбатский плакат с современной мадам за ноутбуком с надписью: "Я к вам пишу, чего же боле..." Кое-кто с сожалением вспоминает о забракованном предложении главного редактора "Плейбоя" А.Троицкого выпустить "изделие №2" под названием "Пушкин". Кошмар от растиражированного Пушкина лучше всех в свое время выразила великая Раневская, увидевшая давным-давно поистине вещий сон: "Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью мне навстречу. Я бегу к нему, кричу. А он остановился, посмотрел, поклонился, а потом говорит: "Оставь меня в покое, старая блядь! Как ты надоела мне со своей любовью". Александр Сергеевич породил армию совковых и постсовковых графоманов. Их "пушкинские" озарения идут на уровне гениального "Течет вода из крана, забытого заткнуть!". Их голос протеста в защиту полуарапского гения наполнен лучезарным идиотизмом. Но нельзя требовать от них большего, чем вложено в головы, заблокированные школьной системой совка: Они сошлися на опушке, Смертельный выстрел. Прямо в бок. Но все равно я верю: Пушкин Был ворошиловский стрелок, — писал в дремучем социализме Ашот Гарнатерян. Через десятки лет его коллега, некий графоман Иван Мухин, пошел дальше и высчитал день зачатия гения: 6 сентября 1798 года. Он призвал через виртуальный журнал прогрессивное человечество отметить именно эту дату и разразился высоким штилем: Поскольку в нем души не чаем, нам ложный стыд отринуть лень. Не тот мы праздник отмечаем: ведь был другой — сентябрьский день! К земле листы спеша летели и птицы к югу — не спеша, А Пушкин с Пушкиной в постели лежали, подвиг свой верша. Не знаем, молча ли, кричали (хоть вовсе то не ерунда), супруги Пушкина зачали, того, который... да-да-да! А что Пушкин? А он по-прежнему остается нашим "всем". На Арбате матрешки с его лицом продолжают составлять серьезную конкуренцию матрешкам периода "зиппергейта" — "Биллу" и "Монике". По-прежнему хорошо идет репринтное собрание сочинений поэта с предисловием... Б.Ельцина. Рядом — другое собрание сочинений, но — с предисловием В.Черномырдина (может быть, в издательстве вовремя вспомнили прозвище самого Виктора Степановича: Дядька Черномор?). Но и здесь Александр Сергеевич не в обиде на своих "предисловщиков". При жизни он преподал нам урок общения с царями: "На Того (царя. — Ред.) я перестал сердиться, потому что, в сущности говоря, не он виноват в свинстве, его окружающем. А живя в нужнике, поневоле привыкнешь к говну, и вонь его тебе не будет противна, даром что gentleman. Ух кабы мне удрать на чистый воздух". (Из письма А.Пушкина к жене, 1834.) Продолжает бить ключом жизнь и у Пампушки (памятник Пушкину. — Ред.) на Твербуле. Здесь собираются мальчики Владимира Юристовича из ЛДПР (в народе расшифровали: Люблю Дурачить Простых Ребят) да пролетный хиппуля в хайратнике фабричной работы читает хиппи-классику: Две янгицы под уиндом пряли поздно ивнингом. — Кабы я была кингица, — спичит фёрстая герлица, — Я б для фазера-кинга супер-сэйшн собрала... Только выспичить успела, дор тихонько заскрипела, и в светлицу фазер кам, на ходу жуя чуингам. Пушкин продолжает объединять всех, независимо от возраста, политических убеждений и сторон баррикады, к нему апеллируют все: "Я живой и сегодняшний писатель. Слава у меня народная... Пушкин сегодня писал бы как я. Это точно!" (Эдуард Лимонов.) В школах ученики продолжают осваивать наследие классика, рождая на бессознательном уровне гениальные фишки: "Онегин был богатый человек: по утрам он сидел в уборной, а потом ехал в цирк". "Ольга гуляла с Ленским, но у них ничего не вышло". "На псарне у Троекурова были гоночные собаки". "Но Дубровский не струсил: когда медведь пошел на него, Дубровский молча достал свой "ТТ". Такое искреннее и критическое отношение к классику и его созданиям было всегда типично для российского, советского и снова российского общества. Гений Лев Ландау когда-то написал в школьном сочинении: "Татьяна Ларина была очень скучная особа". Сочинение учитель оценил единицей... Так что, добрая старушка, где же кружка? Не треснуть ли нам сегодня и за зачатие солнца русской поэзии?..



    Партнеры