Распутица

ХВАТИТ ЛИ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ «ЗАПАСА ПРОЧНОСТИ»

1 февраля 2002 в 00:00, просмотров: 273

За последнее десятилетие Россия никогда так не верила в будущее, как в ушедшем году. Лучшим временем для российской экономики стали 1999–2001 годы. Именно поэтому важно осознавать, что экономический рост, два с половиной года бывший
(в зависимости от ситуации) поводом то для хвастовства, то для оправдания либеральных реформаторов, уверенно сходит на нет.

За эти два года ВВП вырос на 20,1%, промышленность – на 30,3%, а инвестиции – на 34,4%. Правда, население так и не успело вкусить плодов этого подъема – его реальные доходы так и не вернулись на преддефолтный уровень 1997 года, лишь сократив отставание с 27,8% в 1999 году до 16,4% в 2001 году. Тем не менее даже ограниченный рост 2000–2001 годов – на 15,7% – стал источником мощного социального оптимизма.
Только по официальным прогнозам 8,3% 2000 года стали 5,2% в 2001-м, тогда как еще в ноябре всерьез говорилось о росте в 5,5–5,8%. В 2002-м официально речь идет уже о 4,3% .

Из жизни наших цифр
На самом же деле эта цифра на 2002 год взята из бюджетных расчетов, сделанных в идеальных условиях (цена российской нефти $23/барр.) и давно лишенных смысла. Реальная цена не позволяет надеяться на темпы роста выше 3,5% (этот показатель был озвучен вице-премьером Алексеем Кудриным). Учет же структурных проблем, стоящих перед российской экономикой (незащищенность собственности, произвол монополий, деградация депрессивных регионов и разложение госаппарата), заставляет ограничить масштабы роста 2002 года уровнем 3,0%.
Таким образом, за 3 года правления Владимира Путина, поощрявшего либеральный курс реформ, темп экономического подъема, несмотря на «золотой дождь» нефтедолларов (дополнительные доходы, вызванные благоприятной внешней конъюнктурой, составили $25 млрд. в 2000 году и $32 млрд. – в 2001-м) сократился почти в 3 раза.
Промышленный рост с 11,9% в 2000 году замедлился до 4,9% в 2001-м и подползет к 3,5% в 2002 году, то есть уменьшится в 3,4 раза. Рост инвестиций с 17,4% в 2000 году снизился до 8,7% в 2001-м и будет около 6% в 2002 году, затормозившись почти втрое. Лишь снижение инфляции останется незначительным: с 20,2% в 2000 году до 18,6% – в 2001-м и более чем 15% – в 2002 году. А вот рост цен производителей в промышленности из-за безнаказанности монополий ускорится на треть – не менее чем до 14% в 2002 году по сравнению с 10,7% в 2001-м.
Разговоры о якобы наметившемся «новом качестве» отечественной экономики, заключающемся в переориентации с экспорта на внутренний спрос, годятся лишь для успокоения жаждущих хороших новостей инвесторов. В сегодняшней модели развития экономики внутренний спрос по-прежнему во многом обеспечивается именно поступлениями от экспорта (как напрямую, так и опосредованно, через общее улучшение внутренней конъюнктуры). Кроме того, внутренний спрос во все большей степени удовлетворяется импортом, рост которого (с учетом услуг) в 2000 году составил 17,8%, а в 2001-м – 18,5%.
Экспорт же (с учетом услуг), увеличившись в 2000 году на 24,6%, в 2001-м сократился на 2,1%, причем если в третьем квартале сокращение составило лишь 2,4%, то в четвертом – уже 15,6%. В результате торможения экспорта при продолжении уверенного роста импорта положительное сальдо счета текущих операций платежного баланса в 2001 году сократилось более чем на четверть – с $46,3 до $34,2 млрд. Причем если в I квартале отставание составляло лишь 3,4%, то во II – 13,8%, в III – 27,6%, а в IV квартале – и вовсе в 2,3 раза (то есть отставание составило 56,5%).
При этом неофициальный отток капитала, обескровливающий российскую экономику, сократился совершенно незначительно – с $22 млрд. в 2000-м до $21 млрд. в 2001 году. Несмотря на по-прежнему баснословные золотовалютные резервы и вероятные внешние займы, сокращение притока валюты при стабильном оттоке означает разрушительную девальвацию. Такого развития событий можно ожидать в период 2003–2005 годов, с учетом политического фактора – после президентских выборов.
В 2002 году смертельно опасным также будет другое следствие сокращения притока валюты в страну – рефлекторное ужесточение в соответствии с принципом currency board финансовой политики, слепо ориентированной именно на приток валюты. Она и без того была избыточно жестка – средства экономики откачивались в бюджет и «замораживались» там (1 октября 2001 года неиспользуемые остатки средств на счетах федерального бюджета достигли 264,3 млрд. руб.); но сокращение притока валюты только усугубит эту жесткость. Денежная масса сначала замедлила свой рост с 3,6% в сентябре до 1,9% в октябре, а в ноябре сократилась на 0,1% – впервые (за исключением январских сокращений) с августа 1998 года. В январе–ноябре 2001 года она увеличилась лишь на 25,8%, в то время как за аналогичный период 2000-го выросла на 42,1%, а 1999 года – на 39,4%.
Несмотря на стихийность, этот шаг соответствует курсу либеральных фундаменталистов, всерьез намеренных тормозить инфляцию ужесточением финансовой политики. Этот курс безнадежен, так как инфляция вызвана не лишними деньгами, а злоупотреблениями монополий: после сентябрьских 0,6% инфляция выросла до 1,1% в октябре, 1,4% в ноябре, 1,6% в декабре и 2,4–2,7% в январе 2002 года.
Ужесточение финансовой политики в этих условиях может лишь подорвать банковскую систему, затормозить экономику и вызвать новый кризис неплатежей. Оно уже привело к ухудшению финансового положения предприятий России: если в январе–ноябре 2000 года их финансовый результат (прибыль минус убыток) был лучше прошлогоднего в 1,8 раза, то в январе–ноябре 2001 года этот показатель был на 7,2% хуже. В реальных же ценах, то есть с учетом роста цен производителей, отставание финансового результата от прошлогоднего в августе–ноябре колеблется от 21,8 до 26,5%.
Косвенным признаком ухудшения положения российских предприятий стал рост числа безработных, идущий с июня 2001 года и составивший до конца года 332 тыс. чел., в том числе за ноябрь и декабрь – по 100 тыс. чел. В результате доля безработных в трудоспособном населении выросла с 8,5 до 9,0%.
Сохранение этих тенденций, несмотря на пресловутый «запас прочности» и досрочную выплату и скупку внешних долгов (из-за которых в 2003 году не будет «пиковых выплат»), способен превратить 2002 год в предкризисный. Чтобы избежать этого, надо выявить причины ухудшения конъюнктуры и нейтрализовать их.

Искусство угадывать
То, что это ухудшение началось задолго до ноябрьского удешевления нефти, доказывает, что последнее стало лишь катализатором действительных причин торможения российской экономики, действовавших как минимум на протяжении всего года.
Очень легко увидеть корень бед в росте реального курса рубля – на 15,7% в 2000 году, на 9,8% в 2001-м. Действительно, ощутимая инфляция при стабильном валютном курсе стимулирует импорт, подрывает экспорт и ориентированные на внутренний рынок производства. Но эта болезнь не фатальна: от нее лечит торможение инфляции, которого можно достичь правильной антимонопольной политикой.
Другая беда – отток капитала. Счастливо забытая программа правительства, принятая на руинах грефовских прожектов в 2000 году, исходила из двукратного снижения бегства капитала из России к 2004 году. Статистика доказывает: обоснованность этой гипотезы ничем не отличается от обоснованности гипотезы о построении коммунизма к 1981 году или об оздоровлении ЖКХ при помощи механического удорожания его услуг.
Правительство не хочет видеть, что капиталы бегут не от налогов, не от инфляции и даже не от коммунистов, а от незащищенности собственности и неадекватности государства, «взяткоемкость» решений которого за два путинских года выросла, по оценкам политически нейтральных российских бизнесменов, в два раза. Таким образом, России грозит нерешенность структурных проблем.
Паралич государства вызван еще и тем, что в начале 2001 года оно проскочило «распутье», до которого могло взяться за модернизацию, и сейчас «новая олигархия» во многом контролирует правительство, определяя его экономическую повестку дня. А для крупных корпораций антимонопольная политика противоестественна – они сами монополии, защита чужой собственности (свою собственность они защищают политическим влиянием) – ограничение своей экспансии, то есть приобретения новых предприятий, оздоровление госаппарата – снижение своего влияния на него.
Прав советник президента Андрей Илларионов, указавший на то, что экономические проблемы России вызваны ее политической системой. Очевидна также необходимость оздоровления этой системы. Но она сложилась при Владимире Путине и не изменится при нем без серьезных потрясений.
Поэтому государство не предотвратит девальвацию, вызванную нерешенностью структурных проблем, не справится с ее политическими последствиями и, скорее всего, кончит военно-полицейским режимом. Компетентность последнего пустила бы Россию по пути способных к модернизации развивающихся стран, где есть обеспеченные элита и обслуживающий ее средний класс, а основная часть населения тонет в нищете. Именно на модель «рая для элиты» ориентирован СПС, но в России она невозможна из-за неэффективности силовых структур.
Абсолютизм будет непросвещенным и некомпетентным, а значит, недолгим. Его крах уже через 3-4 года после девальвации востребует эффективную политическую систему и конструктивную экономическую альтернативу ультралиберализму, которая сочетала бы в себе либеральные ценности с национальными интересами.
Сегодня надо работать на это близкое будущее, используя «новый застой» для учебы, сплачивания команд и выработки нового проекта системной модернизации.
У России есть шанс, и только слепые не используют его.



Партнеры