Катя Редникова: ВНУЧКА ЧЕХОВА В ГОЛЛИВУДЕ

31 октября 1999 в 00:00, просмотров: 691

МК В ВОСКРЕСЕНЬЕ Жила-была девочка. Мама у нее работала бухгалтером в Доме культуры. Как-то к ним приехал Театр Ленинского комсомола, и ему понадобилась маленькая девочка — просто пройтись по сцене. Девочке было шесть лет, она была смелая и с удовольствием прогулялась по сцене в спектакле "Иванов" с Евгением Павловичем Леоновым. Евгений Павлович похвалил девочку и написал ей на программке: "Маленькой Катеньке большого счастья. Винни-Пух". Катенька тут же возмечтала стать актрисой, а большое счастье не заставило себя ждать. Катя снялась в фильме "Вор" с Владимиром Машковым, поехала на кинофестиваль в Венецию, потом на "Оскар", потому что фильм попал в номинацию, а в Москве взяла за него "Нику". А теперь все говорят, что Екатерина Редникова уже снимается в Голливуде и говорит только на английском. –Катя, правда, что у вас агент в Лос-Анджелесе и вы снялись в Голливуде? — Все так говорят — Голливуд-Голливуд! Ну, наверное, в Голливуде. (Смеется.) Агент есть — она русскоязычная, когда-то жила у нас. Когда я узнала, что буду сниматься с Роем Шайдером из суперзнаменитых "Челюстей" и с Питером Уэллером из "Робота-полицейского", мое сердце, конечно, затрепетало. — Так все в вашей жизни изменилось после "Вора"? — Отношение профессионалов изменилось, конечно. Да и мое собственное самоощущение стало более уверенным. Разница только в том, что там невозможно, чтобы человек номинировался на "Оскара" или получил его и его телефон не разрывался бы от предложений. У нас, получив "Нику", это возможно. — Но тебя здесь хоть обнимают. — Там тоже обнимают, пока ты там находишься. На "Оскаре" к тебе все подходят, говорят: "Вот есть такой-то проект, может быть такая идея". Как только ты уезжаешь, тебя все забывают. Когда тебя там нет, тебя там нет вообще. Так что иметь агента в Америке и не быть там тяжело. — Ваша агентша понимала, что вы должны будете играть на английском? — Я хорошо говорю по-английски. У меня спецшкола. Английский с детства. — Роль хорошая? — Когда я прочитала сценарий, очень удивилась — почему именно я? — А что так? — Обычный боевик. Режиссер Колин Бакси почему-то называл его триллером. (Колин Бакси снимает комедии, мистику. Недавно по ТВ показывали его триллер "Скольжение" с Шерилин Фенн. — Авт.) Но мой агент говорила, что "Вор" это хорошо, это "Оскар-номи", но неплохо бы иметь главную роль на английском языке. — Им нужна была именно русская актриса? — Там героиня — русская. За месяц на съемочной площадке не было ни одного русского человека, и я ни разу не слышала русской речи. — Интересно, они делали пробы? — У них существует субординация. Я — актриса, снявшаяся в фильме, номинированном на "Оскар", это для них значимо. Все говорят о твоем фильме, даже те, кто его не видел. Мой агент имел право договариваться, чтобы не было проб. Если они меня хотят, значит, они меня берут. Если берут, значит, я приезжаю. — Фильм американский? — Там очень интернациональный состав. Четыре продюсера — американец, канадец, люксембуржец и француз. Большая часть актеров из Лондона, из Америки только две звезды — Рой Шайдер и Питер Уэллер, группа французская, режиссер — англичанин, оператор тоже. Париж снимали в Люксембурге. Сейчас американцы и европейцы часто снимают в Люксембурге. Там идеальные условия для кинобизнеса — снимают какие-то налоги. — А что за история? — Называется "Сквозное падение". Идут убийства американцев в Париже. Вызывается специалист, который начинает проверку эмиграционной системы. Специалист знакомится с девушкой, она работает в американском посольстве и оказывается русской. У девушки, то есть у меня, два любовных романа — со специалистом и героем Питера Уэллера. А заканчивается история грустно — сначала погибает "Робот-полицейский", а в конце погибаю и я. — Зовут вас там как? — Как ни странно, Катериной (смеется). Катерина Мищенко. Они еще хотели, чтобы героиня была украинкой. Я сказала, что могу, конечно, проконсультироваться с Сережей Маковецким, но не уверена, что это надо. Вообще они молодцы. Как человек честный, я сразу начала открыто говорить об их минусах в плане восприятия русских. Они меняли сценарий каждый день, он стал глубже. Каждый раз приносили листочки другого цвета, чтоб не перепутать — розовые, голубые, желтые, красные. Мой сценарий был, как детская книжка, — разноцветный. — У вас были любовные сцены? — Две! И меня вначале это очень напрягло. — Что? Очень откровенно? — И в "Воре," и в фильме "Бездна" Володи Басова любовные сцены каждый раз были написаны так, что я падала в обморок. Картинки рисовались ужасные. В итоге в "Воре" получилось, по-моему, прилично. — Но... производит впечатление. — По крайней мере мне не стыдно. — У американцев круче? — Одна сцена была написана настолько откровенно, что я испугалась. Например, я не люблю полное обнажение. — Когда снимают такие сцены, с площадки всех выгоняют или, наоборот, все собираются посмотреть? — Это называется близкий круг: только самые необходимые люди — оператор, режиссер, человек, который ставит свет, помощник оператора. Остальные с площадки убираются. — Деликатные, конечно, моменты. Люди, наверное, зажимаются, а вы застенчивый человек? — По-разному. Как на тебя посмотрят. Похвалят, ты раскрываешься. Напрягут, зажмешься. Я Пал Григоричу Чухраю благодарна. Он знал, что я не люблю таких сцен, очень их боюсь и редко вижу, когда они оправданны. Особенно в нашем кино, где столько глупых раздеваний-переодеваний. Пал Григорич сказал: "Кать, если я увижу, что это будет нехорошо, я первый это вырежу". Успокоил и сделал так, как надо. — Обычно накануне с актером обговаривается, как это делать? — Да нет! В этот момент люди обычно шутят, чтобы расслабиться. И стараются быть деликатными. — Машков — деликатный мужчина? — Да. — Вас сильно меняли? — Меня в Люксембурге подстригли, но не коротко. Последний раз я помню себя с короткими волосами в шестом классе. А тут я себя так хорошо почувствовала, что мне вдруг захотелось поменяться. Было очень хорошо. — Жили вы как положено — вагончик, стульчик с фамилией? — Да, у нас такого никогда не бывает. На "Воре" у нас был один трейлер на всех — на Володю Машкова, Мишку Филипчука, меня и на Пал Григорича. А там и отдельный трейлер, и этот пресловутый стул. Не догадалась я его забрать. Все-таки память. — В договор вы не вписали какие-то особые капризы — ванны из минеральной воды, коттедж для любимой собачки? — Нет. Но я заказала массаж. Еще по поводу любовных сцен — чтобы не было полного обнажения. И обязательно, какой строчкой ты будешь идти в титрах. Это сейчас и у нас делается. — Какой строчкой идете вы? — Второй перед Роем Шайдером. Первой — Гордон Карри, канадский актер, он играл главного героя — специалиста. Вообще все, что касается условий жизни, там все супер. А вот к творческой части у нас, по-моему, относятся более серьезно. Но они все понимают. Мой режиссер написал мне на прощание: "Это не возьмет "Оскар", но работать было весело". Вообще чувство юмора у него замечательное. Когда в Париже для моей героини покупали костюмы, его спросили: "А Кате нужна сумка?". На что он остановился и сказал: "Так, сумка... А бывают ли у девочек в триллерах сумки? Нет, у них не бывает сумок. Нет, ей не нужна сумка" (смеется). — Наверное, после хорошо проведенного времени не очень-то хотелось возвращаться в Москву? — А я и не поехала сразу. Я поехала в Тур, это город под Парижем, там живет мама Маши Аникановой, моей подруги, она тоже актриса (ученица Сергея Соловьева, снималась в его фильме "Дом под звездным небом". — Авт.). И Маша там тоже была. А после мне захотелось побывать и в Париже. Я люблю ходить по магазинам и люблю это делать не в Москве. Обычно приезжаю с одним чемоданом, а уезжаю с двумя. Люблю себя порадовать. — А по приезде? — Сразу пошла на углубление английского и записалась на курсы вождения. Мне на съемках сказали: "Катя, вы сейчас садитесь в машину и чуть-чуть проедете..." А выяснилось, что Катя садится и не знает, на какой газ нажать. Им даже в голову не пришло, что можно не уметь водить машину. Теперь наверстываю. Сейчас актрисе все это надо уметь. — Есть новые звоночки из Америки? — Сейчас поеду в Лос-Анджелес — агент хочет познакомить меня с какими-то людьми. — Говорят, этот город нашим не взять? — Я просто еду сделать встречи, ничего не загадывая. Хочется, конечно, хорошей работы, и мне все равно, где она произойдет. Главное, чтобы была. — А если предложат остаться на долгий срок? — А вы знаете, как это интересно? В Москву возвращаешься, здесь как будто ничего не меняется. А там за месяц со мной столько всего произошло, столько разных людей вокруг, со всего света. И они так мобильны, так легко перемещаются. Тут не понравилось — поехал в другое место работать. Везде новые впечатления, новые люди. Оказывается, столько хороших людей везде. И все такие легкие на подъем, на новую работу. Они не сидят, как мы, со своим грузом. Мы всегда так сильно к чему-то привязаны. А может, это и не так хорошо? И ты просто не даешь себе развиваться дальше? — Катя, вы москвичка? — Да. Мама всю жизнь бухгалтером работала. Папа — старшим научным сотрудником Института машиноведения при Академии наук, все время что-то изобретал, у него куча авторских свидетельств. — Что с работой здесь? — Приглашают, в основном, на телесериалы. Сейчас просто какое-то сумасшествие — запускается дикое количество сериалов. Согласилась на "Каменскую" по Марининой. Я так жаловалась, что мне надоело играть хороших и несчастных, что режиссер Юрий Мороз предложил мне стерву! — Вас узнают? — Меня и после "Барышни-крестьянки" не узнавали, и после "Вора" не всегда узнают. Мы однажды загуляли с друзьями, и я в метро ехала последним резервным поездом в кабине с машинистом. Так он так и не поверил, что это я в "Воре" играла! — Что любите из напитков? — В студенчестве мартини, джин с тоником. На "Воре" мы все пили виски. Пал Григорич привозил на съемки гигантскую пятилитровую бутыль. В других группах она бы быстрее кончилась, а у нас как-то долго пилась, но хорошо. Особенно на холоде, когда снимали мои роды и я в грязи валялась, у Пал Григорича всегда была спасательная фляжечка. А после Люксембурга полюбила вино. — Забыла спросить — какое все-таки впечатление на вас произвел Рой Шайдер? — Чудный, милый. Оказалось, смотрел почти все фильмы Никиты Михалкова, а самый любимый у него — "Неоконченная пьеса для механического пианино", как и у меня. Он сказал, что лучшей экранизации Чехова в кино он не видел. А я рассказала, что Чехов — мой родственник. — Это что — правда? — Да, он является моим четвероюродным прапрадедушкой. Моя двоюродная прапрабабушка, то есть сестра моей родной прапрабабушки, фамилия у нее была Бабаева и звали ее Анна Иоанновна, вышла замуж за Михаила, двоюродного брата Чехова. Антон Павлович в одном из писем про потомков Анны Иоанновны совсем не лестно писал: "Нахожусь я в Ярославской губернии, и скука здесь необыкновенная. Анна Иоанновна, жена М.Чехова, кажется здесь аристократкой, отдыхает вместе со своим сыном — оболтусом, кажется, избалованным совершенно". (Смеется.) Это то ли про дядю Сережу, то ли про дядю Витю, у нее было два мальчика. Потом моя бабушка вышла замуж за дедушку, который был грек по фамилии Харлампиди Оглы. Он был грек, но турецкоподданный, как папа Остапа Бендера, и, когда женился на бабушке, фамилию переделали на русский лад — они стали Харламовы. Мама моя была Харламова до тех пор, пока не встретила папу, который был Редников. Так что Антон Павлович по маминой линии является мне дальним родственником. Маргарита Терехова, которая знала о факте моего родства с Чеховым, недавно предложила мне сыграть в биографической пьесе об Антоне Павловиче подлинный исторический персонаж — Елену Шаврову, любившую Чехова. — Тогда напоследок что-нибудь забавное от внучки писателя? — Внучка писателя не любит четных чисел. И чокается три раза, и умывается три, пять или семь раз. Четное для меня означает конечное, как остановка. А нечетное — это всегда продолжение, вечное движение вперед. Значит, я люблю двигаться вперед.



    Партнеры