“Клименко будет сидеть!”

Как крупного областного чиновника в тюрьму упрятали

18 февраля 2002 в 00:00, просмотров: 949
  От тюрьмы и от сумы в России не принято зарекаться. Причем это правило в нашей стране касается абсолютно всех: и простых смертных граждан, и даже сильных мира сего.
     Когда год назад органы арестовали председателя Мособлкомприроды (бывшего главу Талдомского района) Алексея Клименко, многие с сомнением отнеслись к этому громкому делу. На всех своих постах Алексей Павлович считался честным человеком. И, что называется, не был и не привлекался.
     Пока он доказывал следователям свою правоту, в тюремных застенках ему пришлось просидеть полгода...
    
     В марте прошлого года средства массовой информации Подмосковья сообщили о том, что арестован председатель Мособлкомприроды Алексей Клименко. Я лично не был знаком с этим человеком. Знал лишь, что Алексей Павлович в области личность известная — одиннадцать с половиной лет руководил Талдомским районом. Сие событие для журналиста всегда представляет особый интерес, тем более в России, где правосудием пока и не пахнет. А принцип “кто что охраняет, тот то и имеет” процветал во все времена. Тогда и решил разобраться: что же натворил Алексей Павлович, за что попал за решетку? Может, действительно черт попутал?..
 
   
     И вот — звонок в редакцию: “Это Клименко говорит. Освободили меня. Хочу заехать, поблагодарить за поддержку”. Сидим в кабинете, пьем кофе. Короткая стрижка скрывает седину, глаза усталые, но взгляд твердый. А вот движения — неторопливые, размеренные. Привык, наверное, человек в камере никуда не торопиться.
     — Может, на “ты” перейдем? — спрашиваю Клименко. — Как, Алексей Палыч?..
     — Извините, не могу, — разводит руками. — Привык на “вы”. Что с трактористом, что с министром. Извините уж.
     — Да ладно, давайте все по порядку. А то многие читатели и не знают, о чем речь...
    
     Председатель Мособлкомприроды Алексей Клименко был взят под стражу в марте 2001-го. Сначала ему предъявили обвинение по двум эпизодам его деятельности на посту главы Талдомского района. Оба касались и его заместителя по экономике Ирины Клещевской. В 1997 году Клименко незаконно, по мнению следствия, издал постановление, согласно которому ей была выдана денежная ссуда на сумму 30 млн. неденоминированных рублей. В данном случае — на ремонт квартиры. Рядовой факт. Клещевская была, кстати, среди 450 других работников, которые тоже пользовались кредитами администрации. Причем долг Ирина Клещевская вернула на два года раньше, чем было оговорено в обязательствах.
     Второй момент: Клименко как глава Талдомской администрации незаконно оплатил обучение Клещевской в 1998 году в Российской академии государственной службы при Президенте РФ. Сумма — 10 тыс. рублей. Так и было сказано в обвинении: “вопреки интересам государственной службы, отправил учиться в Академию государственной службы”. Главное, что заинтересовало редакцию, — что по этим якобы “преступлениям” обвинение предъявлено Московской природоохранной прокуратурой... Дальше события развивались как в хорошем (или бездарном) детективе.
     — Мой адвокат подал иск в Бабушкинский районный суд, — рассказывает Алексей Павлович, — для изменения меры пресечения по отношению ко мне. Я же никого не убил, бежать мне незачем. Зачем держать под стражей? Суд меня оправдал и выпускает из зала свободным. Я выхожу, а мне наручники на руки. И новое обвинение. Но такое, чтобы уже никогда из тюрьмы не вышел: 210-я статья, часть 3-я — лидер организованного преступного сообщества. Почти что бен Ладен. Что это значит? Оказывается, я создал преступную группу, у которой были цель, программа, задачи...
     Закованного Клименко везут сначала на Петровку, 38, затем в Бутырку. Водили под усиленным конвоем: один впереди, другой сзади за наручники держит. В Бутырку его не взяли: там все — воры в законе. А тут еще по 210-й — лидер ОПГ! Отправили в 5-й централ на Войковской. Определили в камеру — суперкрутую. Ребята все сидят по 162-й (организованная преступность) и 105-й (убийство).
     — Захожу, — вспоминает Алексей Павлович, — четко докладываю: кто я такой, по какой статье и так далее. Приняли. Я же не знал, что тут же ночью по мобильному телефону через справочные службы МВД все проверят, получат обо мне полную информацию. Ведь тот мир живет не со слов “дяди”...
     — В камере — телефон?
 
    — Да шмоны там каждый день устраивают. Но, как говорил Михаил Задорнов: “Ищут, ищут — и ни хрена не находят”. Я был принят как лидер ОПГ. И отношение ко мне было соответствующее. И я должен был жить в камере “по понятиям”. Например, по моей статье стричься нельзя, кружку помыть самому — тоже. Это я уже, когда вышел, подстригся.
     — И кличка была?
   
  — Не кличка, а погоняло — Дядя Леша. Там свои законы и понятия. Вор в законе в тюрьме — что на воле Верховный суд для простых тружеников. Почта своя, новости, прошения, жалобы. Как рассудит, так и будет.
     — А как же охрана, надзиратели?
     — У надзирателя — 1,5 тысячи зарплата. Ночью он в коридоре закрывается в двойную клетку, чтобы его оттуда не достали. Только кнопка есть, чтобы подмогу вызвать. Кто там работает? Мне даже трудно сказать, к какому слою общества относятся эти люди...
     Клименко не может этого забыть, абстрагироваться от этих шести месяцев. Сегодня дело закрыто по статье 5 пункт 2 часть 1-я УПК России — “за отсутствием состава преступления...”
     Шесть месяцев в тюрьме — ни за что! И тишина. Все эти полгода Талдомский район ставили “на уши”, чтобы кто-то рассказал что-то “жареное” о Клименко. Но люди различных должностей и рангов говорили одно: “Да, был дерзким, требовательным, деспотичным. И даже порой жестоким в руководстве района. Но чтобы у кого-то взятку брал — такого не было”.
     — После ареста, — продолжает Алексей Павлович, — домой ко мне приходили искать наркотики ребята из РУБОПа. Побродили, не нашли. Спрашивают у жены: “А вы квартиру снимаете?” “Да нет, — отвечает, — всегда здесь живем”. Переглянулись бойцы: куда нас послали? Какой же он взяточник? Или наркоторговец?..
* * *
     Клименко не оставили без помощи. И губернатор Борис Громов, и вице-губернатор Михаил Мень звонили, запрашивали объективную информацию в прокуратуре. Затем уже Государственная Дума в лице депутата Олега Ковалева сделала официальный запрос: “За что сидит Клименко?” На это Генеральный прокурор России В.Устинов дает тоже официальный ответ: “Под стражей содержится незаконно”. И что же? Это было три месяца назад! И еще три месяца после этого Клименко держат в тюрьме...
     — Кто же вас посадил?
  
   — Прокурор Московской межрегиональной прокуратуры Владимир Мышкин. После этого он подает рапорт об увольнении и уезжает в Приморье. Уходит с генеральской должности на пенсию. Но сидел не я один. Ирина Клещевская тоже была в тюрьме — как член ОПГ, наверное. За то, что училась в Академии госслужбы при президенте?..
     — Алексей Павлович, насколько мне разъяснили юристы, 210-я статья — лидер ОПГ — не в юрисдикции областного суда...
    
— Так и есть. Я и спрашивал Мышкина: “В какой суд пойдем?..” “Найдем для тебя”, — отвечал он. Отрабатывались заказ и проплаченные деньги. Даже вице-губернатору Меню Мышкин говорил твердо: “Клименко будет сидеть!”
     — Ну, сидите вы в камере — создатель ОПГ. А какие варианты были у прокурора?
    
— Или меня пожизненно упрячут — судебная система такая у нас, — или подсадят кого-нибудь в камеру. С моей ишемической болезнью сердца достаточно, как говорил Лелик в “Бриллиантовой руке”, одной таблетки... Ребята в камере стерегли. Когда я спал — рядом кто-то бодрствовал. А так всегда был на виду. Со мной всегда ходил молодой парень, воспитанник полка спецназа, мастер спорта по кикбоксингу. Сидел по статье, как законченный наркоман. Каждую прогулку, отжавшись 300 раз, говорил мне: “Дядя Леша, ну какой я наркоман?..”
     — Какая же подоплека всего этого? Давайте вспомним.
  
   — Ситуация была такая. Губернатор закрывает свалку “Некрасовка” в Люберецком районе (“МК” писал о ней подробно). Прокурор природоохранной прокуратуры вносит протест на это распоряжение. А свалка превышает лимит захоронения отходов в 4,5 раза. Что это такое? Разрешено — 100 машин в день, а их возят 450. Дорога проходит возле домов и школ. Круглые сутки... Народ взорвался. Начинают искать хозяина свалки. Оказывается, некий господин Синица. ГУВД области отвечает на запрос: “По паспортным данным такого в России нет”. Как же тогда свалку оформили. Как выдали лицензию?!
     Собирается областной штаб: СЭС, земельный комитет, лесник, водник, рыбнадзор. Дело в том, что губернатор своей властью приостановить лицензию не мог. Раз Мособлкомприрода выдавала — она и должна приостановить. Основание — превышение лимита. Да и никакой технологии: валили как можно больше, и все. Прибыль — до 12,5 млн. долларов в год. На этом совещании природоохранная прокуратура и заявила: нарушений нет. Областной штаб решает: свалку закрыть. Состоялся суд. Он выносит постановление в пользу Мособлкомприроды. Вот тут и началась моя эпопея...
* * *
     За эти месяцы я много узнал о Клименко. Нормальный, принципиальный мужик. Жил по-честному. Зарплата хорошая, и у жены тоже. Две дочери. Одна окончила Тимирязевку. Училась в аспирантуре. Зять — тоже аспирант. Когда отца посадили — бросили учебу, пошли работать. Деньги на лекарства нужны. В камере без таблеток не жил...
     Конечно, жутко принципиальный. С таким характером врагов нажить — пара пустяков. Но не боялся никого никогда и не лебезил перед начальством. Однажды воины-интернационалисты пришли к нему с письмом. В нем просьба дать разрешение построить реабилитационный центр на Бисеровском озере.
     — Да вы что, ребята? — сказал Клименко. — Это же жемчужина Подмосковья, заказник! Дома есть на Клязьме, Рузе — выбирайте. А там — нельзя. Строить вообще ничего нельзя.
     — Ну ты же видишь, — говорят “афганцы”, — резолюцию губернатора. Твою позицию мы поняли. Так ему и доложим...
     Это начинание с Бисеровским озером зарубили. К чести Бориса Громова, он не вмешался в этот спор. Но одно мне до сих пор непонятно. Как можно шесть месяцев держать человека по такой статье — и хоть бы что? Никто не виноват. Прокурор уехал, испарился, а человек сидит. Генеральный написал: “Под стражей содержится незаконно”. А человек — сидит. Так ведь Клименко — министр огромного российского региона. А что же можно сделать с простым человеком? Можно все. Вот это прокуратура!..
     Клименко теперь трудится в Департаменте природных ресурсов Центрального округа. Получил зарплату за те шесть месяцев.
     — Был я на Миссисипи, — говорит он. — Так вот, серые журавли, занесенные в Красную книгу, гнездятся и там, и в Талдоме. У них, когда птицы выводят потомство, пароходы по реке не плавают. Нельзя. И никто не даст разрешения. Никто. А у нас чем занимается природоохранный прокурор?..
     — Заказчиков-то знаешь?
     — Знаю. Бог им судья.
     Лично мне стыдно, что у нас такие прокуроры. Можно размазать человека, “спрятать” навек в камере — и спокойно уйти на пенсию. А теперь бывший природоохранный прокурор Мышкин возглавляет Управление юстиции Приморья. Вдумайтесь в это.
     Природоохранной прокуратуре бороться с Комитетом по охране природы — нонсенс. А уж повесить 210-ю статью на человека — создание преступного сообщества — может лишь тот, кто знает четко: спина прикрыта. Тем более что в основном всех лидеров ОПГ давно знают, а посадить или не хотят, или не могут. И когда Клименко сажают по этой “выдающейся” статье, неужели в Генеральной прокуратуре никто не задумался: “А что же творит природоохранный прокурор Мышкин?” Может, и задумался, может, кто-то его пытался остановить: ты что, мол, вершишь, Вова?! Может, и было такое. Только все получилось как всегда. Сор прокурорский выносить из избы никто не хочет. И не будет. Ушел Мышкин на пенсию. Нет человека — нет проблемы. Подумаешь, Клименко отсидел шесть месяцев в тюрьме...
     Теперь я не завидую приморцам. Начальник управления из Москвы, генерал! Интересно, сколько стоит такая должность?..
    


Партнеры