Морализатор хаоса

Бартенев не “белая” ворона, а “рыжая”

15 января 2002 в 00:00, просмотров: 297
  Знаменитый авангардный художник Андрей Бартенев никогда не оголяет свою безусловно светлую (внутри) голову. То на ней панамка, то кепка. Или вязаный беретик. Еще экстравагантней смотрится какой-нибудь плюшевый капор болотного цвета. В таком виде (плюс, предположим, оранжевый свитер, бирюзовые брюки, огромных размеров платформы и обязательные очки немыслимых форм) художник Бартенев появляется в клубах, магазинах, аэропорту “Шереметьево”. Чем вводит буквально в ступор окружающую толпу. И это понятно: неординарный художник просто обязан быть “белой вороной”. И только нам припертый к стенке Бартенев наконец признался, что от рождения он... темно-рыжий.
     — Говорят, что ты почти съехал на Запад и свои знаменитые перфомансы устраиваешь только там...

     — Да ничего подобного. Вот буквально в ноябре-декабре в Москве было сразу два перфоманса подряд: “Нашествие хлебных крошек” и “Прыжок женщины перед мужчиной”. Последний проводился в день борьбы со СПИДом.
     — Кстати, я заметила — ты часто участвуешь в подобных мероприятиях. Осознанно?
     — Меня часто приглашает организация “Врачи без границ”, и я всегда откликаюсь с удовольствием. Тем более это совпадает с моими принципами.
     — И что за принципы?
     — Мне кажется, что своими красочными акциями я показываю, как радостно и хорошо жить. Лучше всего не пугать какими-то ужастиками, а дать людям оптимистический заряд.
     — Ты сам употреблял наркотики?
     — Я никогда не пробовал не только наркотики, но и сигареты с алкоголем.
     — В чем же ты черпаешь удовольствие?
     — Естественно, в творчестве. Еще не представляю себе жизни без яблок. И без танцев. Сегодня до упаду буду плясать на дискотеке с друзьями.
     — Встретила в Интернете твою статью под названием “Материализатор хаоса” и сразу подумала: “Не материализатор, а морализатор”. Звучит?
     — По-моему, тоже ничего...
     — Скажи, тебе сейчас 32 года, ты известный человек не только у нас. А в душе ты кто?
     — Надеюсь, что еще ребенок. По крайней мере, пытаюсь воспринимать мир таким же чистым и светлым, как дети. Почти не читаю газет и не смотрю телевизор, стремлюсь избегать неприятных знакомств, даже если они сулят какие-то материальные блага.
     — Своей одеждой ты всегда повергаешь публику в шок. Признавайся — когда в последний раз носил джинсы?
     — Нет, почему, я ношу и джинсы. Только каких-нибудь нестандартных цветов. Я люблю такие... электрические цвета: оранжевые, бирюзовые. Перед Новым годом мне подарили совершенно замечательную красную джинсовую юбку, ношу с удовольствием. А то, что кого-то я там ввожу в шок, мне безразлично. Начнем с того, что я абсолютно близорук и не смотрю по сторонам.
     — И у тебя никогда не было комплексов?
     — Ну, может быть, и бывают иногда. Но в такие моменты срабатывает эффект отчаянного прыжка. Что будет — то и будет. Мне кажется, так намного легче жить. И вообще, копаться, например, в неурядицах — это хуже всего. Вот живешь сегодня — говори себе: “Все хорошо”. Смотришь — уже и вчера вроде было хорошо. А назавтра будет еще лучше... И потом уже думаешь: “Ой, а как год-то хорошо прошел!”
     — Да вы, батенька, оптимист!
     — Вот такой у меня настрой на позитивное восприятие мира. Лучше посмотри, какую я новую шапочку соорудил. Шапка-ушанка из трех грелок. Специально для любителей зимней рыбалки. Обшита клеенкой от детского бассейна с изображением рыбок. Очень удобно — налил в грелки горячей воды и уди себе на морозе.
     — В таком случае нужно еще с собой таскать микроволновку, чтоб водичку время от времени подогревать.
     — Ну ты хочешь, чтобы все сразу было...
     — А откуда они, идеи, вообще берутся?
     — Про грелки не я придумал — это такой проект журнала “Дизайн иллюстрейтед”. Но иногда мне помогают, например, коллеги. Не так давно Петлюра подарил безумный материал — напоминает теплоизоляцию в холодильнике. Я и сделал костюм холодильника. Надеюсь показать его на вручении премии “Триумф” в конце января. Я стал одним из стипендиатов этой премии для молодых авторов. Самое удивительное, что рекомендовал меня Эрнст Неизвестный, которому я однажды в его нью-йоркской студии показал фотографии своих перфомансов, и это было совершенно случайно.
     — Скажи, кто ты на самом деле?
     — Сразу подчеркиваю, что я не дизайнер и не модельер. Скорей художник и скульптор. Мои объекты — это не костюмы. Это, если хочешь, движущиеся, падающие, какие угодно, но скульптуры.
     — Хорошо — пусть о скульптурах наша публика знает более-менее, но о твоей живописи и графике почти ничего...
     — Признаю, несколько маленьких выставок в Москве — это ничто. Но вот как раз теперь из Тель-Авива через Нью-Йорк в Амстердам перемещается мегаинтернациональная выставка, которая должна закончиться аукционом “Сотби”. У меня там несколько работ — четыре графических и два объекта из прошлой моей акции “Курящие губы на асфальте”.
     — А что это за разговоры о каких-то акциях в привилегированных западных поместьях?
     — Не отрицаю — действительно были такие акции в великолепных парках частных замков в районе Пуатье во Франции. Я ставил там перфомансы “Лебединое озеро” и “Щелкунчик”. Публика была вполне адекватная, без золота и бриллиантов.
     — Многие знают об “историческом” рукопожатии с Пако Рабанном в 1994 году в Риге на фестивале авангардной моды. Некоторые догадываются, что твои работы есть у Эндрю Логана (даже не будем его представлять). Но что это за принцессы с баронессами, которые стали твоими фанатками? Открой тайну.
     — Никакой тайны нет. Просто у меня была серия таких скульптурных котов по имени Костя. Одного купила индийская принцесса Ома (она живет в Монте-Карло), а другого — баронесса Дельвиг, и он сейчас проживает в Париже.
     — Коты устроились замечательно. А ты?
     — А что я? У меня мастерская в районе Таганки. Моя семья живет в Подмосковье...
     — Тебя не тянет на историческую родину, в Норильск?
     — Не знаю — пока нет...
    




Партнеры