Исповедь камикадзе

Варвара ЗЕЛЕНСКАЯ: “Если бы я отказалась от Олимпиады, многие вздохнули бы с облегчением”

29 января 2002 в 00:00, просмотров: 446
  После гибели легендарного Александра Жирова о горных лыжах у нас, казалось, забыли. Лишь много лет спустя Леонид Тягачев сколотил добротную женскую команду, и отчаянные девчонки — Варвара Зеленская, Светлана Гладышева и Татьяна Лебедева — резво ворвались в мировую элиту супергиганта и скоростного спуска. А там — 127 км/ч — это нормально: не едешь — летишь!
     Команда блистала. Сыпались победы на этапах Кубков мира. О россиянках наконец заговорили... Но однажды Лебедева чуть не разбилась на одном из этапов. Пришлось бросить лыжи навсегда. Гладышева ушла почти сразу после Олимпиады в Нагано, на “серебряной” ноте. А Зеленская...

    
     Варю преследовали травмы, операции, жуткая депрессия — ей пришлось надолго забыть успех-1996/97, когда она стала бронзовым призером в общем зачете Кубка мира! Карьера едва не оборвалась... Но она вернулась в сборную.
     Ее не ждали. “Я знала: меня хотели вытравить из команды!” — наш разговор сразу начался как исповедь. Варя прилетела в Москву на допинг-пробы, и мы встретились прямо в диспансере. Вообще-то она уже два года живет во Франции с мужем, но Парижем почему-то так и не прониклась. В короткой куртке, без косметики, высокий лоб чуть-чуть наморщен — в голове, как всегда, куча проблем. Она и не скрывала, что на душе скребут кошки.
     — Знаешь, после всех мучений я так надеялась на поддержку команды. Пришла совершенно никакая, с залатанными коленками! А на меня смотрели как на ненормальную: мол, что она все никак не успокоится! Я и правда едва не сдалась. Хотела плюнуть на все. Мне в пример ставили Глади (так в команде называли Гладышеву): “Вот у нее сильный характер, — говорили мне. — Она нашла в себе силы и закончила. А ты — слабая. Все никак не можешь решиться!” Я чуть не разревелась. Но потом во мне все закипело. “Ну уж нет, — думаю, — что бы вы ни делали, уважаемый главный тренер Леонид Васильевич Мельников, я еще покатаюсь!”
     — А что же другой Леонид Васильевич — Тягачев, ведь он по-прежнему президент Федерации горнолыжного спорта?..
     — Тягачев никогда меня в обиду не давал. Сразу сказал: “Дайте ей вернуться!” И меня оставили в покое. Но я оказалась как бы вне команды. Девочки там молодые. Поначалу я хотела им помогать. На Кубке мира, например, я по рейтингу стартую раньше и после спуска могла бы рассказывать им особенности трассы. Так всю жизнь и делалось. Но мне дали понять, что и без меня обойдутся. Неприятно... Но, с другой стороны, не надо — и не надо. Навязываться не собираюсь. А в итоге осталась одна. Впрочем, зачем зря парить мозги? Других проблем хватает. Кстати, я даже не знаю, кто кроме меня поедет на Олимпиаду...
     — Если не ошибаюсь, с тобой не Мельников сейчас работает, а тренер мужской команды Владимир Макеев?
     — Именно так. Потому что в женской команде мне совершенно недостаточно внимания уделялось. Мельников злился, когда я об этом говорила. Но ведь я — лидер. Мне и должны уделять больше внимания! А получается — я никому не нужна.
     — Ты девушка упертая — наверное, сама не хотела идти на контакт? Мягко говоря, недостаточно уважала авторитет главного тренера — насколько я знаю, он человек дружелюбный, зачем ему было с тобой враждовать?..
     — При чем тут это? Да, Леонид Васильевич очень любит со всеми дружеские отношения поддерживать. Чайку попить, поболтать о том о сем, посмеяться вместе... Ему так легче с людьми общий язык находить. Но мне совершенно не нужны эти дружеские отношения. Я тренируюсь, работаю. И с тем, что Мельников — очень хороший тренер, не спорю. Он здорово поднял нашу команду в 1996 году. Но что поделать, если я другая. Люблю побыть одна, подумать. Иногда просто не хочется пить с кем-то чай, болтать и смеяться, когда не смешно...
     — Ты не пробовала советоваться с Тягачевым? Может, стоило пойти на компромисс: подумаешь — чай!
     — Знаешь, я бы сейчас не чай — маленькую рюмочку коньяку выпила. Впрочем, лучше на ночь. Давление замучило... Ну а чай я лучше попью с друзьями дома, на Камчатке. Я бы там всю жизнь жила и горя не знала... А на сборах я — работаю. И считаю: главный тренер не может отвергать спортсменку только за то, что не может найти к ней подход. В конце концов, когда я выигрываю — поздравляют его. А в этом году я уже два этапа Кубка Европы выиграла. Жаль, на Кубке мира пока не получается...
     — А что это за история с лыжами — якобы из-за тебя вся команда чуть не лишилась хорошего инвентаря?
     — М-да, интересная версия... Вот представь: известная фирма предлагает мне рекламный контракт. И под этот контракт дает лыжи мне и всем остальным членам сборной — естественно, под мое имя. Все отлично. Но есть одна деталь. Мне эти лыжи не подходят. Не чувствую я их. Еду — и не чувствую. У меня после операции вообще жуткое ощущение было. Не ощущала собственных ног. Ехать страшно, хоть я человек не трусливый. А тут еще эти лыжи... Но так сложилось, что другим они отлично подошли — фирма-то хорошая. Получалось, если я разорву контракт, девочки инвентаря лишаются. На меня тогда все ополчились...
     — А что руководство по этому поводу думало?
     — Ничего. “Варя, кончай с глупостями, зачем ты все это затеяла?” Примерно так... Что ж, ладно. Какое-то время я еще помучилась. Потом начала болеть нога. Тогда я пришла и сказала: “Все, с меня хватит!”
     — И девчонок лишили инвентаря?
     — Все им оставили. А что мне теперь делать — не знаю. До Олимпиады всего ничего осталось. А я сильно перетренировалась. Врач говорит, что поздно к нему обратилась, — не знает, как помочь восстановить силы...
     ...Вид у Вари и вправду был усталый. К тому же она еще и отравилась чем-то накануне.
     — Не хочу, не буду больше пока тренироваться!
     — Вот и хорошо. С мужем подольше побудешь — ты же теперь счастливая семейная женщина?..
     — Знаешь, когда Мельников узнал, что я выхожу замуж за француза, почему-то был очень недоволен.
     — Может, ревновал: все же вы — его подопечные, ему в некотором смысле небезразлична ваша жизнь?
     — Да нет, думаю, он обиделся, что я ему первому не рассказала. А, собственно, почему я должна была это делать? Что он мне — папа? Ему бы радоваться: в конце концов когда женщина в 27 лет выходит замуж — это нормально... К тому же конец дурацким слухам: мол, у всех спортсменок — романы с тренером. Тут разом точка ставится. Не пойму, что плохого?
     — Интересно, а собственная жена главного тренера к вам его не ревнует?
     — Нет, Анжела — классная. И очень красивая. Она с пониманием ко всему относится. Мы с ней много раз общались на эту тему. Кстати, это она мне как-то сказала: “Ты его ревнуешь, потому что он тебе мало внимания уделяет...” Иногда мне кажется: если бы я ушла, многие вздохнули бы с облегчением...
     — Ты так говоришь, как будто никто тобой не дорожит, никто тебя не любит...
     — Меня муж любит.
     — Как ты только решилась выйти замуж за француза?
     — Знала бы, что так трудно будет учить язык, — не решилась бы. Я Жюльену потом честно об этом говорила.
     — Как вообще живется во Франции?
     — Неплохо. Но с удовольствием вернулась бы домой! Никуда не хочу — ни в Париж, ни в Москву. Только на Камчатку... А мы с мужем сейчас живем в малюсеньком городке Ланжаке, в 300 км от Парижа. Снимаем трехкомнатную квартиру... Знаешь, местечко милое, уютное. Но ритма мне не хватает... Что делать: у Жюльена в этом городке практика: свой кабинет, клиентура. Сразу с места не сорвешься...
     — Да уж, вряд ли твоему мужу захочется переезжать на Камчатку...
     — Конечно, что ему там делать? К тому же его бы там мои многочисленные поклонники заклевали. Он и на свадьбе меня ревновал...
     — На свадьбе? Хочешь сказать, она была на Камчатке?!
     — Конечно, мне так хотелось друзьям праздник устроить... В другую страну они бы вряд ли смогли ко мне прилететь — вот я сама и приехала. Все вышло так здорово... Правда, не все правильно истолковали мой порыв. Решили, что я просто хвастаюсь своим браком с иностранцем, хочу всех унизить своим благополучием... Как же мне обидно было!
     — И все же твой муж — отважный человек: как он только решился на нашей Камчатке свадьбу справлять?!
     — Он на все ради меня решился.
     — Влюбился по уши?
     — Ага. Мы познакомились на одном из этапов Кубка мира два года назад. Он был врачом французской команды, и как увидел меня — сразу начал клеиться. Я поначалу — ноль внимания. Но он так упорно ухаживал, признавался, что ждал меня всю жизнь... Я, конечно, не поверила. Много их таких ждет. Особенно французов. Но Жюльен другим оказался. Такой интеллигентный... Не то что я!
     — А ты что — дикарка?
     — Во всяком случае, гораздо наглее, чем он. Жизнь научила подходить и брать, если что-то нужно, а не ждать, пока кто-то на тарелочке принесет.
     — Жюльену импонирует твоя наглость?
     — Ему все во мне нравится. А моя мама как-то сказала: “Смотри, не убей его своей энергией!”
     — Как Жюльен переносит постоянную разлуку — ты же вечно на сборах?..
     — Пока терпит. Но я чувствую, что ему все трудней. Такие вещи семейную жизнь не укрепляют. Хорошо, что Макеев — настоящий профессионал. Он понимает, что мне эти встречи необходимы. Иногда говорит: “Пусть лучше муж сам к тебе прилетит. Пойми, тебе сейчас лучше не дергаться. Не отвлекаться и лишних сил не тратить...” Такие аргументы я понимаю. А Мельников всегда был против, чтобы я уезжала к мужу. Не знаю почему. Иногда чуть ли не до истерик доходило... В такие минуты я понимала, почему ушла Гладышева. Хотя при ее таланте и здоровье — еще кататься и кататься. Ей просто все надоело. И это при том, что уж у Светы-то всегда были просто великолепные отношения с Мельниковым...
     — И все-таки ты сейчас не одна. У тебя есть поддержка тренера, мужа — это не так мало.
     — Поддержка поддержкой — но на лыжи-то муж за меня не встанет. И никто не встанет. Все мои переживания — всегда со мной. В последнее время у нас разгорелась какая-то дурацкая конкуренция внутри команды: кто лучше — я или Олеся Алиева. Бред! Нам сейчас совершенно на других соперников надо настраиваться. И проблемы решать другие... Я, к примеру, никак не могу перебороть свои страхи. На последних этапах Кубка мира многие ко мне подходили, говорили: “Варя, да у тебя огромный запас — ты же спокойно у всех можешь выиграть, только лыжи “отпусти”!” Я и сама знаю, что способна ехать гораздо быстрей. Но рискнуть — не могу. Что-то держит. Только бы на Олимпиаде наконец отпустило: я очень хочу победить!
    


Партнеры