Рождество в клеточку

Сиротам с Казанского подарили новый “обезьянник”

10 января 2002 в 00:00, просмотров: 515
  — А ну-ка дружно позовем Де-ду-шку Мороза!
     — А потом что? Дружно пойдем в камеру?.. — острит малый в грязном капюшончике.
     Детская комната для правонарушителей есть при каждом вокзале, и никому в нее неохота. Поэтому когда беспризорников с Казанского — которые не раз там сиживали — в канун Рождества стали отлавливать наряды милиции, малолетки подумали: опять за решетку. Ан нет: в привычном “месте лишения свободы” добрые инспектора устроили им новогоднюю елку.

     “А вот и я!” — голосом криминального “авторитета” рявкнул Дед Мороз. “С серьгой в ухе — значит, не настоящий!..” — поднялся шепоток недоверия среди самых мелких.
     “Ну и зачем вы сюда пришли?” — спросил Дед. “За пода-арками!” — честно ответили дети. И песенку спели: “В лесу родилась елочка, под елочкой — “Момент”… Поводили хороводы, а один мальчик даже прочитал стихотворение Пушкина. На вопрос, чего же они ждут от волшебного дедушки, были ответы: и джип, и косячок с травкой, и даже ствол. А за первый подарок — картонную машинку с конфетами — чуть все не передрались: боялись, не хватит.
     — Я иду такой по переходу, — рассказывает парнишка с мутными глазами, — вдруг мент — ко мне… Ну, я как драпану… Думал, это за клей, — вытаскивает из кармана кончик целлофанового пакета, — он все равно догнал и за шкирку — сюда. Подарок обещал!
     Елка для ребят в новость: еще никто из взрослых под Новый год о них не вспомнил. “Мы сами никак не справляем, — пожимает плечами гаврош в огромной шапке. — Бывает, напьемся… В праздники подают много”.
     Попробуй поищи беспризорника, который бы верил в Деда Мороза. Правда, в некоторых еще теплятся смутные воспоминания о потерянном детстве: “Я однажды был в большом зале, там была елка, а у меня маска поросенка. Я потом много лет верил в Деда Мороза. А в этом году меня с вокзала прогнали, и весь Новый год я проспал...”
     По словам инспекторов, маленький Артем приходил сюда каждый день: ждал обещанную елку, а она все откладывалась. И сегодня сидел в коридоре с самого утра. “Детям тоже хочется праздника, особенно под Рождество”, — вздыхают взрослые.
     Конечно, на самой елке столько ребят не было, но количество ничейных детей вокруг трех вокзалов бродит огромное. Только через детскую комнату на Казанском вокзале за прошедший год прошло около двух тысяч ребят, среди них и приезжие, и москвичи. Одних удалось вернуть в семью, других — пристроить в детские дома, третьи сгинули...
     Дед Мороз со Снегурочкой после выступления признались, что боялись беспризорников пуще смерти. Но маленькие разбойники не оправдали их страха: “Потрогали бороду и успокоились, а домашние, бывало, и оторвут, — жалуется Дед. — Я не знал, какую выбрать тактику: сюсюкать — загрызут, вот и пришлось вместе с ними постебаться. Рэперский походняк изобразил”.
     — А здесь у нас — камеры для детей. Отремонтированные! — хвалится Ирина Лопато, начальник отделения предупреждения правонарушений несовершеннолетних Казанского вокзала. — Это самый главный подарок... Мы все просили, просили их отремонтировать. Вы не представляете, какая здесь была сырость, а решетки...
     По словам работников детской комнаты, “прутья были толстые, а расстояние между ними — узкое”, поэтому правонарушителей нельзя было за ними увидеть, и мальчишки этим пользовались и дышали в камере клеем. Тем более что и свет из коридора тоже практически в камеры не попадал.
     Теперь решетки — в квадратик, и дети легко обозримы. Еще детской комнате перепал телевизор, и его хотят повесить в самом подходящем месте...
     — Вот здесь, как раз между женской и мужской камерами, напротив. Так они бог знает чем занимались, а теперь будут сидеть и смотреть через новую решетку телевизор, — радуется Ирина Лопато.
     Посмотрели беспризорники на новые камеры и тяжело вздохнули: обычно им тут “не совсем хорошо”, но теперь, с телевизором...
     — Ну, посидят здесь три часа, я проведу беседу, что плохо бродяжничать, и снова отпускаю. А что мы можем сделать — только елку... Эту проблему надо решать на федеральном уровне, — объясняет Ирина.
     Ее подопечные в основном иногородние — в Москве их ни в один детский дом не устроишь, дома их тоже не ждут, а в приемник для правонарушителей по закону не положено брать детей до 16 лет. А казанским сиротам, как на грех, от 12 до 14. И все их преступление в том, что мамы и папы их бросили или пьют беспробудно, а детям кушать хочется каждый день...
     Вот такой получается гордиев узел, который никто не может разрубить. А может — не хочет, поэтому малолеткам лишь остается кушать рождественские шоколадки и смотреть телевизор в клеточку.
    


Партнеры