Зомби в законе

Приставам запрещено жалеть, сочувствовать и прощать

20 февраля 2002 в 00:00, просмотров: 303
  У российских граждан масса претензий к судебной власти. Но даже справедливое, по мнению потерпевших, судебное решение — еще не конец их мытарствам и обидам. Оно должно быть выполнено грамотно и в срок, а материальный ущерб — возмещен.
     Как раз для этого в России возрождена Служба судебных приставов. Ведь от прежних, немощных и безответных, судебных исполнителей было мало толку. Только четверть судебных решений исполнялась, а прочие оставались всего лишь бесполезными бумажками.
     Что изменилось с приходом приставов? Как построена теперь их работа? Почему люди по-прежнему недовольны ими и какие препятствия мешают им стать идеально отлаженной службой?
     Об этом сегодняшняя подборка материалов.

    
     Приставы существовали на Руси с XV века, причем служилым, “побитым” при исполнении, причитались с должника отступные. При Александре I пристав, прежде чем приступить к своим обязанностям, обязан был внести залог — на случай, если его неправомерные действия причинят убыток. Он получал: оклад — 300 руб. серебром в год, по 150 руб. “столовых” и “квартирных” плюс разовые вознаграждения. Недурно, учитывая, что 500 руб. стоило скромное имение.
     Приставов упразднили в одночасье — декретом Совнаркома от 24 ноября 1917 г., распустившим все судебные и государственные органы Российской империи.
     В советское время приставов сменили низкооплачиваемые судебные исполнители. Ради свободного графика на непрестижную работу шли в основном женщины: днем сидит с ребенком, а вечером шерстит алиментщиков. Среди исполнительниц попадались даже дряхлые старушки.
     Но бурные 90-е старушками обходиться уже не могли. Жизнь вернула из небытия настоящих судебных приставов.
     Правда, теперь приставы исполняют решения не только судов, но и других госорганов: взыскивают недоимки по налогам, штрафы (ГИБДД, налоговой полиции, торгинспекции), долги партий ЦИКу и много чего еще. Могут даже заставить нарушителя вновь построить на кухне выпиленный давным-давно вентиляционный короб. А новый УПК дал им еще право вести дознание и возбуждать уголовные дела! Словом, служба судебных приставов, переданная в 1998 г. Минюсту, постепенно строится как настоящий силовой орган.

* * *

     К сожалению, у 82% российских приставов нет высшего образования. В Москве, где с кадрами свободней, требования к приставам более жесткие. Как правило, высшее юридическое образование или 4—5-й курс юридического вуза. Предпочтение отдается отслужившим в армии молодым мужчинам со стажем. В столичной службе приставов — 14 отделов. 3 из них обслуживают Центральный округ, известный плотностью банков и фирм.
     Вообще-то закон установил время проведения исполнительных действий с 6.00 до 22.00, но приставы часто выходят “на дело” и позже, и в выходные — иначе должника не застанешь. В Москве предписано делать это в форме: черный китель с синими погонами и эмблемой — весы и меч. Форма дисциплинирует — это раз. А два — народ более уважительно относится к человеку в форме. Почти как к человеку с ружьем. На самом же деле “бесформенные” приставы встречаются чаще, чем при погонах.
     “Регистрируем физическое противодействие, ножевые ранения”, — вздыхает главный судебный пристав России Аркадий Мельников.
     Поэтому в конце 2000 г. у приставов появилось свое силовое подразделение, СИД (“Содействие исполнительским действиям”). Бойцы — в камуфляже, с оружием. С СИДом куда проще проходить мимо всевозможных ЧОПов, которые прежде приставов могли и не пустить.

* * *

     Сколько дел ведет средний пристав? От 200 до 500, хотя ученые рассчитали научную норму — 12—14 в месяц. При таком “конвейерном” способе выбивания долгов в прошлом году российская служба вернула государству, фирмам и простым гражданам 132 млрд. руб., в том числе 40,1 млрд. — утаенных от налогов.
     В Москве, где сходятся в узелок многие финансовые потоки, размах круче: один только рядовой московский отдел, обслуживающий всего-навсего треть ЦАО, взыскал более 950 млн. руб.

* * *

     С любой суммы, которую удается заполучить приставу, берется 7% — это “исполнительский сбор”. 30% от него идут в госбюджет, а 70% получает внебюджетный фонд службы приставов. Например, в прошлом году в фонд “накапало” почти 1,5 млрд. руб. — на эти деньги служба приняла на работу дополнительно более 3000 сотрудников. Но сам герой, взыскавший миллионный должок, может рассчитывать только на премию — максимум 10 МРОТ. Да и то — если успеет закончить производство за 2 месяца.
     С простыми делами это возможно, а скажем, в арбитраже, где все долги свыше 5 млн., за 2 месяца со всеми запросами и торгами не управиться. “Хотя нет, однажды я за этот срок взыскала долг с “Мосэнерго”. Получила 800 рублей премии”, — вспоминает дама-пристав.
     Вопрос о зарплате заставляет приставов нервно усмехаться. Оклад — около 1,5 тыс. руб. С надбавками — за выслугу лет, классный чин, особый режим работы — на круг выходит 2—2,5 тыс. Говорят, пристава ноги кормят. Поэтому хороший пристав не по почте бумажки рассылает, а бегает по своей территории, как участковый.
     А нехороший?

* * *

     За должностные преступления (финансовые злоупотребления, взяточничество) в России в 2001 г. против судебных приставов возбуждено 117 уголовных дел. Осуждено — 15 человек. Прочие дела еще расследуются.
     Освобождено от должности: в 2000 г. — 12 главных судебных приставов субъектов Федерации, в 2001 г. — 16. Почему-то особенно много нечестных приставов замечено в Краснодарском крае.

* * *

     Тем не менее, как свидетельствует практика, обычный гражданин возврата долга может по-прежнему ждать годами. Зато приставы активны, если истец — государство. Во всяком случае, когда захотят, применяют вполне действенные меры.
     Например, шлют запрос в ГИБДД: ага, у должника Иванова, который не хочет добровольно расплатиться с государством, есть “Мерседес”. Приходят описывать “мерс” — его, конечно, нет в гараже. Угнали-с! — не скрывая радости, рапортует Иванов. Тогда ГИБДД ставит машину в розыск и находит. Приезжает судебный пристав: плати, а то машину отберу.
     Если должник укрывает свое имущество, пристав может блокировать его выезд за границу — направить запрет в ОВИР. Уже с полгода это практикуется в некоторых отделах ССП Москвы. Заключены договоры с МЧС и Службой спасения: дается заявка в дежурную часть МЧС, приезжают спасатели, автогеном вскрывают двери, сейфы. Ввез должник груз товара в Россию — таможня тут же поставит в известность приставов. Груз арестуют.
     Как раз сейчас проходят таможенную очистку 20 контейнеров с мебелью и унитазами. Оборудование для гостиничного комплекса, которое должник вез из Франции, арестовано и описано. После оценки оно будет продано в счет погашения долга — больше 6 млн. руб. Если что останется, деньги вернут — за вычетом затрат на перевозку, разгрузку, хранение, оценку и 7% исполнительского сбора.
     А недавно подвал отдела ССП по исполнению производства арбитражных судов освещали золотые сполохи. Приглашенные эксперты оценивали арестованную “ювелирку”: кило золота в кольцах и цепочках да еще килограмм драгоценного палладия. Так приставы расправлялись с фирмой-должником из Охотного Ряда.

* * *

     Довольно часто приходится заниматься принудительными выселениями. Когда дом сносится, а люди недовольны новым жильем и не хотят освобождать старое.
     В середине декабря дом на Пречистенке расселяли для реконструкции. 3 семьи не хотели уезжать из центра в Южное Бутово, куда получили ордер. Причем в одной сказали, что их дочка больна астмой, а потому нетранспортабельна.
     Приставы пригласили участкового врача из поликлиники. Тот дал заключение: да, девочка больна, но не до такой степени, чтобы не переселяться — в школу-то она ходит. Приставы получили в ДЭЗе ключи от новой квартиры, ордер, вручили все это переселенцам и перевезли их вещи на своей “Газели”.

* * *

     21 января запрещали спектакль в Концертном зале им. Чайковского.
     Рассказывает старший пристав Дмитрий Палферов:
     “Московский театр эстрады обратился в суд с иском о защите авторских прав в отношении спектакля “Грезы любви”. Хореограф Алла Сигалова зарегистрировала в РАО либретто и хореографию этого балета.
     Иск был к Гедиминасу Таранде. Его “Имперский Русский балет” собрался показывать 21 января свой спектакль “Грезы любви — последнее танго”. По мнению Театра эстрады, сворованный у них. Так вот суд определил: запретить Таранде показывать этот спектакль в России и за рубежом. Надо сказать, что подобный инцидент, и тоже с Театром эстрады, у него уже был в Израиле.
     Часа в 4 мы пришли в концертный зал — приставы, понятые, представитель взыскателя. Таранда отказался получать судебные документы: мол, занят, потом. Примчался его адвокат. Руководству зала вручили уведомление, что есть запрет суда на воспроизведение спектакля. А они пытались убедить нас, что собираются показать совсем другой балет...
     Пришел Георгий Ковтун:
     — Я — постановщик у Таранды. Мои либретто и хореография.
     — Как называется ваш спектакль?
     — “Грезы любви”.
     — Так “Грезы” или все-таки “Последнее танго”?
     Его отзывает секретарша. Через пять минут постановщик возвращается:
     — Извините, ошибся: мой спектакль — “Последнее танго”.
     В общем, сидели мы там до полседьмого. Они не стали рисковать: взыскатель готов был записать спектакль на видеопленку, чтобы установить соответствие. В итоге они заменили спектакль”.

* * *

     В Ульяновской области был комичный случай. Пристав за долги изъял имущество — норковую шапку, которую положил к себе в шкаф. В результате “ненадлежащего хранения в шкафу” шапку съела моль. Должник, хозяин погибшей шапки, пожаловался в суд. И суд выдал другой исполнительный лист — о взыскании долга уже с ульяновского управления Минюста.

* * *

     О своей работе приставы отзываются философски: “Мы — заложники. Выбора у нас нет: можем только исполнять. Закрытие ли ТВ-6, выселение ли коммуналки — нам все равно, исполняем, а не рассуждаем. Работаем, как компьютер: ввели программу — он не думает, правильная она или нет”.
     Судебный пристав не должен ни в чем разбираться. Он вообще не имеет права самостоятельно приостановить исполнение производства или дать отсрочку платежа. Да, он может отложить исполнение действия, но только по требованию взыскателя или суда. А по заявлению должника или по собственной инициативе — не более чем на 10 дней. И только по уважительной причине: температура 40, справка о нетранспортабельности больного и т.д.
     Напоследок можно сказать, что после создания Службы судебных приставов процент исполнения судебных решений поднялся в среднем с 25 до 50. А в некоторых регионах — и до 60-70.
     Благодарим за помощь в подготовке материала сотрудников отдела по исполнению решений арбитражных судов Москвы.

ПРИЗРАЧНЫЙ ДОЛЖНИК
     “Неуловимого Джо” никто не ловит

     На днях мы получили письмо от читателя, которому судебные приставы сделали интересное предложение — оплатить расходы по поиску должника... Но разве так бывает?
    
     “В 1998 г. мой автомобиль попал в аварию в центре Клина. Виновница, Жанна Захарова, управлявшая “Москвичом”, скрылась. 12 января 1999 г. Клинский нарсуд вынес решение о взыскании с нее в мою пользу ущерба — 6489 руб.
     Тут и началась история о “неуловимом Джо”. Том самом, которого никто не ловит.
     Жанну Александровну пытался “поймать” не один судебный пристав. Каждый начинал с того, что устанавливал адреса Захаровой, но ни на квартирах, ни на даче застать ее не мог. Наконец я решил сам поискать неуловимую Захарову. В Управлении сельского хозяйства, которому принадлежал “Москвич”, ответили, что такая у них не работает, и посоветовали обратиться в мэрию. А в мэрии сказали, что дама трудится как раз... в Управлении сельского хозяйства. При мне позвонили в отдел кадров управления и попросили не обманывать людей. Я тут же поехал к начальнику судебных приставов Клина, сообщил ему, что обнаружил чиновницу, и попросил переслать исполнительный лист ей на работу.
     ...Рано радовался. В приватной беседе один из приставов объяснил мне, что Захарова — особа скандальная, с ней боятся связываться и я не первый, кто пытается слупить с нее ущерб.
     Тогда я пожаловался на “робких” клинских приставов в областное управление юстиции. И получил ответ: “установить местонахождение (известной всему Клину чиновницы) не представляется возможным”. А потому я должен “дать согласие нести бремя расходов по розыску и авансировать расходы”. Если откажусь платить — мне вернут исполнительный лист.
     Получается, ездил-ездил в Клин, звонил-звонил, фактически нашел должницу, а теперь еще должен оплатить ее поиски? Может, предложат и долг самому “выбивать”?
     В.САМОХВАЛОВ”.
     Мы попросили прокомментировать эту ситуацию опытнейшего московского судебного пристава Раису Карапоткину, проработавшую “на земле” 18 лет.

     — Поверьте, у меня самой были случаи: бегаешь домой к должнику днем и ночью, звонишь, а он дверь открывать не желает. Или переехал, жильцов пустил...
     Ладно, Захарова дома не живет — но где-то она работает? Пытался пристав ее найти? И почему не направил материал на “неуловимую” должницу для возбуждения уголовного дела?
     А исполнительный лист пристав действительно должен был вернуть Самохвалову, составив акт о невозможности исполнения. Это не является препятствием для нового предъявления листа — хоть 10, хоть 20 раз можно предъявлять. Определенный законом 3-летний срок в этом случае прерывался бы. Увы, теперь этот срок уже истек. Но его можно попробовать восстановить по суду.
     Что же касается оплаты розыска, то это дело вполне законное, авансирование предусмотрено ст. 28, ч. 2 федерального закона “Об исполнительном производстве”. Имеется в виду рассылка запросов, оплата бензина при выезде пристава и пр.
    



Партнеры