Миксер для кухаркиных детей

В тени вузов прячутся миллиарды долларов

10 января 2002 в 00:00, просмотров: 450
  Если вам кажется, что проблемы образования далеки от вас, как Шанхай от Бирюлева, значит, вы человек малообразованный. Независимо от того, ходят ли ваши дети в школу, закончил ли ваш внук давным-давно институт или у вас вообще нет детей, аксиома о том, что в обществе недоучек жить страшно, трудно и голодно, остается верной.
Платят все, но по-разному
     Самый устойчивый миф, доставшийся нам от советской эпохи, — миф о бесплатном государственном образовании. Между тем времена халявного обучения давно миновали — почти 90% родителей при слове “школа” с тяжелым вздохом лезут в карман за кошельком: охрана, сборы на хозяйственные нужды, подарки учителям... Дальше — больше. Подготовка ребенка в вуз обходится в среднем в 30 тысяч рублей, в Москве и Петербурге эта сумма возрастает в несколько раз. Ежегодно все российские семьи тратят на репетиторов и курсы при вузах астрономическую сумму — более 30 миллиардов рублей.
     В 2000 году 49% российских студентов официально полностью профинансировали собственное обучение, а в 2001-м “платников” стало уже больше половины — 51%. Но абитуриенты, прорвавшиеся по конкурсу на бюджетные места, так или иначе тоже оплатили право учиться: занятия на подготовительных курсах, с репетиторами и “помощь” на экзаменах. “Теневой оборот средств в российском образовании составляет от 2 до 5 млрд. долларов в год”, — такие данные привела вице-премьер правительства Валентина Матвиенко. Для сравнения: весь образовательный бюджет страны в 2002 году равен примерно 2,5 млрд. “зеленых”.
     Бороться с “вузовской мафией” намного труднее, чем с обычным теневым бизнесом: законодательство в этой области весьма несовершенно. Поэтому и тормозятся школьные реформы (единый госэкзамен, ГИФО): слишком уж много людей кормится за счет репетиторства и проталкивания абитуриентов на экзаменах. Доля реальных бесплатных мест в российских вузах, по оценке ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, сейчас не превышает 10%, но даже они достаются отнюдь не самым талантливым ребятам: доступ к качественным знаниям получают дети из обеспеченных семей.
     В государствах с развитой рыночной экономикой образование выполняет роль своеобразного “миксера”, формируя элиту за счет выходцев из низов общества. В дореволюционной России бедных и безродных студентов иногда презрительно называли “кухаркиными детьми”. Они, как правило, учились за счет государственной казны и потому назывались казеннокоштными. Но со временем “казенные” детки вырастали, получали университетское образование и становились известными учеными и удачливыми предпринимателями. Та же практика существовала, кстати, и в Советском Союзе: смекалистые рабоче-крестьянские парни и девушки с вузовскими дипломами легко делали инженерную или научную карьеру. Для талантливых ребят в большинстве современных американских и европейских университетов предусмотрены специальные гранты и стипендии.
     В нынешней России все не так. Расходы на обучение у одной трети россиян превышают возможности семейных бюджетов. Поэтому только половина платных студентов сможет закончить учебу. Остальным придется после двух-трех курсов распрощаться с мечтой о дипломе или отложить ее на несколько лет. Чтобы заработал “миксер”, взбивающий элиту, нужно срочно внедрить в практику доступные образовательные кредиты, которые помогут талантливым, но бедным ребятам получить заветный студбилет. Эту идею, озвученную Ярославом Кузьминовым на конференции “Экономика образования”, состоявшейся в Центре стратегических разработок, разделяет абсолютное большинство ректоров ведущих российских вузов.
Что вуз грядущий нам готовит?
     Новый, 2002 год смело можно назвать годом высшего образования. На головы российских университетов и академий обрушится целый ряд больших и маленьких новшеств. Некоторые из них будут просто приятными, другие — приятными во всех отношениях, а третьи — как всегда.
     Начнем с “как всегда”: мужайтесь, студенты-“платники”! Министерство образования РФ озаботилось качеством обучения в коммерческих вузах и на платных отделениях госвузов и решило навести в этой сфере порядок. Не секрет, что коммерческие образовательные услуги зачастую очень низкого качества: семинары и лекции проводятся в неполном объеме, нет учебной литературы и лабораторий, нет даже обязательных зачетов и экзаменов между курсами! Идет обычное выкачивание денег под “крышей” солидного (как правило, столичного) вуза. Поэтому Минобраз в 2002 году намерен провести жесткую аттестацию всех платных вузов и коммерческих филиалов и прикрыть псевдоучебные конторы. При аттестации будут учитываться программы обучения, квалификация преподавательского состава, наличие учебников, оснащенность лабораторий и качество знаний самих студентов.
     Министерская проверка, скорее всего, приведет к тому, что многим платным студентам (в первую очередь старшекурсникам, претендующим на диплом государственного образца) придется сдавать дополнительные экзамены, а кое-кому — вообще проходить некоторые дисциплины заново. Весьма вероятно, что аттестационная комиссия не признает без дополнительных госэкзаменов выдаваемые платными вузами документы как полноценные дипломы, и тогда выпускники будут вынуждены искать государственный вуз, чтобы получить желанную “корочку”. Разумеется, за это удовольствие им придется дополнительно раскошелиться.
     Вторую новость нельзя отнести ни к особо хорошей, ни к слишком плохой. Лето 2002 года станет, скорее всего, последним, когда абитуриентов примут в вузы по плану набора. Всеобщую разнарядку с 2003 года заменят госзаказом. Государство будет заказывать каждому вузу конкретное число студентов, которое он должен будет подготовить, и соответственно — платить за них. Вуз же станет отвечать за качество выпускаемого товара — знания студентов. Естественно, чем выше качество обучения, тем больше людей захочет учиться в данном вузе и тем больше денег он получит из бюджета. Это позволит ввести в высшем образовании подушевое финансирование: деньги будут следовать за студентом, а не раздаваться по принципу “всем сестрам по серьгам”. От этого выиграют престижные университеты и академии, а также крупные технические вузы — они получат дополнительные средства. И наоборот: многим провинциальным институтам, чтобы стать конкурентоспособными, придется менять программы. Иначе они рискуют остаться без абитуриентов и денег.
     И, наконец, третья новость, самая приятная: студентам и аспирантам увеличат стипендию. Это радостное событие, скорее всего, случится к 1 сентября, но не исключено, что деньжат подкинут и раньше — к маю-июню. Вообще-то повышение стипендий в 1,5 раза первоначально планировалось на начало 2002 года, на это в новом бюджете даже были выделены деньги — 4 миллиарда рублей. Но в последний момент вмешался господин Греф, надавил на Минфин — и эту статью расходов сократили. Теперь справедливость вроде бы собираются восстановить. Правда, нет гарантии, что в стране не случится очередной валютный обвал, и тогда бедные студиозусы, останутся, как всегда, на бобах.
К станку, господа!
     “Золотой дождь” из госказны прольется на вузы, похоже, в последний раз, поскольку начиная с 2003 года главным объектом правительственного внимания станут профессиональные училища. С рабочими кадрами в России ситуация сейчас сложилась просто аховая. Директора крупных машиностроительных заводов готовы платить рабочему — оператору станка с ЧПУ — 9—10 тысяч рублей в месяц (при средней зарплате в промышленности 3000 рублей), но не могут найти подготовленного специалиста! Училища, брошенные в свободное рыночное плавание, чтобы не утонуть, позакрывали токарные, фрезеровочные и прочие “механические” специальности и стали сплошь учить девчонок на секретарей-машинисток, а ребят — на автослесарей. В результате образовался дефицит рабочих-станочников.
     Евгений Бутко, начальник управления начального профобразования Минобраза, считает, что система профессиональных училищ должна рассматриваться как приоритетная, ведь она выполняет важную социальную задачу — спасает ребят (а это 2 миллиона человек!) от улицы. 75% учащихся ПТУ — это дети из неполных и неблагополучных семей. В училищах ребят бесплатно кормят обедами, платят стипендию и дают возможность подработать на практике. Но стать по-настоящему классным специалистом нынешнему пэтэушнику трудно. Материальная база большинства профучилищ (их в России 3900) не обновлялась последние 20—30 лет, оборудование и станки безнадежно устарели. На новые у училищ денег нет, а прежние заводы-шефы, ставшие ЗАО и ОАО, не очень-то сегодня спешат помочь своим бывшим “кузницам кадров”. Руководители предприятий требуют с нищих ПТУ деньги за производственную практику. В результате училища остаются без современных станков, а заводы — без рабочих.
Так завещал великий Мао
     Главным средством производства в XXI веке стал компьютер. 40 тысяч российских школ (из 68 тысяч имеющихся) вообще не оснащены электронной техникой. Ноу, как говорится, комментс. Учителя продолжают работать по стародавнему принципу вала: как можно больше сведений вдолбить в головы ученикам. В итоге более половины мудреных формул и теорем школярами напрочь забывается сразу же после прохождения очередной темы, а через год-два в головах от разных химий-физик вообще ничего не остается. Министр образования Владимир Филиппов считает, что назрела необходимость перехода на профильную старшую школу: в двух последних классах учить не всех и всему, а каждого и конкретно. Тогда старшеклассник лучше подготовится в вуз, и отпадет необходимость тратить деньги на репетиторов и курсы.
     В декабре учительскую зарплату повысили на 90%, но только к 2004 году она должна дорасти до средней в промышленности. Но даже тогда в государственных школах и вузах педагоги будут зарабатывать в 3—5 раз меньше, чем сотрудники частных учебных заведений или репетиторы. А вот в Китае, например, рядовой учитель получает несколько сот долларов в месяц, профессор же университета — больше тысячи “зеленых”. Что тут скажешь: китайцы — мудрая нация.
    


    Партнеры