"Тату": Попытка искушения

Соблазнить Америку — новая цель русских нимфеток

23 января 2002 в 00:00, просмотров: 1049
  То что русский поп и дэнс (вот с роком, конечно, посложнее) медленно, но верно поперли на Запад, — это уже не вероятность, это — очевидность. Другое дело: реальных фактов — пока всего два. Периодическое фигурирование на MTV-Europe недешевых клипов Алсу и третье место в британском чарте ростовского дуэта “ППК”. Все остальное — старательно раздуваемый из мухи цеце носорог. Куда провалился заключенный пару лет назад рекорд-гигантом “BMG” контракт с певицей Линдой? Где заявленные французские релакс-альбомы, “новая” “Энигма” от Макса Фадеева? Чего там понаписюкала группа “На-На” на голливудских студиях? Сплошная пыль в глаза, муть, звездная перхоть.
     Заключенный прошлой весной контракт русского отделения суперлейбла “Universal” с дуэтом “Тату”, в котором вроде прозрачно намекалось на воплощение поющих нимфеток и на Западе, тоже можно было б простебать, как бахвальные узоры вилами на воде. Но — из неангажированных источников дошел вот до “Мегахауса” слушок, что американские важные дяденьки-продюсеры, миллиардеры действительно писают кипятком от наших малолеток в школьных гольфиках. Сам Билл Роуди (основатель мировой сети MTV) побросал давеча на церемонии VMA-2001 (где “Тату”, помнится, получили приз как “лучший артист из России”) аппетитно-толстопопых Бритни Спирс и Дженнифер Лопез и спустился из VIP-ложи, чтобы усесться с русскими малышками “Тату”. Энергичная Юля Волкова тут же взяла дядю в оборот, заобнимала, зацеловала — порозовевшему от удовольствия миллиардеру пришлось даже закрываться от назойливых камер (чтоб чего совсем уж скабрезно-педофиличного не наснимали).
     Чтобы избежать кривотолков, удостовериться в серьезности намерений и степени возбуждения западных воротил от проекта “Тату”, “Мегахаусу” как беспристрастному арбитру было предложено абсолютно эксклюзивно поприсутствовать на записи англоязычных композиций дуэта в городе Лондоне. В начале прошлой недели девочки были транспортированы на туманный остров. А следом вылетели и мы.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.
В переулках Портобелло.
     В Москве есть Лужники и ЦСКА. В Лондоне — Camden и Portobello. Уличные рынки, барахолки, на которых, впрочем, там торгуют не китайским дерьмом, а супермоднючими, подчас дизайнерскими вещичками. Camden — огромный, разнообразный, дешевый, но — небезопасный (здесь на каждом углу норовят пристать негры-драгдилеры с навязчивыми предложениями). Portobello — небольшой и эстетский, с кучей антикварных магазинов и эзотерических, наполненных благовониями лавок. В одном из переулков, параллельных Portobello Road, — скромное здание с черно-голубой металлической дверью. Возле двери — целый “парк” из “Ягуаров” и спортивных “Тойот”. Над дверью — эмблема “Sarm West Studios”. Ну уж не знаем, на какой — реальной — крутизны студиях писались в Лондоне Земфира с “Мумий Троллем”, но это вот местечко — просто алтарь, можно сказать, британской музистории. В 70-х на “Sarm West Studios” писались Боб Марли и Джимми Хэндрикс. В конце 90-х великая Мадонна “собрала” здесь свой революционный альбом “Ray of Light”, а великий “Radiohead” — свой знаковый “KID A”. В 2002-м в студийном кресле Мадонны устало развалились только что прилетевшие из Манчестера russian girls “Тату”.
     В Манчестере была первая серия “англоязычных пыток”. Там писали версию “Я сошла с ума” для германского рынка. В Лондоне будут заниматься только “американским продуктом”. Как сделать его удобоваримым для янки — знает добрый дядюшка Тревор. Седовласый Trevor Horn — один из лучших британских саунд-продюсеров (имеет, кстати, премию “Грэмми” как лучший продюсер года). Делал песни для Эроса Рамазотти, Гэри Барлоу, Boyzone, Брайана Ферри, Тины Тернер, Шер, “рулил” звук Марку Алмонду, Simple Minds и Pet Shop Boys. На “русских артисток” дядюшка поглядывает настороженно: “Батюшки, совсем ведь детишки! Во внучки годятся!” “Внученьки” куксятся: поселили-то прямо напротив студии, в неплохой квартирке, но без горячей воды в душе и с ледяными батареями (англичане, блин, экономы!). Студия тем временем наполняется лощеными дяденьками в кашемировых пальто — из Лос-Анджелеса прилетела вся верхушка “Interscope Records” (американского отделения “Universal”). Будут контролировать весь процесс. Хотя цель этой записи — не слишком важная: сделать вокальные англоязычные наброски “Нас не догонят”. Доводить до ума трек все равно придется уже в Лос-Анджелесе. Но — дяденьки скрупулезны и наблюдают за каждым движением, отслеживают каждую ноту, взятую девчонками. Лена Катина худо-бедно изъясняется по-английски (все-таки — спецшкола позади), Юля-Джулия не знает ни слова, запоминает звучание иностранных фраз на слух (благо слух-то музыкальный). Делать два дела: старательно петь и к тому же правильно выговаривать, не коверкать слова — довольно непросто. Девочки быстро устают и психуют. “Блин, Ваня, голос у меня какой противный, сиплый! Ну не получается совсем!”
     У Вани Шаповалова — продюсера и папочки-основателя проекта “Тату” — свои серьезные проблемы. Приходится яростно биться за креатив, за “татушный”, лесбийский “мессидж”. Иностранцы почему-то норовят исправить в текстах основополагающие фразы. В “Я сошла с ума” главную строчку “Мне нужна она” заменили на просто “Это была наша любовь” (“I Lost My Mind, It Was Our Love” — судите сами). В “Нас не догонят” местоимение “нас” хотят вот подменить на “меня”: “They’re Not Gonna Get Me”. Но Ваня упорно бьется и добивается. Доказывает суть концептуального “Need Her” (нужна она) и “Us” (нас).
     Назавтра — по расписанию ужин с вице-президентом концерна “Universal”. А сегодня вот тянут на ужин с Энрике Иглесиасом, прилетевшим в Лондон на съемки. Юля с Леной страшно не хотят, но идут — такие тусовки тоже важны для контракта. Энрике приветлив. Сразу отвешивает Юле комплимент (правда, сомнительного свойства): “Девчушка похожа на мексиканскую актрису из мыльной оперы!” — “А мне говорили, что я на Лайзу Миннелли похожа!” — пожалуй, обижается Волкова. Иглесиас тем временем активно переключается на продюсера Ваню: “Ой, какой симпатичный! Похож на телеведущего из Сан-Франциско! С тобой можно поближе познакомиться?”. Да уж, девчушки-“татушки”, ясный перец, не Энрикин формат. Пока знойный красавец строит глазки русскому Ивану, Лена с Юлей вдвоем сбегают из пафосного ресторана в загадочную лондонскую ночь.
     “Мегахаус” тем временем добирается до “фирмачей”. И начинает доканывать Мартина Кузербаума, вице-президента “Interscope Records” по международному маркетингу:
     — Почему американский подлейбл “Universal” так бурно заинтересовался проектом “Тату”?
     — Сперва впечатлила чисто музыкальная сторона: необычная смесь попса и качественной электроники. А когда к нам прислали клипы — они сильно удивили. Стало понятно: в этом проекте есть нечто особенное, что может заинтересовать американский рынок.
     — Хм, по-моему, ваш рынок сложно чем-то удивить?
     — Да, американский рынок настолько насыщен, что очень сложно пробиться новому артисту. Для этого он должен быть действительно уникален. “Тату” — это, конечно, музыка для тинейджеров, так же как Бритни Спирс, “Backstreet Boys” и т.д. Но у последних — музыка не настоящая, целлулоидная, она не отражает реальных чувств подростка. А “Тату” поют о тинейджеровских переживаниях в такой естественной, сырой, непричесанной манере, что это не может не трогать, не цеплять.
     — А шокирующая сторона — две малолетки питают друг к другу лесбийские чувства — сыграла роль при заключении американского контракта?
     — “Тату” позволяют заглянуть за кулисы подростковой жизни, коснуться того, что обычно прячется, что не лежит на поверхности. Подростковая лесбийская любовь здесь выглядит как демонстрация юношеского максимализма. И это убедительно.
     — Клипы “Тату” в Америке будут крутиться на русском языке. Это не отпугнет ваших тинейджеров? Ведь русский для них — полная тарабарщина, не испанский и даже не немецкий...
     — Конечно, с русским языком очень сложно работать. Чтобы добиться успеха в Америке, необходимо петь по-английски. Поэтому девочки и перепевают сейчас свои хиты. Но видеоклипы настолько качественные, что грех их переснимать под язык: рискнем и пустим их на русском, но — с английскими титрами.
     — Так же было с первыми видео “Раммштайн”, которые шли в Америке на немецком, с титрами...
     — Самая популярная песня “Раммштайна” в Америке была “Du Hast”, потому что эти два немецких слова-рефрена легко запоминались, просто врезались в память американцам. Но следующий альбом “Раммштайна” уже провалился, не продался. Из-за немецкого. Постоянный, стабильный успех в Штатах требует английского. Когда девочки прилетят в Лос-Анджелес, мы тут же пошлем их на ускоренные курсы английского. Поскольку сразу надо будет давать интервью американской прессе. Я знаю, что в России они вроде как нечасто дают интервью, но в Америке, если ты не общаешься с журналистами, — ты ничто, не станешь звездой никогда.
     — Будут ли купюры в клипах “Тату”?
     — В “Нас не догонят” придется вырезать пляжную фотографию маленькой голой девочки. Да, там — обнаженные гениталии... Это очень серьезно — это обвинения в пропаганде педофилии, в детской порнографии. В Америке нас затаскают по судам.
     — Мартин, ты первый раз с русскими дело-то имеешь?
     — Да, но мне очень нравится. Давно я так, с ходу, не влюблялся в иностранный проект.
     — А с кем еще работал?
     — С кучей народа: с “Limp Bizkit”, со Стингом, с Брайаном Адамсом, Доктором Дрэ, Эминемом... С какими европейцами? Ну, за последние пять лет примерно лишь пять европейских артистов добивались в Штатах хоть какого-то успеха... Сейчас я параллельно занимаюсь новозеландской рок-группой “Zedd” и итальянским тенором Алесандро Софино.
     — Ну и какие шансы у наших “Тату”?
     — Эта группа слишком хороша, чтобы не попробовать продать ее в Америке. По крайней мере, лично я заключил пари на то, что американские подростки поведутся на Лену и Юлю.
ДЕНЬ ВТОРОЙ.
Сексуальность лимонных долек.
     Резкий интерес американцев к “феномену” “Тату” лежит на самом деле на поверхности и имеет не очень лицеприятную — похотливую (если уж называть все своими именами) — изнанку. Как говаривал в “Анализируй это” мафиозо Де Ниро про потребность в любовнице: “С ней можно то, чего нельзя с женой!” Вот и с русскими отвязными нимфетками можно то, на что ни в коем случае не решатся со своими “звездно-полосатыми” девочками и мальчиками: проэксплуатировать тинейджеровский сексуальный образ, нарушить табу, вкусить запретный плод. Обвинения в педофилии — дикий страх для заокеанского шоу-биза (особенно — после “детской эпопеи” Майкла Джексона). Поэтому их бойз-, герлз-бэнды — по большей части великовозрастны и целлулоидно-целомудренны в видеопроявлениях. Безбашенные русские — другое дело (как известно, самые жесткие порносайты в Интернете забиты фотографиями русских “раскрепощенных” девушек, а “спецстранички” для педофилов — изображениями русских детей-проституток). Они (мы) всегда на грани криминала (для Америки), так что не страшно и не грешно гольфиками, трусиками и лесбо-поцелуями “Тату” под дождем пощекотать воображение американскому обывателю.
     Понимает ли сам “скандальный проект” суть своего “феномена” для западного шоу-биза? Продюсер Ваня Шаповалов все расчетливо знает и всячески ратует за “шоковый мессидж”. А Лене с Юлей — по барабану. Им хочется быть просто отвязными девчонками: убежали вот в английскую ночь (к неожиданно обнаружившимся в Лондоне друзьям-мальчишкам), накурились (без присмотра), нахохотались, натусовались — легли спать в пять утра.
     В одиннадцать в студии — смотрятся, как выжатые лимонные дольки. Рассерженный Ваня прессингует: “Почему голос-то мертвый, почему — никакая? Не надо было шляться где попало по ночам!” Эмоциональная Юля от крошечного наезда сразу растирает слезы по щекам. Дядюшка Тревор растроган, как, впрочем, и остальные американцы в кашемире: “Ну — ничего. Пускай пойдут поспят!” Волкова, чтоб доказать работоспособность и состоятельность, орет в микрофон что есть мочи и совершенно срывает голос. В таком осипшем состоянии тем не менее пытается перед “Мегахаусом” рассуждать по-взрослому.
     — Вас самих-то это прикалывает: лондоны, лос-анджелесы, 12-часовые перелеты, строгие иностранные дяденьки-менеджеры, квартирки без горячей воды?.. Или гораздо приятнее в родных Саратове с Челябинском, где толпы ревущих фанатов, номера люкс... Где вы — звезды, а не неумелые русские девочки?
     — Заграница нам нравится, хотя здесь — бешеный, сумасшедший труд: по 12 часов на студии. Никаких местных красот практически не видим.
     — Самим понятно, зачем тратите сейчас столько сил?
     — Чтобы стать международными звездами!
     — А что это, по-вашему, значит?
     — Это когда тебя знает весь мир. И Челябинск, и Лос-Анджелес, и Гамбург... За границей еще почему лучше: все намного профессиональнее. Студии, аппаратура — суперуровень. Не то что в Москве, где на студиях качество такое же, что и дома на караоке сесть попеть...
     — Как думаете, почему все эти серьезные американские дяди так заинтересовались “феноменом” “Тату”?
     — Потому что проект хороший. И в России он — на первом месте. И мы — талантливые. И Ваня — снимает хорошие клипы и делает для нас хорошую музыку. Еще людей задевает наша энергия: все эти западные звезды такие загруженные, а мы — легкие, подвижные. Ну и возраст. Мы же — две маленькие девочки!
     — Когда мои знакомые музыканты приезжают в Лондон, стараются урвать время, чтобы походить по музыкальным магазинам, клубам, концертам — максимально впитать прогрессивную атмосферу самой продвинутой столицы мира! Вы чего впитали?
     — Каких пластинок нельзя сейчас найти в Москве?
     — Хм, очень многих. Easy listening, джаз, авангард, моднейшие клубные новинки...
     — Ну, все диски, которые нам нравятся, мы сразу и в Москве покупаем. И Стинга, и “Скорпионс”, и Бритни Спирс... Жаль, что не сходили здесь в музей Мадам Тюссо, в Тауэр, в Музей естественной истории. По музеям бы пошлялись, а вот на концерты вообще не тянуло!
ДЕНЬ ТРЕТИЙ.
Спагетти Мадонны, Земфирины песни.
     Понятно, почему наши продвинутые рокапопсеры так любят английские студии. Тут тебе — и работа, тут же — комфорт и развлечения все 24 часа. В подвале “Sarm West Studios”, к примеру, — итальянский ресторанчик, где жевала спагетти Мадонна на записи “Ray of Light”. Рядом, в коридоре — целая шеренга игровых автоматов: виртуальные мотогонки, “Формула-1”. На них расслаблялся, отходил от мадонниных обид Уильям Орбит, ее тогдашний композитор и друг. Из ресторана малышкам “Тату” приносят лишь капуччино. Такое впечатление, что девочки почти ничего не едят. Ну так — яблочком перекусят. Диета, типа, что ли? (У Шаповалова — своя диета: предпочитает исключительно французские рестораны с обязательной фуа-грой, а такие роскошества в арабо-индийско-китайском гастрономическом Лондоне можно разве что с ресторанным путеводителем отыскивать.)
     В последний день сидеть на студии приходится в две смены, до упора, часов до 10 вечера. Зато — все получается как надо. То ли — “татушки” отдохнули, то ли — их просто прет. Дядюшка Тревор довольно забивает в компьютер десяток вариантов вполне приличных девичьих вокальных партий. Будет из чего в Лос-Анджелесе окончательную версию “They’re Not Gonna Get Us” (“Нас не догонят”) собрать. Кстати, стартовать в Штатах в начале апреля хотят именно синглом “Нас не догонят”, что очень расстраивает Шаповалова:
     — Теряется стартовый мессидж, ломается. Неправильно. Надо бы, как в России, — с “Я сошла с ума” начинать.
     Ваня Шаповалов, экс-психиатр из Саратова, вообще не очень доволен течением процесса “американизации”. Янки сильно лезут в его “креатив”, нарушают “концептуальность” проекта. Ваня — парень с многочисленными и очень подвижными “тараканами” в голове. Любит порассуждать о путях к бессмертию, о роли первого сперматозоида в ходе истории! Но “Мегахаусу” он, пожалуй, симпатичен: уверенностью в своих идеях и неподдельной романтичностью, невзирая на прожженный цинизм.
     — Почему только два рынка: Германия и Америка? Англия — в стороне?
     — То, что работает в Америке, работает и в Англии. То, что срабатывает в Англии, — не работает в Америке. Это проверенная формула. Успех “Тату” в Германии я, кстати, не гарантирую. А по Америке все понимаю: там расчет на сильный образ. В мире сейчас — жуткая нехватка образов. Особенно — в Восточной Европе. Хотя, кстати, Польша, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния — это серьезный рынок. Легальных копий альбома “Тату” (на русском языке) только там было продано 700 тысяч экземпляров. А по всей России мы приближаемся к миллиону экземпляров. Так что рынки сопоставимы. Но, разумеется, это не Америка, где даже при провале продастся полмиллиона пластинок.
     — То есть вы все равно заработаете?
     — Конечно.
     — Тинейджеровских музыкальных и телевизионных образов в Америке — навалом. В чем уникальность образа “Тату”?
     — Он — новый. Человечество вообще спасется только за счет нового. Старое не уводит от смерти. Новизна — путь к бессмертию. Новое — это первое. Если ты не новый — ты не первый. А если ты не первый — то не играешь никакой роли.
     — Стоп, стоп, если без философских задвигов: “Тату” — образ, которого еще не видела Америка?
     — По утверждению “Universal”, такого образа весь мир не видел — андрогинный (лесбийский) секс в таком возрасте, ярко выраженное подростковое либидо.
     — Насколько я знаю, такой двусмысленный образ был тобой почерпнут из Интернета, после многочисленных посещений порносайтов?
     — Я сам туда особо не лазил. Но услышал, что статистика посещений порносайтов все больше скатывается по возрасту туда...
     — В детскую порнографию?
     — Ну да. Отсюда и концепция, из гипертрофированного спроса на подростковый секс...
     — А при чем тут лесбийские страсти?
     — В “Тату” была сначала одна девочка, потом я взял еще одну. Должны были родиться некие отношения, объясняющие, почему их — две... Мне бы знаешь, чего хотелось? Чтоб Юля с Леной перепели Земфирину “Прости меня, моя любовь”. У них бы очень сильно вышло.
     — Говорил с Земфирой?
     — Ее директор сказала: пока артист живой — зачем ее перепевать?
     — Сейчас, кстати, готовится целый альбом кавер-версий “Мумий Тролля”. Можете там чего-нибудь перепеть. “Девочка”, например, не греет?
     — На фиг не надо. Энергетика не та у “Мумий Тролля”. Энергетика тридцатилетних. У Земфиры — лет на семь меньше. И Земфира — явление-то поярче, чем “Мумий Тролль”.
     — Про возрастную энергетику. Ты когда “Тату” нашел, им было сколько?
     — Тринадцать.
     — Сейчас — шестнадцать. Через два года будет восемнадцать. И что? Рассыплется образ-то.
     — Уже есть концепция на пять лет вперед.
     — То есть до двадцати одного года можно смело фигачить? Но для американского рынка повзрослевшие лолиты-“татушки” ведь потеряют главную привлекательность — сексуальность на грани фола?
     — У них как раз этим по закону можно только с двадцати одного года заниматься. Так что и в Штатах года на три “Тату” точно хватит.
     ...Девочки упаковали сумки и трогательно прощаются с англо-американскими дяденьками. Завтра — в Москву, через три дня — уже в Лос-Анджелес. Чувствительная Юля чуть ли не повисла на шее у саунд-продюсера. У дядюшки Тревора от умиления даже запотели очки: “А еще говорят, русские — мафия! Вот они какие — русские-то! Не расстраивайся, Джулия, увидимся в Лос-Анджелесе!”
     Да уж, в LA все будет по серьезке. “Тату” по прилете попадают в руки продюсерской команды, слепившей незабвенный лик Мэрилин Мэнсона. Так что — трепещите, фанаты...
    


Партнеры