Железный дровосек

“вырубил” истринскую судебную систему

14 января 2002 в 00:00, просмотров: 225
  — Но ведь он же жулик...
     Станислав Дмитриевич Обухов растерянно оглядел зал суда. Обухов — начальник службы госконтроля Московского управления лесами, привыкший к тому, что лес находится под защитой государства, — был явно потрясен случившимся. Конечно, он знал, что белое очень быстро и ловко могут перемазать в черное, а черное подменить белым. Но чтобы так открыто, не таясь...

     Все началось с приходом в Истринский лесхоз нового директора — Владимира Николаевича Сарафанова. Вся его жизнь связана с лесом. Начинал простым рабочим, прошел все ступеньки лесной службы. И вот — директор лесного хозяйства.
     — Когда в 98-м начал принимать дела, — рассказывает Владимир Николаевич, — сразу обратил внимание на многочисленные документы, приказы, в которых постоянно указывались недостатки и упущения в работе лесничего Владимира Кравцова. То у него вырубка незаконная, то нарушения технологические отмечены. Ему — замечания, выговоры, снижения или лишения премии. А с Кравцова все эти взыскания как с гуся вода.
     Вот приказ по лесхозу от 24 октября 1997 г.: “За низкую охрану лесов, непринятие должных своевременных мер к лесонарушителям... объявить выговор”. Вот бумага от 8 апреля 1998 года: “В связи с невыполнением плановых объемов работ... отменить выплату персональных надбавок”. А вот приказ от 26 июня 1998 года: “За допущение самовольных порубок леса, обнаруженных в ходе комплексной ревизии... лишить премии”.
     Кстати, в приказах по лесхозу за Кравцовым числится больше всего именно самовольных порубок. И серьезным ударом по ушлому лесничему могли стать результаты комплексной проверки Московского управления лесами.
     — Даже москвичи обалдели, — говорит Сарафанов, — когда установили в хозяйстве Кравцова факты просто диких хищений. Например, отводится делянка под вырубку. Леса там на полторы тысячи кубов. А показывается на выходе около пятисот кубометров заготовленного леса. Тысяча кубов продается на сторону. Один кубометр древесины — рублей семьсот тянет. Вот и считайте, 700 тысяч рублей в свой карман. Арифметика простая.
     13 ноября в городском Истринском суде слушалось дело “Кравцов против лесхоза”. Городское правосудие под председательством судьи Татьяны Масютиной грудью защищает скандального лесничего, с треском отменяет все решения Московского управления лесами и восстанавливает истца на работе. Лесхоз апеллирует к областному суду, там рассматривают дело и посылают его на повторное рассмотрение в ту же Истру. Горсуд стоит против областного, как еврейский синедрион против Пилата и так же твердо и непреклонно настаивает на первоначальном решении.
     — Что было делать, — сетует Владимир Сарафанов, — тут или судись бесконечно, или делами занимайся. Другого не дано. Я вызвал Кравцова, поговорил с ним по-человечески. Мол, у каждого бывают ошибки. Предлагаю подвести черту под прежними вашими нарушениями. Начните работать с чистого листа.
     Кстати, говоря о начинаниях новой жизни, Сарафанов имел в виду не только прекращение хищений, но и выполнение Кравцовым прямых служебных обязанностей. Например, все лесничие должны заниматься воспроизводством леса. За сезон высаживается каждым до 70—80 гектаров молодняка.
     — Мы еле-еле смогли заставить его посадить 5 гектаров, — говорит Сарафанов, — а начали позже смотреть: по хозяйствам приживаемость 95 процентов корней, а у него вполовину меньше. Не нужен ему лес. Только бы хапать.
* * *
     Как именно Кравцов представлял себе чистый лист, выяснилось довольно скоро.
     Снова был сентябрь, только теперь уже 2000 года. В 39-м квартале шли плановые лесные работы. И вдруг оттуда звонок: у нас ЧП. Что случилось? У Кравцова работает бригада. Валят лучшие деревья. Трелюют трактором.
     Когда на делянку выехала комиссия лесхоза, выяснился и размер ущерба: более 250 великолепных отборных деревьев было срублено и отскладировано-приготовлено, по сути, к левой продаже. Деревоматериал заготавливался варварски — из целого дерева вырезались лучшие куски. Все остальное бросалось здесь же, прямо на делянке.
     Сарафанов разбил дело на две части — о хищении государственного леса и о грубом нарушении техники безопасности при производстве лесохозяйственных работ. Подробности хищения он передал в местную милицию, а по своей линии влупил Кравцову строгий выговор и поставил вопрос о целесообразности пребывания Кравцова в должности лесничего. А дальше начинается самое интересное.
     С выговором Кравцов опять бежит прямиком в городской суд. И суд опять признал выговор незаконным. Лесхоз по новой апеллирует в областной суд и одновременно передает городским правоохранительным органам 18 листов документов по этому делу — акты, объяснения, доказательства нарушений и хищения. И что же?
     — Все наши бумаги просто затеряли, — говорит директор лесхоза. — То их в прокуратуру отправили, то обратно в милицию. Полтора месяца они болтались вообще без регистрации неизвестно где. Дошло до того, что мы пошли по всем подряд милицейским и прокурорским кабинетам: у вас наши бумаги? Бесполезно. Более того, мы уже сами установили, что Кравцов для суда представил подделанную технологическую карту. Мастер Валентина Осипова созналась, что тот просто заставил ее изготовить фальшивку. То, что это фальшивка, видно невооруженным глазом. Только не глазом судьи.
     Причину странной любви судейского чиновничества к нечистоплотному лесничему в лесхозе объясняют с прямотой падающего дерева:
     — Подмазал их Кравцов. Может, дармовым калиброванным лесом, а может, и деньгой. Всем ведь нужен на дачку сруб и под баньку, и под дом. Как же теперь выдать и дать в обиду благодетеля?
* * *
     Бревном ли, рублем ли сдружил себя Кравцов с сильными мира сего — не ведаем. Может быть, им, сильным, приятно, что называется, “иметь своего лесного человечка”.
     Одно ясно — дело Кравцова и впрямь становится каким-то заколдованным. Этим делом занималась столичная природоохранная прокуратура. Следователь Эдуард Колесников собрал богатейший материал, где были убедительно доказаны и грубейшие нарушения охраны труда, и даже впервые была официально названа цифра хищения — 44 тысячи рублей. Даже суровый следователь был убежден, что правосудие все же свершится, как вдруг следует очередная судебная реформа — и природоохранную прокуратуру разгоняют к едрене фене. Дело снова зависает. Лесхоз отписывает в областной УБЭП — в ответ молчание. Повторное письмо — ни ответа ни привета. Более того, в недрах судейской машины пропадают все оригиналы актов, объяснений, приказов. Остаются только бледные копии копий. Куда делись подлинные документы — не знает никто.
     А Истринский городской суд стоит на своем: невиновен — и баста. Причем стоит только удивляться “логичности” выводов тамошних судопроизводителей. Так, “именем Российской Федерации” та же самая судья Т.И.Масютина устанавливает, что самовольной порубки не было. Как так? А так — есть фальшивый техбилет и утверждение Кравцова, что “начальство было в курсе”. Этого, оказывается, достаточно.
     “Не установлен также и факт хищения...” — читаем далее. Конечно, если Кравцов говорит, что не похищал, — значит, так оно и есть!
     Но самый замечательный перл судейской изобретательности, безусловно, в следующем пассаже. Когда речь заходит о том, что на трелевке работает совершенно посторонний человек, судья Масютина предлагает свою версию: “То обстоятельство, что бывший рабочий лесхоза Курило работал на заготовке древесины в то время, когда он находился на пенсии и не состоял в трудовых отношениях с ответчиком, не может быть признано как нарушение трудовой дисциплины со стороны истца”. Логика здесь, видимо, такая: Курило в прошлые годы работал в лесничестве. А то, что никаким боком теперь не касается ни лесничества, ни лесхоза, — так то не беда. Дело-то он знает! И опять — двадцать пять. Интересно, как бы отреагировала судья Масютина, если бы мы предложили ей следующую аналогию: на судебное заседание вместо нее самой является какой-нибудь отставной судья-пенсионер и начинает неспешно творить хитрые судейские процедуры. Он на пенсии давно? У него нет документа, разрешающего заниматься судебной практикой? Пустяки. Дело-то житейское! Но вряд ли оно понравилось бы самой Масютиной.
* * *
     Словом, когда после долгих дебатов, разбирательств, после многочисленных заседаний в городском, областном судах наконец состоялось очередное судейское действо и было в очередной раз объявлено, что коварный похититель леса чист аки агнец, даже выдержанный и поднаторевший человек — начальник службы государственного контроля Московского управления лесами Станислав Дмитриевич Обухов не выдержал и прямо по-детски сказал:
     — Но ведь он же жулик...
    



Партнеры