“Я схватился за рану и потерял сознание”

Первое интервью на больничной койке олимпийский чемпионСагид Муртазалиев дал “МК”

21 января 2002 в 00:00, просмотров: 458
  Что с Сагидом Муртазалиевым? Об этом постоянно спрашивают читатели.Как чувствует себя после ранения олимпийский чемпион 2000 года и капитан сборной России по вольной борьбе? Сам спортсмен так объясняет пренеприятнейшую историю возле гостиницы “Орленок”, которая случилась в ночь под Старый Новый год: во время стычки с группой чеченцев он получил опасное ножевое ранение, при этом сам умудрился застрелить двух человек.
  
   У ворот госпиталя имени Бурденко стоит мощный заслон из дагестанцев — и это только первый пикет. Следующий — у входа в больничный корпус, третий — на 6-м этаже, в холле торакального отделения. Тут круглосуточно дежурят 30—40 настороженных спортивных парней с короткими стрижками и характерными “борцовскими” сплющенными ушами, на диванчиках брошены пальто, полушубки... Вся сборная России, включая главного тренера Джамбулата Тедеева, сторожит Муртазалиева так, что муха не пролетит. А еще родственники, друзья... В общем, журналистам сюда хода нет.
     Мы стали единственными корреспондентами, которым удалось пробраться через все кордоны в палату, где лежит известнейший российский спортсмен. В госпиталь меня провел... председатель Госкомитета по рыболовству Евгений Наздратенко. Ведь дагестанским караулом распоряжается начальник Рыбвода Каспия Набиюла Карачаев. Он-то и объяснил, что охрана чемпиону крайне необходима: оба убитых им чеченца — из сильных тейпов, и потому есть все основания опасаться мести кровников. Правда, осталась еще надежда, что “старшие” (главы дагестанского и чеченских родов) сумеют договориться — сейчас как раз идут интенсивные переговоры.
     Мы уже писали, что Муртазалиев застрелил напавших на него чеченцев Бихоева и Магомадова из пистолета Макарова, который оказался краденым. Как удалось сразу же установить следствию, “ПМ” был похищен в Таджикистане. Обоймы к нему тоже оказались “палеными”: одна украдена из воинской части в Северной Осетии, другая — в Приднестровье. Так что теперь чемпиону грозят неприятности.
     Вот что рассказал о происшествии сам спортсмен в своем первом интервью (робко добавив: “Евгений Иванович, присядьте на койку. Можно, во время интервью я буду держать вас за руку?”).
     — Мы с другом прилетели из Дагестана. Зачем? К Евгению Ивановичу — я договорился с ним о встрече в понедельник. Братья и друзья советовали остановиться на частной квартире, но мы поехали в “Орленок”, где часто бываем. Сняли номер на 21-м этаже, пошли попариться. Полчаса прошло — врываются двое, в полупьяном виде, и что-то говорят по-чеченски. Я им: “Не понимаю, я из Дагестана. Объясни по-русски”. А они: “Как это — не понимаешь?!”
     В общем, неприятный инцидент получился. Один меня стукнул кием по голове. Потом из парилки вышел мой друг, и началась драка. Чеченцы стали звонить своим, и через несколько минут их в сауне собралось не то трое, не то четверо, а может, и пятеро. Наверное, жили в “Орленке”. А у меня телефон и записная книжка остались в номере.
     Охрана предложила выйти на улицу. Вдвоем с другом спускаемся вниз. Видим, перед входом, у стоянки, стоят уже 12—13 чеченцев. Один подошел: мол, ребята были пьяные. “Ну, — говорю, — пусть извинятся”. Но тот, что был в сауне, отвел меня в сторону: “Вы же нас побили...” — “И чего ты хочешь?” — только и успел спросить я. “Вот тебе за это!” — и нож в сердце. Я почувствовал: фонтаном кровь бьет. Схватился за рану и стал терять сознание...
     — Сагид, откуда же взялся пистолет, из которого ты застрелил Бихоева и Магомадова?
     — У меня дома на законном основании есть оружие, которое я ношу при себе. Но здесь мне пистолет не был нужен, и его не было. Не знаю, откуда он взялся. Может, я выхватил его у кого-то из нападавших... Не помню, потому что был в шоке от раны. Ко мне уже приходил следователь, но я пока был не в состоянии с ним разговаривать.
     — Как ты себя сейчас чувствуешь?
     — Голова еще болит, кружится... А всем читателям “МК”, которые болеют за меня, я хочу передать огромное спасибо.
     Сагид уже пытается ненадолго вставать. Правда, при малейшем усилии, даже просто при разговоре, с его лба градом льет пот: слишком много крови потерял. К тому же в небольшой, просто обставленной палате на четыре койки, куда набился добрый десяток любопытствующих, душновато. Видно, что спортсмен устал.
     — Евгений Иванович, — обращаюсь к Наздратенко, — вас с Муртазалиевым связывают деловые отношения?
     — Только личные. Я-то борцом уже не стану, — улыбается глава госкомитета. — Мне советовали не ездить в Бурденко, потому что, дескать, сомнительное это дело. Но я ответил: плевать!
     По словам Наздратенко, его тесная мужская дружба с выдающимся спортсменом началась в 2000 году, когда сборная полтора месяца дожидалась во Владивостоке отправки в Сидней, на Олимпиаду. А продолжилась, когда Евгений Иванович открывал в Кизляре (откуда родом Муртазалиев) памятник погибшим приморским омоновцам и возил туда группу солдатских матерей — спортсмен выделял охрану и помогал с организацией поездки. Именно тогда бывший губернатор Приморского края стал относиться к 26-летнему чемпиону как к сыну, и теперь они дружат семьями. Жена Муртазалиева ждет второго ребенка, а потому приехать к раненому мужу не смогла.
     После операции, сделанной в ночь с 13 на 14 января в 1-й Градской больнице, и нескольких часов, проведенных в реанимации, спортсмена перевезли в госпиталь имени Бурденко.
     — У него колото-резаная рана левой стороны грудной клетки, но сердце не задето, повреждено только легкое. Кровопотеря средней степени тяжести. Состояние средней тяжести, близкое к удовлетворительному, как обычно бывает после столь тяжелого ранения, — рассказал заведующий торакальным отделением Андрей Васюкевич.
     — Удар был рассчитан так, чтобы попасть в сердце?
     — Вполне возможно.
     Я поинтересовалась у завотделением, не мешает ли медикам большое количество посторонних. “У нас бывают такого рода пациенты”, — уклончиво ответил врач. И показал в угол кабинета, где скромно притулилась зеленая труба гранатомета с изящно выполненной дарственной надписью.
    


Партнеры