НЕКОТОРЫЕ ЛЮБЯТ ЛЕПИТЬ ИЗ КАКАШЕК

9 января 2002 в 00:00, просмотров: 672
  На недавнем вручении лауреатских отличий победителям премии “Дебют-2001” просвещенная публика проявила душевное расположение к литературным подросткам и с умилением приняла в дар три томика с прозой и поэзией дебютантов 2000 года. Но заглянув в сборник под грифом “Поэзия” — “Плотность ожидания”, содрогаешься от отвращения. Чего же ожидать от новоявленных гениев?
     Их сочинения сплошь набиты матом и извращенным копанием в собственном нутряном вторсырье. Лишь победительница “Дебюта-2000” в номинации “Крупная поэтическая форма” Екатерина Боярских все еще вдохновляется поэтическими ассоциациями. В ней – чистое и ныне мало востребованное ощущение того, что поэзия — это звук: “Голос как колокол около облак”.
     Совсем иные свойства своей сущности демонстрирует победитель в номинации “Малая поэтическая форма” Кирилл Решетников, убивающийся по случаю, что у него “из-под сердца Орфея тайного вынули”. Слушайте, граждане: “Ты меха раздувал тщедушного счастья,/И глядел я без страха в трупную тьму”. Не от страха ли лирический герой стихотворца впадает в синдром очумения: “Наилучшее средство от скуки —/Это на Х... взорвать Детский Сад”. В таком распаде утроба исторгает: “Чтобы я лежал бы в люлечке, в люлечке/И пускал из носа сопельки, сопельки...” и т.д., и т.п. Выбор любого импотента непредсказуем: “Цветаева ведь Х... не имела/А все ж е...а Софью Голлидей” (естественно, у него брань дана без точек). Не предсказуем, но подсуден. Дебютантов-сквернословов оправдывает и возвышает составитель сборника и автор предисловия Дмитрий Кузьмин, избравший — за неимением лучшего материала для препарирования — роль виртуального адепта пустоты.
     Причинный орган пишется с заглавной буквы в рифмованных строчках, списанных с публичных сортиров, и фигурирует рядом с именем Христа. Елена Костылева избрала особый “костыль” для заманивания потенциального оплодотворителя вдохновения, обещая ночью “кое-что сосать”, но из-за отсутствия охотников ее лирическая героиня роняет непристойность космического замаха: “С Х... Господа Бога/Во рту — нелегка дорога”. Впрочем, эту тетеньку можно пожалеть хотя бы потому, что она “лепила куколок из кала”.
     Издателям сборника, собирающим его явно в бессознанке, напоминаем: вседозволенность — не свобода, а рабство моды. После чтения рифмованного мата для мытья рук, глаз и носа недостаточно мыла. Нужна хлорка.
    


Партнеры