Крутой Уокер

Хэппи-энда не будет

9 января 2002 в 00:00, просмотров: 779
  Эта история началась около месяца назад, когда внезапно вспыхнуло восстание пленных талибов в Мазари-Шарифе. Загадочное восстание, жертвой которого стал агент ЦРУ Майкл Спэнн и несколько сотен мятежников. Американцы выслали авиацию, которая подавила мятеж “ковровым методом”, затем лагерь “зачистили”. Среди немногих выживших пленников выделялся парень лет двадцати. Он был с ног до головы в грязи и в крови, но все же было видно, что он — не афганец...
     Более трехсот “особо отличившихся” талибов и боевиков “Аль-Кайеды” (содержащихся в данный момент в лагере для военнопленных) найдут свое последнее пристанище в райских кущах Острова свободы. Американское правительство приняло решение сплавить плененных врагов от греха подальше — на базу ВМС США “Гуантанамо”, что на восточном побережье Кубы. Все указывает на то, что угрюмые бородачи перейдут с кальянов на гаванские сигары в самом скором времени — в течение ближайшей недели. Осталось только решить, какой вид транспорта — морской или воздушный — более подходит на роль “талибовоза”.

    
     Пленник назвал себя Абдул-Хамидом. На самом деле его звали Джонни Уокер. Тезка знаменитой марки виски, уроженец штата Калифорния, “мальчик из хорошей семьи” — его безупречная речь выдавала неплохое образование. Когда фото обросшего бородой Джонни появилось в газетах, мистер и миссис Уокер, поощрявшие некогда интерес сына к “загадочному Востоку”, с ужасом узнали в бородатом воине Аллаха своего “мальчика”...
     Недавно на одном из российских веб-сайтов был проведен опрос на тему: “Что бы вы сделали с Джоном Уокером, будь он не “американским талибом”, а русским?” “Отвели бы в сортир и там замочили!” — таков был ответ подавляющего большинства. Того же мнения держатся в Пентагоне — здесь с удовольствием отправили бы предателя на электрический стул. Куда более гуманную меру наказания для Уокера предложил Джордж Буш-старший: “Привезите этого парня в Америку, такого, какой он есть — бородатого, лохматого, чумазого, — и отправьте бродить по стране. Посмотрим, вызовет ли такое пугало сочувствие”.
     В конечном счете участь “этого пугала” решит суд. Первоначально Уокеру грозил военный трибунал, как военнопленному, однако за американского талиба вступился... министр обороны США Доналд Рамсфелд. Мол, какой бы он ни был боевик, а все-таки — американский гражданин. А пока следственным изолятором Уокеру служит десантный корабль “Батаан”, крейсирующий в Аравийском море. Допрашивают Джона исключительно важные “шишки” из ЦРУ и ФБР. Они уже успели выведать у Джонни массу интересного. Да он и не отпирается. И “колется” на всю катушку. Особенно попробовав на себе воздействие “сыворотки правды”. Например, Уокер поведал, что по крайней мере один из пилотов-камикадзе, направивших “Боинги” на Всемирный торговый центр и Пентагон, проходил подготовку в Афганистане, в том же лагере, что и он сам. Что в конце священного месяца Рамадан планировался новый масштабный теракт, “после которого об Америке можно будет забыть”. Что Уокер лично беседовал с бен Ладеном и чуть было не стал одним из летчиков-камикадзе: ему было предложено либо “готовиться к самопожертвованию”, либо воевать в составе отрядов “Аль-Кайеды” против войск Северного альянса. Ему хватило ума выбрать последнее.
* * *
     Джонни лежит на больничной койке, с лицом, почерневшим от побоев, и дает свое единственное интервью — журналисту Роберту Пелтону, сумевшему добиться свидания с “американским афганцем” на борту “Батаана”. В словах крутого Уокера ни тени сомнения в собственной правоте, ни грамма раскаяния. Правда, он осуждает поступок своих братьев по оружию, поднявших мятеж в Мазари-Шарифе: “То, что произошло, — это ошибка, страшная ошибка. Большой грех нарушать договор, особенно в военное время. Это противоречит исламу”. Этот рассказ проливает свет на одну из самых драматичных страниц войны, окрашенную кровью нескольких сот пленных талибов, убитых в Мазари-Шарифе, и агента ЦРУ Майкла Спэнна, по кличке Майки.
     В конце ноября их отряд, рассказывает Уокер, защищавший один из последних оплотов “Талибана” — Кундуз, сдался войскам Северного альянса. Генерал Рашид Дустум обещал сохранить талибам жизнь, если они сложат оружие. Но некоторые из бойцов “Талибана”, пуштуны и арабы, не доверяя “северянам”, таджикам и узбекам Дустума, спрятали в складках одежды гранаты, благо сдавшихся обыскивали крайне небрежно. Когда талибов доставили в охраняемый лагерь, их, включая Уокера, поместили в подвал. Затем по одному стали вызывать наверх — для допроса и обыска. Тут-то и начали рваться гранаты, восстание началось. Одним из первых погиб сотрудник ЦРУ Майкл Спэнн, вероятно, лично допрашивавший военнопленных. Именно в его убийстве и обвинят Джона Уокера. Тот, разумеется, все отрицает: по его словам, во время мятежа он вместе с половиной пленных безвылазно находился в подвале.
     “Мятежники” были заведомо обречены — их ждало правосудие по-афгански, быстрое и безжалостное: американские самолеты не оставили камня на камне от лагеря, а моджахеды и подоспевший спецназ добили тех, кто уцелел и еще сопротивлялся. В подвал, где с частью пленных, не участвовавших в восстании, сидел Уокер, пустили газ (который к тому же и загорелся) и воду — чтобы “выкурить” талибов наружу. Спаслись от огня лишь те, кто нырнул в воду, до половины заполнившую помещение. Как вспоминает Уокер, когда канонада снаружи стихла, кто-то сказал: “Если мы сдадимся, нас будут пытать и, скорее всего, убьют”...
     Больше двадцати часов, не решаясь выйти, Джон провел в ледяной воде, окрашенной кровью плававших в ней трупов. Знал ли Джонни Уокер, что его “священная война”, начавшаяся с невинного изучения Корана и арабского языка, продолжившаяся в тренировочных лагерях “Талибана”, закончится так бесславно?
     Очнулся он уже в американском военном госпитале. Первым делом Джон поинтересовался, чей он пленник — Дустума или американцев. “Вы наш пациент, и мы вас будем лечить”, — ответили ему.
     Весьма вероятно, что, излечив Джонни Уокера, его приговорят к смертной казни: ведь преступления, в которых его обвиняют — измена родине и посягательство на жизнь представителя властей (каковым являлся агент ЦРУ Спэнн), — караются в США безжалостно.
* * *
     Всего неделю спустя после того, как карьера Уокера в рядах талибов завершилась таким жутким образом, в плен к моджахедам попал еще один солдат бен Ладена по имени Мохаммед Дауд, совсем недавно носивший другое имя — Дэвид Хикс. Индиана Джонс — такое прозвище Терри Хикс из австралийского города Аделаида дал своему сыну. Подобно знаменитому киногерою, 26-летний Дэвид Хикс всю свою жизнь только и делал, что искал приключений. Даже любящий отец, который никак не может поверить, что его сын — террорист, и тот говорит, что Дэвид был “человеком без царя в голове”. Никто не удивился, когда он ни с того ни с сего записался на курсы изучения ислама, а вскоре и вовсе принял новую веру и получил новое имя.
     Три года назад Дэвид (или Дауд) покинул Австралию и отправился за тридевять земель — в Косово, воевать на стороне албанских сепаратистов. Через полгода “Индиану Джонса” уже видели в Кашмире, в лагерях террористического движения “Лашкар-э-Тойба”. По сравнению с Джонни Уокером австралийский моджахед Хикс был куда более серьезным воякой — в течение года его муштровали в афганских центрах “Аль-Кайеды”, учили на пилота. Австралийская разведка полагает, что на “Индиану Джонса” и троих его соотечественников было возложено “маленькое, но ответственное поручение”. В середине декабря в Индии был задержан некий австралиец (имя которого в интересах следствия не разглашается). На допросе этот человек признался, что именно Австралия может стать следующей жертвой воздушного террора. Уже намечена цель — самое высокое здание в стране, небоскреб Риалто-Тауэрс в Мельбурне.
     Но “Индиане Джонсу” не суждено было попасть в рай на крыльях “Боинга”. Через две недели после 11 сентября Дэвид позвонил отцу и сказал, что вряд ли вновь увидит семью и родной город — он будет защищать Кабул вместе с талибами. Но он все-таки вернулся на родину — правда, в наручниках и под конвоем. Американцы, к которым сначала попал пленный, передали его своим союзникам-австралийцам. “Семья, конечно, не разделяет его взглядов, — говорит Хикс-отец. — Но как бы то ни было, он — наш сын. Я просто надеюсь, что его оставят в живых. Так хочется вновь его увидеть. Ведь мы всё еще любим его...”
    




Партнеры