Квадратные яйца Эркуля Пуаро

29 апреля 2001 в 00:00, просмотров: 580

Поздравляю с наступающим Красным Первомаем замечательную “убойную силу” нашей страны, славных ментов и агентов национальной безопасности, всех турецких и каменских, их коллег из Скотленд-Ярда и Моссада, бельгийских и британских чекистов прошлого тысячелетия.

Продолжим. Вызываю к барьеру великих сыщиков. Пусть не соревнуются они сейчас в своих блистательных талантах, бахвалясь раскрытыми преступлениями. Это дуэль без крови. Пузом к пузу. В моей истории кровавым может быть только бифштекс. А высшим судьей — поваренная книга. Вспомним сейчас о знаменитейших.

“Холмс зашел в бар и заказал две кружки краснощекому трактирщику”. В детективной прозе Конан Дойла, как и в гастрономической биографии Шерлока Холмса, фразочка эта, уверяю вас, — редкий штрих и щедрая краска. Вот Мегрэ постоянно дул пиво и потягивал трубку. Кружка пива так же привычна в лапище Мегрэ, как и курительная трубка. А вот читая и возвращаясь не однажды, перечитывая с наслаждением по многу раз (не правда ли?), просматривая в кинематографическом изложении знаменитые сюжеты Конан Дойла, вдруг понимаешь, что великому сыщику, снобу, гурману во множестве житейских проявлений попросту некогда было есть, а Артуру Конан Дойлу совершенно неинтересно описывать меню вскользь упоминаемых завтраков, ланчей и холодных ужинов и уж тем более смаковать вкусовые ощущения знаменитого героя. Случается такое! В описаниях биографов Ленин, как и Холмс, вроде бы всю жизнь ходил не жрамши. Хотя фактически не хуже нашего Толстяка мог бы рекламировать пиво, поглощаемое им в многочисленных эмиграциях. Кстати, Ильич донельзя любил уничтожать свиные котлетки, что готовила ему в Шушенском преданная Наденька К. Чужая душа потемки... Но вернемся к знаменитому сыщику.

Доподлинно известно, что в “Голубом карбункуле” Холмс намеревался съесть на обед куропатку в компании с доктором Ватсоном. И тотчас: “Но вы голодны, Ватсон?” — “Не особенно”. — “Тогда я предлагаю превратить обед в ужин и немедленно отправиться по горячим следам” (расследования, а вовсе не зажаренной куропатки). И так всегда.

...А что же случилось с тем рождественским гусем, в зобе которого хранился бесценный голубой карбункул, похищенный злоумышленниками у графини Моркар? Раскрыв с блеском это преступление, распутав клубок и ворох сопровождавших его нелепостей, Шерлок Холмс извлек драгоценный камень из тайника в виде гусиного зоба, а саму рождественскую птицу подарил соседям по Бейкер-стрит. И может быть, самое любопытное для меня заключается в том, что все гуси, “задействованные” в “Голубом карбункуле”, как выяснил сам Шерлок Холмс, были не деревенскими, а городскими, выкормленными в туманном Лондоне.

Мыслимо ли такое в матушке-Москве, господа недоделанные аграрии?

Вот по утрам в Маниле поют петухи. Просыпаешься раненько в Бухаресте, это уже не Филиппины, а Румыния, и над всем городом голосят петухи. Подсобное хозяйство! А у нас? Тявкнет ранняя собачонка, прорычит усталый бомж. И все. Неинтересно, невкусно. Надо исправлять положение, господин мэр Юрий Михайлович.

“Револьвер да зубная щетка — вот и все, что нам может понадобиться”, “кусок хлеба и чистый воротничок” — любимые присказки вечно недоедающего Шерлока Холмса... “Было почти десять вечера, когда Холмс вошел бледный и усталый. Он подошел к буфету и, отломив кусок хлеба, стал жадно жевать его, запивая большими глотками воды. — Умираю от голода. Совершенно забыл поесть. С утреннего завтрака у меня не было во рту ни крошки”.

Я кропотливо перечитал 30—40 сочинений о Шерлоке Холмсе. Не скрою, скромны результаты исследования, хотя я, как старатель, пытался выудить золотые крупицы буквально из каждой истории. И вот, как за последнюю соломинку, ухватился за леденящую душу повесть “Собака Баскервилей”. Начиналась она многообещающе: “Мистер Холмс сидел за столом и завтракал”. Но после этой вводной фразы — обычные конандойловские фальстарты и проскачки, в четвертой главе они “позавтракали”, понимаете ли, рано. Меж тем как сэр Генри Баскервиль закусывал холодной телятиной, дул бутылками вино из фамильных подвалов, Шерлок Холмс вообще куда-то испарился, и лишь на закате повести мы с Ватсоном обнаружили его в недрах девонширских болот, где в каменной пещере валялась груда консервных банок, стояло с полведра воды, а на плоском камне, служившем столом, лежал узелок с хлебом и двумя непочатыми банками. Вот венец моих открытий: одна банка была с копченым языком, а другая — с компотом из персиков. Что ж, видно, иногда и Шерлоку Холмсу удавалось прилично перекусить всухомятку.

Означает ли блестяще проведенный мною анализ, что мистер Холмс был, в общем-то, безразличен к хлебу насущному и в своих нескончаемых погонях за преступниками лишь перехватывал на бегу кое-что и кое-как? Что ж, случалось и такое. Но скорее всего, Холмс оказался жертвой своего биографа. Если бы сэр Артур Конан Дойл расшифровал вереницу этих беспредметных ланчей, обедов и ужинов на Бейкер-стрит и в отелях, привечавших маэстро во время его странствий, нашему взору (не сомневаюсь!) явился бы превосходный стол английского джентльмена, знатока множества национальных кухонь, обладающего несомненными склонностями к гурманству. Вот и наш скромный подарок великому сыщику и законспирированному гурману.Золотая рыбка в духовке (Италия)Любимое блюдо Шерлока Холмса. Гипотеза1,5 кг золотых рыбок, 2 дольки чеснока, зелень петрушки, маргарин, 1,5 стакана белого сухого вина, сок лимона, соль, черный молотый перец.

Подготовленную рыбу натереть внутри солью, черным молотым перцем и соком лимона. По бокам сделать надрезы, в которые положить по половине дольки толченого чеснока, посолить, поперчить. Рыбу разложить на сковороде или противне, смазанном маргарином, посыпать мелко нарезанной петрушкой, полить несколькими ст. ложками распущенного маргарина и вином. Запекать в горячей духовке около 30 мин., аккуратно переворачивая рыбу и время от времени поливая ее соусом (блюдо будет готово, когда соус почти полностью впитается, а глаза рыбы (се ля ви!) вылезут и станут белыми).Вечно голодный коротышкаЕсли грузный комиссар Мегрэ по ходу своих расследований протаранивает рестораны и кабаки, оставляя за собой сочный аромат французской кухни, то бельгийский коротышка Эркюль (творение Агаты Кристи) — ни малейшего запаха, ни фига и ни фиги, если иметь в виду экзотический фрукт.

Вот выписки из разнообразнейших романов Агаты. Обед в ресторане у Джорджа. “Это ведь так легко, Гастингс, приготовить хороший суп”, — простонал он. Ну а я не дискутировал с ним на эту тему”. И правильно поступал. Сомневаюсь, что маленькому бельгийцу, пребывавшему под кулинарной опекой Агаты Кристи, доводилось когда-нибудь вкусно откушать. Увы, питался он неудачно, урывками и все время нарывался на некий английский общепит. Между тем в очень известном биографическом фильме “Тайны Агаты Кристи”, снятом в Англии, великая актриса Ванесса Редгрейв, играющая писательницу, лакомится как истинная гурманка превосходным обедом с раковым супом и фаршированным фазаном! И может быть, именно из-за этих невзгод Эркюль Пуаро, временами уходя от дел, пытался рьяно выращивать про запас кабачки и тыквы?..

Для подтверждения всего вышесказанного пролистаем насквозь знаменитый роман “Убийства по алфавиту”. Начинает Агата с язвительного замечания: в чересчур прямоугольном лондонском доме Пуаро куры могли бы нести только квадратные яйца. Комплиментом это не назовешь. Не потому ли беднягу Пуаро трясло при каждом упоминании об омлетах. До шестой главы (убийство в Эндовере) Эркюль и капитан Гастингс постятся, лишь единожды обменявшись весьма странным “гастрономическим” суждением. “Право, Пуаро, — заметил капитан, — вы говорите о преступлении, словно заказываете ужин в “Ритце”. Между тем как не бывает преступлений по заказу”. — “Вы правы, — Пуаро вздохнул (увы, какими старомодными и наивными кажутся современным киллерам знаменитый сыщик и королева детективов! — А.З.). — Но я верю в везение, если угодно, в рок”. Насколько актуальнее этого поздневикторианского трепа наша российская новь, кругозор обыкновенного мильтона, с наступлением темноты баррикадирующегося в своем участковом доте. Или кровавые странствия “Дорожного патруля” (“Раз пошли на дело я и Рабинович”), лихо подкатывающего к ночным дворам и рощицам, где млеют неопознанные трупы...

Но вернемся к эркюльпуаровской шамовке. Вдруг именно в Эндовере заходит он в лавку (6-я глава) и покупает салат-латук, а капитан Гастингс — фунт земляники. Ну, думаю, началось!.. Но протекающий кулек с земляникой Гастингс поспешно сплавил какому-то мальчугану, Пуаро прибавил к нему и салат, чем окончательно поразил ребенка, и первый в романе гастрономический эпизод завершился довольно пошлым резюме сыщика: “В дешевой зеленной лавке землянику не покупают. Земляника, если она свежесорванная, имеет тенденцию давать сок. Можно купить бананы, яблоки, даже капусту, но не землянику”.

В 9-й главе клюнуло наконец у Гастингса. “Я принесу вам чашку кофе, чтобы не задержаться с отъездом”, — сказал Пуаро. По месту прибытия “откушали” в кафе “Рыжий кот”, где, как известно, до начала сезона горячих ужинов не подают. Хотя посетители заходят и в семь — съесть омлет и выпить чаю. Но при упоминании этих блюд маленький Пуаро содрогнулся. И вдруг в главе 12-й усатый бельгиец (здорово его играет в сериале француз Жорж Саше!) выкинул фортель — извлек из кармана маленькую фляжку, вылив часть содержимого в подходящий стакан, и сказал посетителю: “Выпейте немного, мистер Фрейзер, это пойдет вам на пользу”. Ну, пойдет-пойдет, но откуда, черт побери, взялась в кармане Пуаро эта фляжка, если он потягивает только шоколад из чашечек, да и деловые бумаги хранит, прости Господи, в коробке из-под шоколада?!

И снова коротышка Пуаро повел нас всех в “Рыжего кота”, где мы выпили невкусного чаю, поданного пухленькой официанткой. В другой раз после сыра и бисквитов официант принес нам две чашки жидкого кофе. “Давайте вернемся в гостиницу, — вскричал Пуаро, — и выпьем по коктейлю шоколадному? (Ха-ха! — А.З.) Здешний чай просто ужасен”.

Пролистывая и помечая красным фломастером всю эту ужасную гастрономическую ахинею, я позавтракал а-ля Степа Лиходеев: кастрюлькой горячих сосисок в томате, этаких мелких, истинно говяжьих, утопленных в соусе из зеленого горошка с горчичкой, солью и сахаром, маринованными грибами, а перед этим по совету Воланда откушал вазочку черной паюсной икры и бабахнул большую железнодорожную рюмку водки, прибавив к сему на десерт корытце жидкого сыра “Бри” с пятком фаршированных перцев, а через полчасика — всего одного краснорожего рака (я умерен в пище) с бутылкой темного “Радонежского” пивка.

...Так на чем мы прервались? Да, уже в ожидании вина и сандвичей Пуаро взял беседу в свои руки. Но никто в “Убийствах по алфавиту” не отведал и этой тощенькой жратвы. Просто захлопнулись наручники на запястьях неплохого, но запутавшегося человека, и все отправились... спать... до следующего романа.

Я не виню. Понимаю, что у Агаты Кристи совсем иная художественная задача. И она преднамеренно выставила шоколадным обжорой, дурацким выращивателем кабачков и абсолютным неудачником в пище своего превосходного сыщика... Но и у меня собственная художественная задача — я через призму пуза исследую, что, где и как.

В заключение рецепт:Маринованная тыква (от Эркюля Пуаро)1 кг спелой и твердой тыквы, 0,5 л 6-процентного уксуса, 250 г сахарного песка, гвоздика, корица.

Собственноручно выращенную тыкву очистить, промыть, удалить семена, нарезать кубиками, ошпарить водой. Сахарный песок залить 0,5 стакана кипятка; когда сахар растворится, влить уксус. Полученный маринад вскипятить, положить специи, кубики тыквы и еще раз вскипятить. Оставить на сутки. Маринад слить, прокипятить; кипящим маринадом вновь залить тыкву. На третий день тыкву прокипятить в маринаде; если она еще останется твердой, продолжать кипятить. Остывшую тыкву положить в стеклянные стерилизованные банки с этикеткой “от Эркюля Пуаро”, герметически закрыть и поставить в сухое и прохладное место.



Партнеры