«ельцин знал секреты скорочтения»

СПИЧРАЙТЕР ПРЕЗИДЕНТА

1 февраля 2002 в 00:00, просмотров: 329

Карьеру Людмилы Пихоя можно назвать головокружительной. Разве могла предположить историк-социолог из Свердловска, доцент Политеха, окончившая Уральский государственный университет с красным дипломом и мечтавшая в детстве
о консерватории, что в начале 90-х ее жизнь так круто изменится. Встреча с Борисом Ельциным, переезд в Москву, работа Кремле, в должности, которую поначалу никто
и выговорить-то правильно не мог. Девять лет она готовила тексты для первого Президента России, став одним из самых профессиональных спичрайтеров.
Прежняя работа не позволяла ей особой публичности, однако сейчас у нее есть возможность рассказать в интервью шеф-редактору «ДЛ» Станиславу Комарову
о некоторых наиболее ярких эпизодах своей жизни.

Несмотря на то, что о кремлевском периоде Бориса Ельцина написано и сказано немало, интерес к этой теме не угасает. Как вы оказались в кремлевской администрации?
– Я с ним познакомилась в 90-м году, когда Борис Николаевич избирался в депутаты РСФСР. Для него было очень важно победить с оглушительным успехом. Чтобы поддержка электората стала основой для его избрания Председателем Верховного совета РСФСР. Он, естественно, выбрал Свердловск, где его знали, любили, уважали и особенно сильно поддерживали в то время.
Я и мои коллеги по Уральскому политехническому институту стали участниками этой избирательной кампании, предложив Борису Николаевичу писать его выступления. Он приехал из Москвы в феврале 90-го и на первом же выступлении перед широкой аудиторией мы почувствовали, что ему надо немножечко помочь. Как мы сейчас говорим, были некоторые непопадания в настроение аудитории. Он согласился. Затем, на общественных началах, мы продолжили эту работу в Москве, когда Борис Николаевич избирался Председателем Верховного Совета на съезде народных депутатов. Съезд продолжался два с половиной месяца, депутаты избирали Ельцина тяжело, но все-таки это произошло. И только после он предложил нам стать его спичрайтерами. Мы уже накопили опыт работы, почувствовали его как человека, политика и согласились, официально перейдя в сентябре 90-го года в Верховный Совет, а потом в Кремль. С тех пор нас стали называть его спичрайтерами.
«ДЛ»: Что же это за работа?
– Работа политика тесно связана с публичностью. Проводит ли он совещание, едет ли за границу с визитом, встречается ли с кем-то на форуме, – выступления, выступления, выступления...
Работа спичрайтера особенная. Это одновременно и аналитика, и журналистика, и психология. Надо уметь перерабатывать огромное количество информации и подавать ее в соответствии с теми задачами, которые ставит президент, надо уметь хорошо писать и находить нужные слова, надо чувствовать человека, которому ты помогаешь. И тогда тексты будут получаться хорошие. Нельзя навязывать свое, можно что-то предлагать для улучшения текста, ведь у каждого свой речевой стиль. А пытаться ломать его – бесполезное дело.
«ДЛ»: Какие требования предъявлял к вам Борис Николаевич?
– Бывало по-разному. Ельцин просто ставил перед нами задачи, какой текст надо подготовить, какие идеи он собирается высказать. Иногда он говорил нам так: «Сами думайте, что я должен в этой ситуации сказать». Мы уходили, думали и приносили варианты. Что-то принималось, что-то – нет. Общее замечание: он очень серьезно работал над всеми текстами. Вообще, как выяснилось, он сам хорошо умеет писать, да и как редактор тонко чувствует слово. У него большой опыт написания текстов своих выступлений еще со времен руководства обкомом партии.
Требование, которое он предъявлял к нам постоянно, – выступление должно быть мощным, сильным, ярким. Президент часто правил тексты, возвращал на доработку, иногда даже небольшие поздравления мы переписывали не раз.
Тексты Ельцину писали четыре человека: я, Александр Ильин, Владимир Кадацкий и Константин Никифоров. Никто из нас не имеет журналистского образования. Владимир и Константин – историки, я – историк-социолог, Александр – философ. Социологический и философский опыт помогал в оценке происходящих событий, а историки не позволяли допускать никаких фактических ошибок.
«ДЛ»: Ельцин любил импровизировать?
– Да. Сначала это были удачные импровизации, но в последние годы президентства – не очень. Я должна заметить: у него до сих пор сохранилась блестящая память. Мы недавно с коллегами вспоминали характерный эпизод. Я принесла ему какое-то очень важное поздравление международного характера, попросила посмотреть. Не прошло и минуты, он мне его возвращает. «Борис Николаевич, посмотрите внимательно, это же очень серьезно». Он говорит: «А я могу пересказать его наизусть». И начинает декламировать построчно. А потом поделился секретом, как он читает. Ставит в центре листа карандаш и ведет его строго посередине, охватывая текст с двух сторон сразу. Оригинальный способ скорочтения.
Или другой пример. В октябре, встречаясь с ним на его подмосковной даче в Раздорах, мы заметили, что у него нет такой привычки, как у многих людей даже в молодом возрасте, «экать» и мучительно вспоминать чью-то фамилию, имя или отчество. Он все четко помнит.
Еще раз повторю, работать с ним было интересно, но очень сложно. Скажем, послания, выступления на съездах, какие-нибудь очень большие программные тексты он начинал читать только с пятого–шестого варианта. Первый просто не читал. Мы приносили, он откладывал на край стола и говорил: «Пусть полежит, а вы продолжайте работать».
«ДЛ»: А какие-то проколы в вашей работе случались?
– Как ни странно, их было немного. С трепетом вспоминаю один эпизод. Когда мы готовили текст его выступления на 5-м внеочередном съезде народных депутатов, где объявлялось о начале экономических реформ, секретариат президента компьютеризировали. Были куплены компьютеры, и вместе с машинистками мы начинали осваивать новую технику. При подготовке текста мы случайно не скопировали в его электронный вариант большой блок, посвященный тому, что реформа начнется с либерализации цен. А это была одна из главных идей всего выступления.
Текст отвезли президенту на читку. Через некоторое время к нам возвращается чернее тучи его первый помощник Виктор Илюшин и в очень мягких выражениях начинает рассказывать, что Ельцин недоволен текстом. «Я не хочу передавать то, что было сказано по поводу этой речи, просто попытался это напечатать на листе бумаги». Критика нашего текста была уничтожающей. Ельцин упрекал нас в том, что мы неправильно поняли задачу и не уловили самого главного. Мы схватились за голову, ведь все это было написано. Оказалось, у машинисток, пока еще не освоивших компьютер, этот кусок не сохранился. Мы, конечно, исправили свою оплошность, но чувство досады сохранилось до сих пор.
«ДЛ»: Компьютерные и другие технологии вам, похоже, приходилось осваивать на ходу?
– Во времена Ельцина появилось немало новых технических средств. Но Борис Николаевич телесуфлеры использовал редко, только при записи праздничных поздравлений к 8 марта, Новому году, где очень важно было каждое слово, точная интонация.
Позже, в избирательной кампании 1996 года, появилась новинка, которой сейчас пользуются многие главы государств. Называется она «телепромптер» и пришла от американцев. Внутри этого необычного устройства установлены два телемонитора, которые проецируют текст на стекла перед лицом выступающего. Впечатление такое, что он импровизирует, а не читает текст.
Борис Николаевич впервые воспользовался промптером, когда уже неважно себя чувствовал, болел, ходили разговоры о том, что ему не нужно избираться на второй срок. И вдруг на встрече в мэрии, по-моему, в апреле 96-го года, выходит президент, спокойно, очень энергично и интересно выступает в течение сорока минут, не заглядывая ни в какие бумажки. Все были потрясены. При нынешнем динамизме политической жизни, ее насыщенности, все запомнить невозможно, даже человеку с феноменальной памятью. Поэтому использовать это устройство необходимо.
«ДЛ»: Каков был внутренний климат Кремля того периода? Об этом ходит немало историй, в том числе и небылиц.
– Об общей атмосфере Кремля того периода судить не берусь. Естественно, в разных подразделениях администрации она была неоднозначной. Но в службе помощников отношения были демократические, я бы даже сказала доверительные, мы работали как одно целое. Бюрократических привычек не было, за время работы в Кремле я не помню, чтобы написала хотя бы одну служебную записку. Все решалось быстро и нередко по телефону.
О том, что я не лукавлю, говорит хотя бы то, что, покинув стены администрации, мы продолжаем поддерживать дружеские отношения. Часто встречаемся, стали учредителями фонда «ИНДЕМ», который сейчас возглавляет Георгий Сатаров.
«ДЛ»: Вы вместе с коллегами-друзьями принимали участие в создании книги о Ельцине. Можно немного подробнее?
– О первом Президенте России написано много. Пишут, вспоминают о нем даже те, кто не работал рядом. Можно сказать, появился особый вид литературы – своеобразная ельциниана. Воспоминания и мемуары всегда бывают окрашены эмоциями, личными впечатлениями и, к сожалению, часто обидами. Но сейчас, похоже, наступает второй этап в этой работе, когда пишутся серьезные труды. С анализом и осмыслением всего десятилетнего периода в жизни России. И это для меня гораздо более интересно. Какие оценки будут даны этому периоду, как будет проанализировано это время, архиважно.
Девять человек – помощники и спичрайтеры президента – тоже постарались внести свою лепту в эту работу и написали книгу «Эпоха Ельцина». Она вышла в 2001 году, труд получился объемный – 800 страниц. Безусловно, были споры по ключевым вопросам: начало реформ, Чечня, по некоторым другим. Но к консенсусу мы все-таки пришли и книгу выпустили. А когда прошла презентация, вдруг обнаружили, что на самом деле написали далеко не обо всем. Ведь у каждого из нас есть небольшие личные архивы, уникальные документы. В книге максимум 10% того, что можно было написать и оценить. Так что работу надо продолжать, мы,надеюсь, еще раз соберемся, но пока взяли тайм-аут.
«ДЛ»: Как складывалась ваша дальнейшая судьба после того, как вы покинули кремлевскую администрацию?
– Сразу после выборов 96-го года началась смена команды Ельцина. Мы уходили самыми последними. Большинство помощников ушло гораздо раньше. Грустно, конечно, было расставаться. Но я все прекрасно понимаю, смены команд необходимы. Это естественное и нормальное явление.
У меня было несколько предложений, но я выбрала налоговую полицию и возглавила управление информации и общественных связей. Налоговой полицией тогда руководил Вячеслав Солтаганов, и у него было желание активно позиционировать эту спецслужбу, заниматься PR-деятельностью, разъяснять роль, задачи и ее место среди других правоохранительных структур. Я отвечала за контакты со средствами массовой информации и общественностью и взаимодействие с законодательными органами власти.
«ДЛ»: Не самой ли налоговой полиции принадлежала идея создания сериала «Маросейка, 12»?
– Налоговая полиция – сравнительно молодая служба. И у нее нет еще каких-то особых сложившихся традиций. Нет явного положительного героя, как, скажем, в МВД. Про милицию написаны тысячи книг, сняты сотни фильмов, у армии свои герои, у таможни – свои. Вспомнить хотя бы фразу Верещагина из «Белого солнца пустыни»: «Таможня дает добро». У налоговых полицейских ничего этого не было, кроме нескольких книг.
Поэтому перед пиарщиками встала задача найти героя – налогового полицейского, рассказать об этой работе. Художественный фильм – идеальный вариант, лучший пиар. Мы тоже принимали участие в этой работе: помогали организационно, консультировали. Недавно запущен в производство еще один сериал – «Люди и тени», который пройдет по ТВ в канун десятилетия службы, 18 марта.
«ДЛ»: Но недавно вы оставили службу. И сделали совершенно необычный выбор, став вице-президентом «Импэксбанка». Работа в бизнес-структуре сильно отличается от того, чем вам приходилось заниматься раньше?
– Этот выбор не надо рассматривать как нечто экстраординарное. Переход из государственных структур в коммерческие и обратно идет очень активно.
Просто когда мне и моим коллегам, с которыми я работаю уже много лет, поступило это предложение и мы стали обсуждать с руководством банка, чем будем заниматься, то почувствовали, что у нас есть взаимопонимание по решению проблем, стоящих перед банком.
Здесь мы тоже занимаемся PR-деятельностью. Это для нашей группы первый опыт работы в коммерческой структуре. Естественно, мы долго анализировали, взвешивали «за» и «против», посмотрели динамику работы банка за последние годы. Этот банк один из немногих, кто выжил после дефолта, в нем работает молодая, по-хорошему амбициозная команда, которая ставит перед собой масштабные задачи, и мы готовы участвовать в их реализации. Словом, крупный, динамичный, перспективный банк.
Что касается особенностей работы, я должна сказать, что за последнее время в бизнес-сообществе появилось очень много интересных людей, у которых есть чему поучиться.



Партнеры