Порочный квартет

26 августа 2001 в 00:00, просмотров: 253

Мы знакомы сто лет! На первом курсе нашу группу послали на картошку. Поселили на краю поля в древнем сарайчике и забыли о нас на три недели... Из еды одна — до слез надоевшая картошка. Поэтому мы сдабривали наш неказистый обед байками, любовными историями, реальными, непридуманными. С тех пор так и повелось. Сестры, Ирка с Наташкой, плюс я, их студенческая подружка, собираемся каждую осень у них на даче и устраиваем девичник. Печем картошку под звездами и говорим о самом личном, наболевшем, сокровенном и даже неприличном. Но в этом году Ирина позвонила мне в середине лета, и, хотя она произнесла привычное: “Надо встретиться, поговорить”, по ее тону я поняла — случилось что-то ужасное...Шерочка с МашерочкойОбе сестры — блондинки, и рост у них примерно одинаковый, и весят, наверно, поровну. Но кто бы рискнул сказать, что они похожи? Одна — обыкновенная, каких миллионы, другая — настоящая королева. Старшую Ирину все так и звали просто Ира, а у младшей было прозвище Персик. Это было ее любимое словцо, которым она награждала все — от стильной блузки до симпатичного мальчика, — все, что, по ее мнению, относилось к высшей категории качества и было достойно ее внимания.

Но сестры, несмотря на разницу в возрасте, во внешности и в характерах, всегда были очень близки. И никогда друг другу не завидовали. Хотя если разобраться, кто кому еще завидовать должен. Ирина старше Наталии всего-то на 2 года, а кажется, что на все 10. Умная, уравновешенная, из тех, кто 107 раз отмерит прежде, чем отрезать. У нее вся карьера развивалась строго по плану.

После диплома аспирантура, потом “дисер”, через пару лет еще один, и к тридцати трем, оп-па, она уже доктор наук! Своя кафедра, ученики, статьи в толстых журналах, почет и уважение коллег. Наташка кое-как дотянула до защиты диплома, но после не работала по специальности ни одного дня. То замуж выходила, то разводилась — не до того было. Зато в личной жизни младшая старшей могла бы сто очков вперед дать: что ни день, то новый поклонник. А Ирка даже дочь умудрилась родить без мужа, во всяком случае, с мужиком под ручку ее вплоть до родов ни разу никто не видел. И когда мы, близкие подруги, приставали к ней по поводу тайны отцовства, она лишь отшучивалась: “Чего пристали! Подумаешь, обычное непорочное зачатие...”.

Ее Танюшке исполнилось 11, когда в их размеренную, затворническую жизнь ворвался неистовый Малик. Не прошло и месяца, как разумная Ирка совершенно потеряла голову от любви. Иначе как объяснить, что через 20 дней знакомства она согласилась подать заявление в загс? Хотя кто бы отказался: Малик — знойный брюнет с серыми глазами, рост 205 см, в плечах косая сажень, а при взгляде на его мужественный подбородок у девушек подскакивало артериальное давление.

Поэтому Ирку было откровенно жаль. Поматросит девушку и бросит, полагали добрые подруги. Но этот странный союз, вопреки всем традиционным представлениям о совместимости, сексуальной и духовной, стоял нерушимо, вместо него ломались наши предрассудки. Оказывается, каждый сверчок вовсе не обязан знать свой шесток. Иначе как объяснить необъяснимое?

Иришка — рабочая лошадка. С детства сама пробивала себе дорогу. Малик — золотая молодежь: папа — в Совмине, мама — талантливый сценарист. Сын ни в чем не знал отказа и, конечно, привык, что солнце крутится только вокруг него. Но в Иркиной квартирке он с первых дней семейной жизни рьяно взялся за ремонт и обустройство. И пока жена пахала на кафедре, клеил обои, готовил обед и проверял Танюшкины уроки. Хотя ведь и сам он не безработный, а даже совсем наоборот — преуспевающий, модный и высокооплачиваемый парикмахер. Правда, собачий.

А еще было непривычным то, что Малик на целых 8 лет младше жены и всего на 12 старше своей падчерицы. Гармоничнее всего он смотрелся рядом с Персиком, впрочем, рядом с ней даже Танюша выглядела взрослой, умудренной жизнью матроной. Первые годы супружеской жизни проходили бурно. Муж учился уважать жену, жена — мужа. Иногда дело доходило до битья посуды. Но постепенно страсти улеглись, а нежность и доверие между ними, наоборот, продолжали расти и крепнуть. И теперь уже никто из близких знакомых не удивлялся тому, как они без слов понимают друг друга, как нежно друг о друге заботятся.

“Какая чудная пара! Какая дружная семья!” — говорили те, кто еще совсем недавно предрекал им скоропостижный брак и болезненный развод. Взрослая дочь молодого человекаНо в каждой бочке меда всегда найдется своя ложка дегтя. Такой занозой в заднице семейного счастья Малика и Ирины была ее одиннадцатилетняя дочь Татьяна.

Стоило молодоженам уединиться в спальне, как на пороге тут же возникала тощая фигурка девочки со взглядом волчицы. Маленький монстр молча садился на край супружеской кровати, и никакие уговоры пойти поиграть (или лечь спать, сесть за уроки, отправляться на улицу и т.д.) на нее не действовали.

— Вы мне родители или как? — спрашивал монстр, плотоядно улыбаясь. — Я без вас скучаю. Поговорите со мной.

“Старик, тут такой тяжелый случай. Таня без отца росла, а ты у нее вроде как и мать украл. Вот она и ревнует тебя к Ирке, — сочувствовали приятели, которым бедный Малик жаловался в минуты отчаяния. — Потерпи, скоро подрастет. Найдет себе бойфренда, тогда вы ей на фиг не нужны будете”.

— Момент упущен, — сокрушалась Ира и во всем винила только себя. — До школы дочка росла с бабушкой, я защищалась, книгу писала, мы почти не виделись. Теперь ее уже не переделать...

Но неожиданно Танюша переделалась сама. В один прекрасный день она перестала изводить мать капризами, а отчима не по возрасту развитым чувством черного юмора. И вообще из голенастого, угловатого и вечно угрюмого создания, сильно смахивающего на грустного ослика Иа, вдруг вылупилась очаровательная кобылка. Стройная, длинноногая, голубоглазая. Настоящая Лолита.

Семейная идиллия длилась несколько лет. Родители не могли нарадоваться на Танюшу: по всем предметам подтянулась, в школе от учителей одни похвалы, тренер по большому теннису тоже девочкой доволен.

“Ваша дочь точно проснулась, такие результаты стала показывать — на удивление! — нахваливал он свою ученицу. — Раньше я только из-за денег с ней занимался, а сейчас мне самому интересно — я в ней перспективную спортсменку увидел”.

Удивляла Таня не только посторонних, но и близких.

“Малик, а тебе какие женщины нравятся?” — спрашивала она отчима, залезая к нему под одеяло субботним утром. В это время мать, из-под него уже вылезшая, принимала душ. И сколько бы Малик ни объяснял ей, что 14-летняя девочка не должна валяться в постели с 26-летним мужчиной, непутевая лолитка лишь делала огромные глаза и томным шепотом спрашивала: “Я что, тебя возбуждаю?” И пока мужик подбирал правильные слова для ответа, маленькая негодяйка падала на пол с кровати от хохота...

Наверно, Малику эти двусмысленные заигрывания существенно щекотали нервы. Потому что однажды он пожаловался жене: “У твоей дочери несносный характер. Сегодня она вошла в ванную, когда я там брился в одних трусах, и сказала, что такое белье может носить только импотент”. Но трусы в цветочек тем не менее больше не надевал.

Прошлой осенью Ирина уехала на несколько месяцев в Лондон. Она получила грант под свою новую книгу. Уезжая, мать уговаривала домочадцев не ссориться: “Только не поубивайте друг друга”. Те же мольбы она посылала и в телефонную трубку с острова Альбиона, а когда слышала в ответ, что у них дома полный порядок, то не верила ни одному слову и считала, что ее просто не хотят расстраивать.

Но Ирина напрасно не верила мужу и дочери: они на самом деле стали отлично ладить друг с другом. Таня взяла на себя заботы о домашнем хозяйстве: после школы спешила по магазинам, чтобы успеть приготовить ужин отчиму. Малик тоже старался хоть чем-то порадовать девочку. Все выходные они проводили вместе, устраивали обширную развлекательную программу, катались в парке на лошадях, посещали модные тусовки и премьеры, а воскресный вечер заканчивали традиционным ужином в каком-нибудь ресторанчике.

В домашней обстановке Татьяна вела себя безупречно, непринужденно и вместе с тем сдержанно. Никаких выходок и провокаций не позволяла, двусмысленные шуточки не отпускала. Но стоило им выйти в свет, как милый ребенок превращался в несносного чертенка. Пусковым механизмом ее проказ служили недоумевающие взгляды окружающих, которые откровенно разглядывали странную парочку и чуть ли не вслух гадали, кто они: для любовницы девчонка слишком мала, а для дочери чересчур взрослая...

И чтобы у любопытных не оставалось ни тени сомнения, Таня начинала демонстрировать свои права на Малика. Она беззастенчиво прижимала свою грудь к его плечу, по-хозяйски клала ладонь ему на бедро, возбужденно шептала что-то в самое ухо. Любопытные успокаивались: значит, все-таки любовница-малолетка. Зато бедный Малик, чтобы восстановить дыхание и сон, вынужден был на ночь глотать тазепам.

Ирина вернулась в Москву в декабре. Муж и дочь устроили ей пышную встречу. В потолок летели пробки от шампанского, по всему дому горели гирлянды разноцветных огней. Но Ира почему-то все равно почувствовала себя чужой в собственном доме.

— Они научились обходиться без меня. У них появились свои словечки, свои дежурные шутки, а я, как надоевший гость. Прихожу с работы, они оба дома, о чем-то болтают, смеются. Спрашиваю: вы о чем? Они отмахиваются: да так, пустяки. А чего тогда заходились от хохота? Они обо мне заботятся, кормят, ухаживают, даже развлекают, но я оказалась не в теме... По-моему, я им вообще не нужна, — жаловалась Ирина сестре.

У Наталии в тот момент был тоже не самый радужный период в жизни. Очередной муж в который раз оказался подлецом, и Персик подала на развод, а бывший в отместку выставил ее из дома.

— Хочешь я пока поживу у тебя и присмотрю за твоими, все равно целыми днями дома сижу, не работаю? — предложила Наташа.

— Конечно! — обрадовалась Ира. — За Малика я спокойна, а вот за Таньку... В следующем году ей 17 исполняется, черт знает что у нее там на уме... А так я хоть смогу спокойно закончить работу над книгой.Дружная семейкаПерсик вошла в семейную жизнь сестры, как нож в кусок сливочного масла. Рассказывая мне о драматических событиях прошедшей зимы, Ира все время говорила: до Персика и после. До: были тихие семейные вечера, во время которых никто никому не мешал, каждый занимался своим делом. Ирина готовилась к лекциям, Малик и Таня резались в нарды. А потом все вместе смотрели новую кассету по видаку и уплетали мороженое. После: жизнь побежала в утроенном ритме, тусовки, вечеринки, одним словом, вечный праздник.

Приходя домой, Ирина теперь не могла отыскать своих домочадцев в толпе совершенно незнакомых людей. Однажды их квартиру оккупировали люди в чалмах — Персик познакомилась на какой-то вечеринке с бизнесменом-индусом и решила посмотреть на него в домашней обстановке, вдруг сгодится на роль мужа. А чтобы мужик не заподозрил, что его везут на смотрины, она пригласила заодно в гости и его компаньонов.

В другой раз сестра притащила в дом колдуна. К счастью, он промышлял только с помощью белой магии. Поэтому магический визит, растянувшийся на все выходные, значительного урона хозяйству не нанес. Пострадали только продуктовые запасы в холодильнике. Колдун ел за троих.

Ирина пробовала возражать против бурной тусни, развернутой сестрой в их доме, говорила, что ей надо дописывать книгу, а Таньке заканчивать школу. Но у Персика на все доводы разумной Ирки всегда был готов еще более мощный контраргумент:

— Я же ради тебя стараюсь, дурочка! В доме постоянно должны находиться посторонние люди, тогда у Малика и Танюшки не будет возможности строить тебе рожки...

— Ты думаешь, у них уже так далеко зашло? — пугалась Ирка.

— Когда зайдет далеко, будет поздно пить боржоми, — парировала сестрица и бежала к телефону, собирать друзей на вечеринку.

Но в один прекрасный момент даже неутомимая Персик устала от светского шума и захотела домашнего уюта: “Завтра мои именины, никого приглашать не будем. Посидим по-семейному”.

Вечер и впрямь удался на славу. Татьяну отправили к ее школьной подруге с ночевкой, а сестры и непьющий Малик “уговорили” под тихую музыку бутылку виски. Потом начались танцы.

— У нас с мужем последнее время с сексом было не очень. Оба уставали, и потом, я часто ложилась, когда он уже спал, и уходила я, когда он еще спал. В выходные наоборот. Я хочу поспать подольше, а он с утра пораньше к собачкам — у него по выходным самая работа, пока клиенты дома, — развивала сюжет Ирина.

Но в тот памятный вечер все находились точно в сексуальном угаре. Сестры, соревнуясь друг перед другом в том, кто окажется соблазнительнее, устроили для единственного зрителя стриптиз-шоу. В роли шеста для танца страсти использовали Иркиного мужа. Под конец выступления он так перевозбудился, что безропотно дал себя раздеть и уложить в постель с двумя партнершами.

— Я не знаю, как это произошло. Какое-то затмение, в голове — вакуум, думаю — а почему бы и нет? Ведь все мы родные люди, любим друг друга... — оправдывалась подруга, размазывая косметику по щекам.

Скорее всего эта маленькая семейная оргия осталась бы единственным пикантным эпизодом в отношениях сладкой троицы, если бы на их беду в самый разгар веселья домой не заявилась Татьяна.

Первым в дверях спальни ее заметил Малик, он был самым трезвым из них троих. Он бросился к девушке, пытался что-то объяснить, вытолкать из комнаты, но она продолжала стоять, точно каменная статуя командора, и пожирала глазами, как у наркоманки, обнаженные фигуры матери и тетки. В тот момент от нее никто ни единого слова не услышал. Но по тому, с какой болью она посмотрела на отчима, Ирина сразу про них все поняла... Персик оказалась права: пить боржоми было уже поздно! * * *Татьяна закрылась в своей комнате и ни с кем говорить не хотела. Поэтому все объяснения отложили до утра. Но утром комната дочери оказалась пуста. На столе лежала лаконичная записка: “Пока здесь будут он и она, я домой не вернусь”. Первой съехала Наталия. Через неделю собрал вещи и переехал к родителям Малик. За семь дней они с Ириной не сказали друг другу и 10 слов. Ирина уже три месяца живет одна. Малик звонит постоянно, но после дежурных вопросов о Татьяне тут же кладет трубку. Где дочь, жива ли она, Ира не знает. Несколько раз в квартире раздавались странные телефонные звонки, на Иркины истошные “але!” в трубке было молчание. Ира надеется, что это дочь. Скоро 1 сентября, Татьяне идти в последний, 11-й класс. Возможно, она вернется домой...



Партнеры