Военно-морской кортик

10 октября 2000 в 00:00, просмотров: 1090

                  Много лет назад, в один из солнечных июньских дней, нас, пока еще курсантов, собрали во дворе училища. На торжественном построении начальник факультета вручил нам лейтенантские погоны и волнующий предмет парадного обмундирования – военно-морские кортики. Затем, переодевшись в офицерскую форму и надев золоченые пояса с пожалованным личным оружием, мы отправились на главную площадь города, где получили «ромбики» и дипломы – символы высшего военного образования. А вечером, несмотря на строгие запреты, пряча кортики в рукавах белых тужурок, проносили их в ресторан, где по офицерской традиции обмывали личное оружие. В последние годы у курсантов военно-морских училищ также принято освящать кортики в церкви или приглашать для этой церемонии православных священников. Конечно, нам всем было интересно узнать историю этого оружия.

     В Военно-энциклопедическом словаре есть краткое определение, что кортик – это «колющее холодное оружие с прямым клинком различной формы и рукояткой с крестовиной и головкой. Появился в конце XVI в. как абордажное оружие. Ныне кортик – предмет форменной одежды в ВМФ различных государств...» Это определение своей краткостью не совсем устраивало меня, и я, перечитав десятки научных и художественных книг, как современных, так и изданных столетия назад, постарался подробнее узнать об этом оружии.

     В первой половине XVI в. ведущие морские державы – Испания и Португалия, вооружили своих моряков длинными тонкими рапирами (в этой статье я не касаюсь огнестрельного оружия). Рапиры были прекрасно приспособлены для действий на верхней палубе против главных противников европейских моряков – османских пиратов. Турки, вооруженные относительно короткими кривыми саблями и еще более короткими ятаганами, не могли противостоять испанцам с длинными рапирами.

     Вслед за испанцами вооружились рапирами, как правило трофейными, знаменитые приватиры – «морские волки»

     Елизаветы I. С середины XVI в. англичане стали оттеснять «ненавистных папистов» с морских путей. Морские разбойники Елизаветы полюбили рапиру за то, что это оружие, как никакое другое, подходило против закованных в железо испанцев. Прямой тонкий клинок хорошо проходил сквозь сочленение лат, что кривым сабельным было сделать затруднительно (моряки других стран металлические доспехи недолюбливали, так как в случае падения за борт предпочитали иметь на себе меньше тяжести). Вот почему на портретах тех времен знаменитые английские приватиры Ф. Дрейк, М. Фробишер, Т. Кавендиш и другие вооружены очень длинными и тонкими рапирами. Однако англичане первыми заметили и недостатки этого оружия. Если длинноклинковое оружие великолепно подходило для верхней открытой палубы, то около мачт, вант, и тем более в тесных корабельных помещениях, чрезмерная длина клинка была помехой.

     «Затем он встал на середину каюты, лицом к двери, и, вытащив свою шпагу, подвергнул испытанию то пространство, на котором ему придется действовать.

     – Мне остается работать одним острием, – сказал он, тряхнув головой, – и это очень жаль. Я не могу проявить своего таланта, состоящего в верхней обороне...» – сокрушался Алан, герой романа Р. Л. Стивенсона «Похищенный».

     К тому же во время абордажа, чтобы взобраться на борт вражеского корабля, требовалось две свободных руки, а затем необходимо было мгновенно обнажить оружие, чтобы защититься от атак противников. Большая же длина клинка не позволяла быстро извлечь его из ножен. Да и тонкий клинок не обладал необходимой прочностью. Качественных толедских клинков было очень мало и стоили они баснословно дорого. Если же клинки делали более толстыми, то из-за возросшей тяжести фехтовать ими было затруднительно.

     Англичане в тесных помещениях во время абордажа пытались использовать кинжалы и ножи, но те, напротив, были слишком короткими, а значит почти бесполезными против сабель и ятаганов. Кинжал хорош как вспомогательное оружие к рапире и шпаге, но сражаться только им против вооруженного противника – самоубийственно.

     В это время (конец XVI в.) среди европейских аристократов распространилось оружие, называемое охотничьим тесаком, оленьим ножом или кортиком. С начала XVI в. использовался и кабаний меч, к концу столетия почти не употреблявшийся. В XVII в. стали различать охотничий тесак, как более длинный, и олений нож или кортик – более короткие; точных параметров не было, и поэтому одно и то же оружие нередко называли как тесаком, так и кортиком. Длина этого оружия колебалась от 50 до 80 см. Клинки были как прямыми, так и изогнутыми, пригодными как к колющим, так и к рубящим ударам. Самым замечательным в этом оружии были фигурные литые или чеканные, часто серебряные эфесы. Проводить время на охоте позволяли себе только состоятельные люди. Они заказывали у резчиков и ювелиров целые сцены на рукоятях этого оружия. Среди них и фигуры собак, грызущих льва, и вздыбленный конь, и нимфы, танцующие в обнимку. Обильно украшались ножны.

     С начала XVII в. кортики стали очень популярны. Мечи, сабли, шпаги и рапиры были оставлены только военным. В обыденной жизни дворяне вместо длинной и тяжелой боевой шпаги предпочитали носить и использовать (не только на охоте) довольно короткий, относительно легкий, удобный и красивый кортик. Им защищались на улицах и в путешествиях от грабителей, вооруженных по большей части топорами и ножами. К тому же с длинной шпагой сподручнее передвигаться верхом, а с кортиком можно удобно расположиться в карете, портшезе, прогулочной лодке. Даже передвигаться пешком удобнее с короткоклинковым оружием. Тем более посещать друзей и кабаки.

     На картинах голландских мастеров XVII в. групповые портреты гражданской охраны, городской милиции и частных лиц изображены с этим модным оружием. В Испании, и особенно во Франции, кортики не получили распространения, потому что мужчины часто выясняли отношения на дуэлях, где рапира и шпага были все же предпочтительнее. Конечно, и на войне длинноклинковое оружие более смертоносно, но только в полевых условиях. Для сражений в узких корабельных помещениях кортик оказался самым подходящим оружием. Также и во время абордажа, когда длинный клинок мгновенно выхватить затруднительно. По-видимому, первыми моряками, вооружившимися кортиками, были англичане. Но возможно и голландцы, потому что в Нидерландах такого оружия изготавливали особенно много. Вполне вероятно, что кортики попали на корабли благодаря буканьерам. Для разделки туш убитых животных и приготовления копченого мяса (букана) наиболее подходящим оружием были охотничьи тесаки. Полюбили кортики и в других европейских странах. Александр Оливье Эксмелен, состоявший на службе Французской Вест-Индской компании, в конце 60-х – начале 80-х годов XVII в. был хирургом на пиратском корабле «Дельфин» и оставил интересный , основанный на личных воспоминаниях, труд «Пираты Америки». Он иллюстрировал свою книгу рисунками, на которых морские джентльмены удачи и блюстители законности изображались с охотничьими клинками. В те годы появилась популярная у пиратов песня, в которой есть такие строчки:

     Пусть грохочут пушки и мушкеты бьют,

     Блещут абордажные клинки,

     Вражеские флаги падают на ют,

     Мы их одолели, моряки!

     Слава беспокойным волнам океана,

     Слава силе дерзостной руки!

     В Англии кортики использовали не только матросы и офицеры, непосредственно участвующие в морских схватках, но даже и высший командный состав предпочитал это оружие до второй половины XVIII в. Все в юности читали «Остров сокровищ» и помнят трактир «Адмирал Бенбоу», с которого начались приключения главного героя Джимми Хопкинса. Исторический Джон Бенбоу – национальный герой Великобритании, умерший от ран в 1702 г. после морской битвы с французами, не расставался с кортиком и сделал это оружие популярным среди высшего офицерства.

     Введенные в XVIII в. для флотских командиров барочные шпаги успехом не пользовались. В отличие от старых рапир, они были слишком короткими, чтобы сдерживать противника на верхней палубе, а для внутренних помещений – несколько длинноваты. К тому же, в отличие от кортиков, они имели тонкое лезвие, которым нельзя нанести рубящий удар. В доказательство того, что кортики тех времен хорошо рубили, можно привести отрывок из самого знаменитого романа Р.П. Стивенсона:

     «Их кортики были обнажены. У Черного Пса, со всех ног бегущего к двери, из левого плеча текла кровь. Возле самой двери капитан занес кортик для последнего, самого сокрушительного удара и, несомненно, разрубил бы убегающему голову пополам, но кортик зацепился за большую вывеску нашего «Адмирала Бенбоу». На вывеске внизу, на самой раме, до сих пор можно видеть след от него».

     Конечно, знаменитый романист сам в жарких схватках не участвовал, зато встречался с моряками, неоднократно сражавшимися в различных битвах. Да и в музеях достаточно увидеть охотничьи клинки XVI-XVIII вв. чтобы убедиться в их значительном боевом преимуществе над современными кортиками.

     Барочная шпага в боевых условиях почти бесполезна, и ее по мере возможности заменяли кортиком. Младшие офицеры, не имеющие достаточных средств для приобретения такого оружия, переделывали обычные обломанные кавалерийские сабли и палаши в кортики. Только в Испании для флота во второй половине XVII в. была создана укороченная, тяжелая колюще-рубящая шпага, вполне подходившая для сражений в корабельных условиях.

     Со второй половины XVIII в. абордажи, схватки на палубах и в корабельных помещениях уже почти прекратились. После артиллерийской дуэли корабли или расходились, или тонули, или «спускали флаг». Но именно тогда в европейских странах начали выпускать специальное оружие для моряков – абордажные сабли с изогнутыми и палаши с прямыми клинками, по поражающим свойствам и способам действия похожие на охотничье оружие. Конечно, рукояти, в отличие от кортиков, были простые, обычно деревянные. Иногда гарду изготавливали в виде раковины. Подобные тесаки применяли в XVI-XIX вв. и назывались они «дузегги» или «скаллопы». В отличие от небрежно сделанного абордажного оружия, они ковались очень тщательно. Для офицеров были установлены в одних странах сабли, в других – шпаги, для адмиралов – шпаги. Холодное оружие изготавливали с морскими символами. Чаще всего изображался якорь, несколько реже – корабли, иногда – Нептун, тритон, нереиды и т.д.

     При введении уставного оружия старший офицерский состав предпочитал носить то, что положено. Младшие офицеры, которым особенно много приходилось бегать по корабельным помещениям, не желали расставаться с кортиками. Относительно длинные шпаги и сабли несколько стесняли движения их владельцев в каютах, кубриках, коридорах и даже при спусках по трапам – крутым корабельным лестницам. Поэтому офицеры заказывали кортики (у оружейников – клинки, у чеканщиков и ювелиров – эфесы), которые не являлись обязательным оружием, а значит не имели и регламентации. Абордажные бои ушли в прошлое, поэтому кортики стали делать более короткими, в пределах 50 см, а значит и более удобными при ношении. Тем более, что при форме офицеру рекомендовалось иметь холодное оружие.

    

     Около 1800 г. впервые в Великобритании кортик был официально признан и стал изготавливаться для морских офицеров по установленным образцам фирмой «Татэм энд Эгг» (Tatham and Egg). Его длина составляла 41 см, рукоять обтягивали кожей акулы, а навершие (по-видимому, с 1810 г.) делали в виде львиной головы, державшей в пасти кольцо для темляка. На концах крестовины были желудевидные утолщения, а щиток в середине гарды украшали якорем, увенчанным королевской короной. Ножны обтягивали черной кожей. Наконечники и устье ножен с кольцами для крепления к ремню изготавливали, как и металлические детали эфеса, из позолоченного серебра.

     С годами кортики стали еще короче и использовались только как костюмное оружие – атрибуты формы офицеров. А для рукопашных схваток предназначались сабли для офицеров и абордажные палаши и сабли для матросов. Из-за коротких размеров кортиков возникла легенда, что они были придуманы и использовались как леворучное оружие, парное к длинным клинкам, – вроде кинжалов и даг к рапирам в XVI веке.



    Партнеры