Банный специаЛИСТ

Как обозреватель “МК” постигала особенности национальной бани

20 января 2002 в 00:00, просмотров: 581
  Баня — неотъемлемая часть нашего образа жизни.
     Более того, баня — это одна из отличительных черт нашего образа жизни, выделяющая его в ряду прочих образов, где бани играют лишь скучную роль помывочно-оздоровительных заведений. Конечно, наша баня тоже предполагает совершение некоторых действий, связанных с уходом за телом и волосяным покровом, но главное в ней — все-таки не тело, а душа. Праздник для души — вот что такое наша баня. Праздник, который всегда с тобой, поскольку бань у нас, слава богу, много — и хороших, и разных, и личных, и общественных. Можно париться и днем, и ночью, и в одиночку, и парами, и в дружеской компании, и с кучей совершенно незнакомых голых людей.
     Будучи частью нашего образа жизни, баня не стоит на месте, а развивается вместе с ним. Особенно резкие перемены в банном деле произошли за последние десять лет. Страна повернулась к рынку, и бани, чутко отреагировав на изменения в требованиях клиентуры, метнулись туда же.
     Что же сегодня представляет собой наша исконно русская баня? Чтобы выяснить ответ на этот вопрос, я посетила бани трех основных типов:
     баня, где только женщины;
     баня, где только мужчины;
     и баня, где разнополые граждане.
Женская парилка строгого режима
     Вход в женское отделение обыкновенной публичной бани во дни моей молодости стоил от двадцати до пятидесяти копеек и был доступен всем — и пенсионеркам, и студенткам. Теперь с меня взяли триста рублей за два часа без веника. Про веник и прочие необходимости сказали, что их можно получить за дополнительную плату у банщиц.
     Банщиц оказалось сразу три. Раньше здесь бездельничала одна горластая баба в грязно-белом халате, которой ни до чего не было дела. Теперь вместо нее по залу деловито расхаживали немолодые, сильно накрашенные гражданки с бегающими глазами. Одеты они были в строгие черные костюмы и туфли на шпильке. На фоне розовых клиенток с оголенными телесами такая форма одежды выглядела вполне устрашающе. Я сразу вспомнила фильмы про фашистские концлагеря и гестаповок.
     “Простыня, полотенце, шапка, ничего не надо”, — пробурчала банщица, кинув на меня оценивающий взгляд. Оценила явно не высоко. “В том кабинете место свободное, занимайте”.
     В “кабинете” размером с половину железнодорожного купе кроме меня поселили еще трех дам и закрыли нас от прочего мира ситцевой занавесочкой, чтобы мы не смущались. Но поскольку мы и друг друга никогда раньше не встречали, занавесочка мало помогала. Нам было тесно и неловко. Но делать нечего: раз пришли в баню — надо раздеваться и париться.
     Только я подошла к парилке, как оттуда стали всех выгонять. Женщина атлетического сложения открыла окно, дверь, устроила жуткий сквозняк, принялась подметать, колдовать с какими-то пузырьками. Оказалось, это штатная парильщица — теперь в бане такая должность заведена. Она поддает пар по расписанию, раз в час, и сейчас у нее стадия подготовки.
     Полчаса я слонялась по бане, не зная, чем заняться, пока наконец не раздалась команда: “Женщины, париться!” Истомленные ожиданием дамы толпой двинулись занимать места. “Опаздывать нельзя, — объяснила маленькая женщина в огромной войлочной шляпе. — Пропустишь момент — все. Дверь запрут изнутри и больше никого не впустят”.
     Парильщица учредила поистине армейскую дисциплину, и женщины слушались ее как шелковые. Две толстушки стали шептаться, так она их мигом на место поставила: “Тихо, женщины! Пар спугнете! Здесь не разговаривают”. Оказалось, что и вставать, менять место, выходить из парилки тоже нельзя по той же загадочной причине: пар спугнешь. Только если совсем плохо станет, начнет гражданка набок заваливаться, тогда, так и быть, позволят дверь приоткрыть и выскользнуть из горячей утробы на воздух.
     За сто рублей парильщица оказывает индивидуальную услугу — парит веником. У меня на глазах на эту удочку попалась китаянка.
     Парильщица старалась не ударить в грязь перед иноземцами и не уронить честь земли русской, поэтому лупила веником со всей силы, так что у китаянки от ужаса глаза косить стали. Но терпела и молчала дочь великого народа. Видно, тоже не хотела показывать слабость перед нами. Или просто не знала нашего языка.
     Общество в бане собралось вполне приятное. Кроме китаянки еще присутствовали две крошечные вьетнамки — такие худые, что на них жалко было смотреть, одна красотка негритянка и пятеро родственниц — усатых южанок от пятнадцати до пятидесяти лет одинакового тяжелопопного сложения.
     Российская сторона была представлена в основном благополучного вида дамами и девушками. Они приходили поодиночке и парами и очень серьезно “занимались собой”.
     Лица сосредоточенные, напряженные — ни улыбок, ни шуток. С упоением трут себя, мажут, давят, массируют, стригут, выщипывают. Друг другу помогают — точно обезьянки, когда блох ищут. Разговоры все о том же: кто каким волшебным составом себя мажет и что из этого получается.
     “От женщин все же редко услышишь что-нибудь новое”, — подумала я и нырнула в наш “кабинет”, под занавеску. Две мои соседки уже расположились там — они потягивали пиво и вели светскую беседу. Обсуждали, как ни странно, нечто совершенно новое. На Ленинградском шоссе, оказывается, теперь можно взять проститутку “на семью”. Супруги едут вдвоем и выбирают себе девушку по вкусу, и какая-то приятельница у них уже участвовала в таком мероприятии (я, правда, не поняла, на чьей стороне она сражалась), а они теперь обсуждали ее впечатления и взвешивали плюсы и минусы.
     Услышав про такие штуки, я почему-то сразу вспомнила, что окуналась после парилки в бассейн, и очень об этом пожалела. И стала скорее собираться домой, в полной уверенности, что получила за свои триста рублей все мыслимые удовольствия.
Мужская
     Попасть в баню с мужчинами мне было сложнее, но помог случай. Как-то раз я написала заметку о некоем подразделении, где люди в погонах старались добросовестно работать, и кое-что у них даже получалось. Заметка моя этим людям чрезвычайно понравилась. Они решили отблагодарить и пригласили меня в баню.
     Я, честно сказать, опешила. Какая мне радость париться вместе с совершенно незнакомыми мужчинами? К тому же они занимают определенные служебные позиции — всякие там полковники при исполнении. А я, во-первых, журналист, во-вторых, другого пола, и мне тоже надо немножко думать о своей репутации.
     Разумеется, я нашла какой-то предлог и вежливо отказалась, но люди в погонах не отступали. Долбали меня месяца три, пока я наконец не сдалась: “Ладно, поедем, только париться я не могу по состоянию здоровья”. Они очень обрадовались: “Конечно-конечно. Просто посидим, покушаем”.
     Оказалось, ехать нужно довольно далеко за город. Транспорта у военных не было, поэтому мне пришлось за ними заезжать и везти на своей машине. Они сидели смирно, под руку не советовали, но иногда все-таки давали понять, что я слишком медленно еду.
     Заветная баня находилась на территории воинской части и предназначалась для местного командования. Мои гостеприимцы сразу разделись и бросились в парилку, а я устроилась в “комнате отдыха” у накрытого стола и включила телевизор. Минут через двадцать они вышли — красные, распаренные, в мокрых простынях. Но я-то, конечно, сижу одетая — свитер, юбка, сапоги.
     Расселись военные люди за столом, стали разливать, поднимать тосты. Мне пить нельзя. Я за рулем, мне еще их обратно в Москву везти. Сижу трезвая, чинная, смотрю телевизор.
     Выпили, покушали, остыли. Опять надо в парилку идти.
     Я сижу. Все новости посмотрела по всем каналам. Жалею, что книжку с собой не взяла. Тут друзья мои опять вернулись. Снова давай наливать, выпивать. С каждым тостом им все веселее. Кричат, руками машут, анекдоты пошли, кто-то матом ругнулся. Хорошо сидим.
     Теперь, говорят, айда в бильярд играть. Мы тебя живо научим.
     Пошли учиться. Мне кий дали подержать. Сами вокруг стола ходят, примеряются. Я на них смотрю, любуюсь. Хорош собой голый военный человек, когда завернут в мокрую простыню ниже пояса, а если еще жирком оброс по периметру, ему и вовсе цены нет.
     Потом снова парились, снова выпивали. Я снова телевизор смотрела. Главный полковник вдруг стал рассказывать, как он на выходные ездил в область, по дороге женщину подвез на машине, так она его к себе в баню пригласила, и, представьте, чудесно он с ней попарился, замечательная женщина, простая такая, веселая, никаких комплексов.
     Я поняла, что это тонко замаскированный дружеский намек. Надо срочно брать пример с той славной женщины. А то я слишком закомплексованная.
     Но, честно говоря, к тому моменту я уже порядком подустала от мужской бани, да и голова у меня разболелась. Выпили мои гостеприимцы изрядно, и я надеялась, что они вот-вот начнут собираться. Я развезу их по домам и наконец вздохну с облегчением.
     Зря надеялась. Еще не вся программа была выполнена.
     В кустах оказался рояль. К нам на огонек этаким сюрпризом завернул еще один военный человек, но уже не в простыне, а с гитарой. Ему, конечно, тут же налили, он ударил по струнам, и следующие полтора часа вся компания ревела жизнерадостные советские песни про родину и про любимую. От меня ждали восторгов и аплодисментов, а я могла уже только криво улыбаться. Но даже кривая улыбка искренне радовала эти добрые сердца и заставляла затягивать песню за песней и опрокидывать стакан за стаканом.
     Спаслась я чудом. Как я сейчас понимаю, отпустили меня только потому, что баня подошла к той стадии, когда военным настоятельно требовалось подключить к празднику славных женщин без комплексов, а мое присутствие мешало им разворачиваться в марше.
Совместная
     Банные неудачи повергли меня в уныние. “Все ходят в баню, все восторгаются, оздоравливаются, хвастаются, а у меня ничего не получается”, — ныла я, и муж решил меня утешить. Сводить в хорошую, правильную баню. Пусть будет дорого, но зато на высшем уровне.
     Взял “Московский комсомолец” и выбрал по объявлению “баню, сауну”. Смотри, говорит, как хорошо. Недалеко от дома, и все есть: и бассейн, и джакузи, и солярий, и бильярд, и комната отдыха на десять человек. Позвонил, заказал, и мы поехали, предвкушая праздник. Зима, темно, холодно, а нас ждет уютная банька, где все будет по-домашнему — без лютых парильщиц и голых военных с гитарами.
     Оказалось, наша баня находится в подвале обычного жилого дома. Минут пять мы бились об железную дверь без какой-либо вывески, пока к нам не вышел крепкий молодой человек с короткой стрижкой — в шлепанцах, спортивных штанах и черной футболке. “Вы в баню, — сказал он твердо. — Следуйте за мной”. И повел нас вниз по темной лестнице.
     “Раздеваться здесь”, — он открыл дверь в большую комнату с длинным столом. Мы зашли. Молодой человек прошел в дальний угол и с гордостью ткнул в него пальцем: “Комната отдыха”. Оказалось, в углу пробита арка в соседнюю комнатушку. Комнатушка была крохотная, и помещалась в ней только кровать фантастических размеров.
     Чудовищное лежбище недвусмысленно говорило само за себя. Казалось, от него поднимаются миазмы и испарения. Мы скорее отошли от комнаты отдыха и больше к тому углу не приближались.
     “Баня, бассейн прямо по коридору. Туалет за углом. Белье — семьдесят рублей комплект”, — строго сказал молодой человек. “Хорошо-хорошо, мы все поняли. Ну, мы уже можем раздеваться? Здесь никто больше ходить не будет?”
     Молодой человек твердо сказал “нет” и ушел, а мы закрылись, разделись, завернулись на всякий случай в полотенца и радостно почапали по коридору непосредственно в “банный комплекс”, то есть в большой зал с мрачными сводами. Посередине мерцал бассейн с пристройкой-джакузи, а сауна размещалась в углу и представляла собой довольно тесную кабинку со стеклянной дверью.
     Температура там сначала была сто градусов, но как только мы зашли, упала до пятидесяти и выше никак не поднималась. Но ничто не могло испортить нам настроения. “Перегреваться вредно для здоровья, — решили мы. — Пойдем лучше поплаваем”. Однако вода в бассейне оказалась ледяной, и о том, чтоб туда опустить хотя бы ногу, не могло быть и речи.
     Оставалась ванна-джакузи. Там тоже вода была холодная, но хотя бы имелся кран с горячей водой. Так что спустя пятнадцать минут мы уже смогли залезть в ванну и попытаться включить “великолепные массажные струи, которые расслабят и укрепят ваше тело”.
     В этот момент в нашем банном комплексе вдруг появился молодой человек в черной футболке. Он извинился и проследовал через зал в дальнюю дверь. Мы переглянулись. Хорошо, что мы сидим в этой джакузи по горло в воде. А если бы стояли?
     Не успели мы выразить друг другу свое возмущение, как в зал вошел новый мужчина, которого мы еще не видели, с любопытством огляделся и тоже двинулся к дальней двери. Спустя минуту из нее, наоборот, вышел уже третий мужик — в телогрейке, глянул на нас, смутился и быстро пошел вверх по коридору.
     Следующей была женщина. “Ванну не включили? — закричала она из другого конца зала. — Сейчас включим. Я здесь буду рубильник туда-сюда, а вы вон ту кнопку под краном давите”. Мы давили, давили, но ничего не получалось. Великолепные струи не оживали. “Ну, давайте я сама”, — сказала женщина и пошла к нам.
     Бежать было некуда. Мы сидели в воде, пытаясь прикрыться руками, а женщина, перегнувшись через нас, истово жала кнопку. В конце концов великолепные струи потихоньку забулькали. “Через десять минут выключится, — сказала женщина, вытирая пот со лба. — Если еще захотите, вы тогда на кнопку сильнее давите”.
     “Скажите, пожалуйста, а кто эти люди? Они так и будут здесь все время ходить?” - спросила я. “Так ведь у нас авария, — вздохнула женщина. — Там трубу прорвало, аварийку вызвали. Воды по колено, надо идти собирать”.
     Мы сидели в ванной-джакузи и боялись пошевелиться, а мимо нас ходили и ходили люди. Некоторые делали вид, что нас не замечают. Другие, наоборот, всякий раз извинялись. Третьи заранее кашляли, чтоб мы успели спрятаться поглубже.
     Постепенно я начала привыкать к такому положению. Ну ходят и ходят себе. Они ходят, мы расслабляемся. Каждому свое. Только жалко, что мы не используем все заявленные и уже оплаченные нами блага. Ту же сауну, например. Может, пока мы сидели в ванной, она уже нагрелась? И где, кстати, обещанные солярий и бильярд? А тут еще и великолепные струи закончились, и реанимировать их без волшебной женщины мы сами, конечно, не сумели.
     “Будем пытаться выходить”, — решили мы. Муж вышел на сушу первым, завернулся в полотенце и встал у дальней двери на часах. Наступила моя очередь рисковать. Я мигом оказалась на верхней ступеньке лесенки, и тут... раздался предупредительный кашель. Нервы не выдержали, сердце дрогнуло, нога поскользнулась, и я рухнула с лесенки на пол с тихим стоном.
     Муж потом рассказывал, что это было как в мультфильме. Только что стояла, и вдруг — раз. Исчезла в мгновение ока.
     ...Из бани мы поехали прямо в травмопункт. Там было не менее интересно, чем в бане, но это тема для другой статьи.
* * *
     Подводя итоги проведенному исследованию, следует сказать, что у современных бань, несмотря на все их качественные различия, остается много общего.
     Прежде всего интерьер, для которого уже выработался особый банный стиль, основанный на дешевых представлениях о восточном богатстве. Этот стиль подразумевает непременные арки, массивные золотые ручки на дверях, зеркала в диких рамах, вдоль которых вьются зеленые пластмассовые лианы, на полу по возможности — пыльные красные дорожки с азиатским рисунком, на стене — переливающаяся картина с водопадом. “Восточная” атрибутика с претензией на роскошь причудливо сочетается с нарочито дешевыми, деревянными, “русскими” элементами: длинным столом, лавками, самоваром и собственно парилкой.
     Все вместе это и создает неповторимое лицо российской бани начала XXI века, не похожее ни на что на свете.
     Еще одно общее свойство, которое мне хотелось бы отметить, относится не столько к внешнему облику бани, сколько к ее загадочной русской душе. Оно выражается в том, что поход в баню всегда связан с некоторыми неожиданностями.
     Баня редко полностью соответствует тому, как вы ее себе представляете и чего от нее ждете. Как правило, в ней есть какая-то изюминка, о которой вы и не догадывались. Скажем, неожиданно выясняется, что париться надо не тогда, когда вам хочется, а по расписанию. Или неожиданно появляются зрители, которые ходят взад-вперед мимо вашего обнаженного туловища.
     Вариантов подобных неожиданностей — множество. Но похоже, что именно они и вносят в нашу баню чудесное ощущение праздника. Праздника, который всегда с тобой.


Партнеры