ПРОФИЛАКТИКА МАРАЗМА

6 сентября 1999 в 00:00, просмотров: 1109

Не надо быть наркологом, чтобы заметить: за последние годы напор наркокультуры настолько усилился, что неокрепшие юные головы просто не в состоянии ему противостоять. Можно ежедневно арестовывать и отправлять на лечение хоть сто подростков-наркоманов, но им на смену придет тысяча новых. Еще моложе, еще наивнее и вместе с тем хитрее. С горящими от возбуждения глазами и агрессивными мозгами. Единственный выход из создавшегося положения — это профилактика наркомании среди еще здоровых детей. Так говорят врачи-специалисты, педагоги, им же вторят серьезные чиновники в управлениях и департаментах. Однако чаще всего именно те, кто должен двигать профилактику в массы, и есть тот барьер, о который разбивается любая свежая идея. У многих слово "профилактика" вызывает чувство тоски смертной и память о заформализованных и совершенно бесполезных мероприятиях из нашего советского счастливого детства. Например, о "днях спорта", "уголках здоровья" и т.д. И эти аналогии не случайны, потому что с советских пор не изменилось ровным счетом ничего. Вот что говорит об этом молодой учитель одной из московских школ Александр Иванов: — Знаете, что такое наркомания в школе? К счастью, не везде еще валяются шприцы по туалетам. Но детей плотно "подсаживают" на так называемые легкие наркотики. Психотропные таблетки, анаша... Им вдалбливают в головы то, что наркотики — норма жизни. Хочешь, чтобы тебя считали "крутым", "продвинутым", — кури "травку". А "травка" и "колеса", между прочим, — обычный трамплин к героину... К концу школы многие дети уже морально готовы к "тяжелым" наркотикам. — Это действительно выгодно — продавать наркотики школьникам? — Конечно! Очень часто у ребенка наличности больше, чем в кошельке у учительницы. Лично я считаю: то, что у детей на руках столько денег, ни к чему хорошему не приведет. Кстати, вокруг школ торговли-то и не так много. Чаще это хорошо законспирированная сеть внутри школы. Когда учителя и директор что-то замечают, естественно, это пресекается. Свою роль играет и милиция в школе, охрана: они не пропускают посторонних. Но посторонние — это вчерашний день. Вся сеть — из своих же учеников. Тайное становится явным, когда милиция задерживает ребенка в состоянии наркотического опьянения. И вот тогда — все. Конечно, подростка-наркомана не исключат. Но, если можно, этот факт скроют. Внутри школы все будет замято. Наверх ничего не пойдет, а в школе максимум — разговор с родителями. Рекомендация полечить ребенка... — А можно вычислить эту сеть или, грубо говоря, попросить детей "стучать" на своих одноклассников-барыг? — Никто на это не пойдет. И дело тут даже не в моральном аспекте. Это опасно для жизни того, кто донесет на барыгу. Дети бывают поразительно жестоки. Ни один взрослый не может так избить, как может избить ребенок... И потом, что мы можем предложить взамен подобной информации? "Пятерки", деньги? (Кстати, да. Еще когда я училась в шестом классе — а это было 12 лет назад, — в моей тихой подмосковной школе одноклассники продавали таблетки. Это не считалось крутым — даже, скорее, считалось дебильным. Но если кому было надо, все знали, к кому можно подойти. Но никаким, самым "сексотным" любимчикам не приходило в голову сказать об этом учителю. Потому что инстинктивно понимали: таблетки — это что-то серьезное. — Авт.) — А что говорит школьная администрация? — Политика во всех школах по отношению к наркомании одна: эту проблему лучше не замечать. Учителя изображают из себя страусов. Никто в школе не знает, что надо делать не только с настоящими наркоманами, но и с потенциальными. И получается: если я ничего не могу сделать, я лучше не буду ничего видеть... — Что обычно предлагают школам в качестве профилактики? — Обычно это лекции. И редко кто из директоров согласится на какие-нибудь мероприятия. То есть просто лекции — ради Бога. С великим удовольствием. Всегда можно отчитаться перед начальством в управлении или департаменте: лекции читают исправно, работа ведется... Я, кстати, считаю, что профилактические лекции надо строить по принципу шоковой терапии. Например, мало кто захочет курить, если увидит, как быстро умирает от сигаретного дыма белая мышь. Она выдерживает десятикратную передозировку многих лекарственных средств, четырехкратную передозировку наркоза... Но посадите ее в банку и выпустите туда три затяжки дыма — и она моментально откидывает лапки. Может, из-за того, что я видел это собственными глазами, меня курить никогда не тянуло. И анашу, естественно, тоже... — Лекции — это да. А что-нибудь поконкретнее? — Однажды один наркологический центр предложил нам провести семинар для учителей, чтобы научить нас определять, кто из детей склонен к употреблению, а кто уже употребляет. Наша школа от таких семинаров отказалась. Причем отказ исходил не столько даже от директора, сколько — в первую очередь — запротестовали учителя. Это была форменная истерика! Педагоги это объяснили так: "Не дай Бог кто ошибется". Но на самом-то деле они боятся, что в школе найдется хотя бы один наркоман. Что с ним потом делать? Как скрывать этот факт от вышестоящего начальства? Как реагировать? Уж лучше ничего не знать! — А родители не хотят узнать правду? — Родители занимают такую же страусиную политику: "Этого не может быть, потому что не может быть никогда с моим ребенком". У меня был большой конфликт с родительницей, которой я очень аккуратно сказал: "Понаблюдайте за сыном. Есть некоторые подозрения". Я сразу предупредил: "Эта информация — только для вас. Я не собираюсь ни с кем это обсуждать". И все равно: сколько было воплей и хамства! А иногда другая крайность. Ведь если есть подозрения — надо выяснять. Все может оказаться ошибкой. Но есть родители, которые начинают буквально допрашивать сына или дочь: употребляет — не употребляет, выворачивают прилюдно карманы... Но ребенка обмануть сложно, зато он сам обманет родителя в два счета! С какого-то возраста так маме начинают лапшу на уши вешать, если надо! Они же считают, что предки просто к ним придираются, поэтому затаиваются и уходят на дно. В чем-то они правы: очень редко с детьми вообще пытаются разговаривать. Чаще действуют с помощью крика и угроз. — Саша, а как ты лично видишь систему профилактики в твоей школе? — На мой взгляд, должна быть государственная программа, программа города. Отдельная, большая служба. Потому что руководство на местах — начальники управ, детских комнат милиции — делать ничего не хочет и не будет. У нас все куплены. Есть много вещей, зависящих именно от чиновников. И когда говоришь, что там-то и там-то, на конкретной дискотеке, идет торговля, они всегда скажут: ничего нельзя сделать, закрыть нельзя. Я не верю. А в школе должен быть штатный психолог, специализирующийся именно на наркомании. Причем зарплата у него должна быть не учительская — две-три тысячи... И это должна быть не девочка из института. Профилактикой наркомании в школе нельзя подрабатывать. На этом нельзя проходить практику. Ведь главное — вернуть ребенку голову на место. Причем сами же дети этого и хотят. Просто поговорить. А с кем может поговорить о жизни подросток, когда вокруг него все ровесники говорят только о наркотиках? А дома — о нищете?.. Так видит проблему обычный учитель типовой московской школы, которому приходится ежедневно сталкиваться с малолетними наркоманами и наблюдать, как наркотическое болото затягивает все новых и новых подростков. А вот что думает об этой проблеме декан факультета Самарского государственного университета, доктор психологических наук Константин Лисецкий. По его мнению, профилактика зависимостей у нас не только не развивается, а... семимильными шагами идет назад. И виной тому — сразу несколько причин. Ведомственный эгоизм. Практически все отечественные программы профилактики провальны, потому что они разрабатываются как узковедомственные — медицинские или милицейские, причем каждый департамент тянет одеяло на себя. Работать коллегиально у нас медики, социальные работники и милиционеры не умеют. Российская семья не способна защитить ребенка от наркомании. Специалисты считают, что факт признания этого станет важным вкладом в социальную психотерапию. Родители стыдятся своих детей больше, чем любят их. Опыт работы российских психологов с родителями, потерявшими своих детей-наркоманов, постоянно обнажает ужасное, парадоксальное явление: стыдясь за себя и своего ребенка, родители лгут о причине его смерти. Они как бы оправдывают себя перед обществом, которое ничего не сделало для их детей. Некомпетентность прфессионалов. Специалист по профилактике наркомании должен хорошо представлять психологические особенности подростков, реальные интересы их среды. Должен знать субкультурные особенности, мифы и "ловушки" наркоманской реальности и владеть психокоррекционными технологиями. А самое главное, уметь терпеливо завоевывать доверие подростков. Без доверия профилактика невозможна. Ни один самый выдающийся и обученный специалист ничего не сможет сделать, пока не добьется от подростков признания, доверия и уважения. Более того: до тех пор его влияние будет отрицательным. Недостаток специальных научных исследований. Между прочим, в медицине до сих пор отсутствует системный подход в понимании наркомании как таковой. Ее воспринимают и как болезнь, и как психоз, и как "неспецифическую форму личностной защиты" и т.д. Есть результаты в изучении наркомании с позиций наркологии, психиатрии, биохимии, физиологии, психологии и социологии. И нет только педагогических исследований. А исследования в Самарском ГУ показали, что реабилитация наркозависимых подростков — не что иное, как помощь в решении специфических вопросов периода взросления. Наркоманская субкультура. Что сегодня известно о наркоманской субкультуре в России? Исключительно социологические исследования. Другие специалисты просто не считают нужным туда углубляться. Подростковые психологи до сих пор эту проблему считают несерьезной. А в таком случае профилактикой чего они хотят заниматься?!



Партнеры