Прыжок в бесконечность

В Москве побит рекорд видовой продолжительности жизни

5 марта 2002 в 00:00, просмотров: 393
  Все мы гости на этой земле, потому что, увы, смертны. Все, кроме одного — московского биохимика Николая Николаевича Исаева. Он один убежден, что вот уже шесть лет не стареет, ничем не болеет, а значит, не приближается к роковой черте.
     Около двадцати лет Исаев занимается “зацикливанием” живых организмов — останавливает возраст. Свежая в зимнюю стужу зелень его кленов и дубов доводила до обморока классических ботаников. Неделящиеся амебы и нестареющие кролики вгоняли в ступор ученых-геронтологов. Зараженные раком, но не умирающие мыши вынуждали умолкать онкологов. Но главный экспонат созданной им кунсткамеры — он сам, стригущий волосы дважды в год и забывший, что такое грипп.

Аксакалы не курят, но пьют

     Около четверти века назад доктор биологических наук Людмила Константиновна Обухова из академического Института химфизики установила прямую зависимость между массой тела и возрастом мышей. Но не всяких, а только специальных гибридных. Взвесил такого грызуна — и автоматически получил точный его возраст. Для науки удобно.
     Николай Николаевич не стал открывать мышиных Америк — взял именно этот гибрид. Жили самцы как обычно, ели обыкновенную мышиную еду. Лишь одно отличало их от короткоживущих собратьев: пили они ту воду, которую давал им Исаев. Эта вода необычна: с помощью медицинского прибора “Трансфер П” он записывает на нее информацию, которая “зацикливает” возраст.
     Дальше — просто: знай себе периодически взвешивай самцов и определяй их реальный, биологический возраст. Первый месяц прошел для Исаева скучновато: мыши набирали вес по обычной программе. Если б не хватило ученому терпения, мог бы и забросить эту бессмысленную возню. Но весь второй месяц словно пошел в обратную сторону: грызуны все как один стали худеть, пока к исходу второго месяца не вернулись в начальную позицию. Третий месяц — вновь набор веса до прежней, двухмесячной давности, величины. Четвертый — опять похудание строго до первоначального уровня. И так — в течение всего года. С той только разницей, что периоды “раскачки” веса стали удлиняться до пяти месяцев, а максимальная поправка возрастала на один грамм (для мелкого грызуна это не так мало). Вес мышек колебался от 23 до 26 граммов. Но в это же время их сородичи, не пившие воду Исаева, разжирели до 43 граммов!
     Что же из этого следует? А не меньше, чем то, что мыши не стареют! Ведь — вспомним особенность гибрида — их вес прямо пропорционален возрасту. Выходит, подопытные Николая Николаевича постоянно возвращаются к своему пятимесячному состоянию. Субъективно это подтверждается их блестящей шерсткой, сияющими глазами, большей плавательной активностью, чего постаревшие мыши лишены.
     Подумаешь, мыши, может возразить скептик. И будет неправ: для онкологов, к примеру, мыши стали единственной моделью млекопитающих при отработке противораковых препаратов, прежде чем испытывать их на людях. Обезьяны, некогда упорно трудившиеся на ниве онкологии, уволены за ненадобностью: лишнее между мышью и человеком звено.
     Итак, если мыши не стареют — нам-то, сапиенсам, сам Бог велел...

Он выплюнул запретный плод

     Задернув манжету рукава, Исаев показывает мне свои “часы”: на обычном металлическом браслете в обычном круглом корпусе — вода с перекатывающимся внутри пузырьком воздуха. Ни циферблата, ни стрелок — только вода. Что “записал” на воду Николай Николаевич — секрет ученого. Сообщает лишь, что эта программа “зацикливает” возраст. Уже не мышиный, куриный или кроличий, а его собственный.
     25 декабря 1995 года, когда ему перевалило за 40, он решил для себя: хватит стареть! Парацельс, граф Сен-Жермен, Казанова, может, еще кто-нибудь только заявляли об этом. Но ни один так и не заставил свой календарь остановиться. Исаев считает, что сделал это первым в истории Homo sapiens. Вернее, первым перестал принадлежать нашему виду, но об этом чуть позже.
     Вход в состояние зацикленного возраста необычен: вес тела начинает совершать внутрисуточные колебания, причем их разброс постоянно нарастает, доходя до двух килограммов. Остается одно необременительное ограничение: в течение 5—12 суток пить только запрограммированную воду. И все, что потребляешь — чай, кофе, суп, соки, — исключительно на такой воде. Ничего: хочешь жить вечно — привыкнешь...
     Возраст, строго говоря, не стоит на месте (жизнь, вспомним классиков, — это вечное движение), а переходит в “плавающее” состояние. Николай Николаевич заметил у себя четырехлетний цикл временного постарения и возврата к исходному возрасту. В дальнейшем длительность этого цикла постоянно меняется.
     Как, спрашиваю, заметил? На лице появилась особая метка: пятно величиной с копейку, на котором не растут волосы. Причем эта метка, как маятник, гуляет по лицу — то влево от подбородка, то вправо. При нашей последней встрече с Исаевым безволосое пятнышко сияло точно посередине подбородка. Вот она, оказывается, какова, метка вечности!
     Месяц спустя после остановки своего возраста, выступая на представительной медицинской конференции, Исаев обратился к десяткам присутствовавших в зале врачей:
     — Сейчас, в разгар эпидемии гриппа, найдется ли среди вас кто-нибудь, кто решился бы уверенно заявить: “Я не заболею гриппом”?.. — и мудро умолк, как его однофамилец Штирлиц.
     Тишина в зале означала, что ни один здравомыслящий врач не отважится на столь опрометчивое заявление. Тогда докладчик продолжил:
     — А вот я имею основание заверить всех присутствующих: мне грипп не угрожает.
     И объяснил почему. В зацикленном организме вирусы не имеют возможности развиваться. Они, как и все прочие клетки организма, слегка подрастут — и тотчас будут отброшены назад, в пределах временного цикла.
     За шесть с лишним лет, по заверению Николая Николаевича, он ни разу ничем не болел. Хотя до начала “зацикленной” жизни, бывало, прибаливал, как и все.
     С виду, признаюсь, он выглядит как раз на свои 47 лет. Не стану из лести уверять, что на 40. Так в чем же физические отличия Исаева от обычных людей?
     Стрижется и бреется Николай Николаевич вдвое реже, чем мы с вами. Не потому, что плохо воспитан, — просто медленней растут волосы. Царапины и порезы на теле заживают тоже вдвое медленней. Зато не бывает нагноений: ведь бактерии в его теле находятся в зацикленном, то есть стабильном состоянии.
     Зубы, разумеется, не болят. За все шесть лет лишь однажды пошел к стоматологу: давным-давно выросший зуб мудрости немного мешал. Пришлось удалять. Сколько Исаев ни уверял врача, что новокаин на него не действует, тот не внял. Хотя и вколол заморозку, драл фактически по живому. Пациент, разумеется, бешено орал. А надо было перед визитом к стоматологу расциклиться, о чем Николай Николаевич почему-то не вспомнил.
     Кстати, легко сказать — расциклиться! Эта процедура — зеркальная зацикливанию. Те же две недели огромных перепадов веса, только затухающие. Исаев пробовал — больше не хочет. Теперь, говорит, уж так и буду жить не старея.
     Но отчего только он один? Если это достаточно просто — сменил воду и только, — почему бы не осчастливить человечество?!
     Николай Николаевич искренне недоумевает: до чего, оказывается, потомки кроманьонцев привыкли умирать! Никто не хочет продлевать жизнь, кому ученый ни предлагал. Вернее, один врач из Долгопрудного согласился-таки на зацикливание. Но только чтобы побыстрей излечиться от гриппа. Что ж, наутро после начала процедуры и выздоровел. И тут же потребовал от Исаева: вертай назад, к смертной жизни!..
     Одинок среди нас нестареющий ученый, как первая взявшая палку обезьяна между праздных двуногих животных.
     А как же, спрашиваю, жена, дочки — избрали смертный путь? Но ведь тогда вскоре вас ожидает личная трагедия…
     Николай Николаевич решительно отказался обсуждать — даже ради интересов науки — свою личную жизнь. Но намекнул после моих настойчивых домогательств: жена того врача из Долгопрудного заметила, что нужда в эпиляции стала возникать только раз в два месяца. Выходит, зацикленный человек как-то передает информацию своим ближним?
     Только жене, уточняет Исаев. Ведь внутренние секреты тоже имеют водный раствор...
     Тогда, продолжаю неделикатничать, выходит, вы навязываете жене свой образ жизни, своевольно лишаете ее права пройти смертный путь, отмеренный всем нам Создателем.
     Творец создал человека бессмертным, возражает мне Николай Николаевич. И лишь за грехи Адама и Евы наказал конечностью бытия.
     В таком случае Исаев первым решительно выплюнул запретный плод. И всем остальным предлагает сделать то же самое.
     Но почему-то желающих не видно. Верней, где-то в недосягаемом далеке они есть. Султан Брунея, один из самых богатых в мире людей, объявил, что даст 20 миллиардов долларов (почти половину личного состояния) тому, кто вернет ему молодость. Исаев скромен: вернуть молодость, пожалуй, пока не сумеет. Но вот оставить султана в сегодняшнем возрасте — пожалуйста. За половину решения задачи Николай Николаевич согласен на полцены. Но где он — и где султан Брунея!..

   Мыши для Гиннесса

     Гибридные мыши, о которых речь шла выше, живут три года. Замучаешься ждать, пока контрольные зверьки передохнут. Поэтому для постановки рекорда Исаев выбрал белых беспородных мышей, живущих максимум два года. А основная их масса отдает концы в возрасте 13 месяцев.
     Опыт начался в конце 1999-го. К марту нынешнего лучшие из “зацикленных” мышей прожили 31 месяц. Побит мировой рекорд продления жизни: по научным данным, он равнялся 45%, а у Исаева — 62%. Настолько выросла средняя продолжительность жизни. Максимальная же с помощью специальных препаратов была перекрыта в конце ХХ века на 16% — Исаев уже поднял эту планку до 20%. И, пока вы читаете эти строки, его мыши-рекордсменки продолжают гнать рекорд.
     Если ничего плохого не случится и хотя бы одна беленькая из его экспериментальной группы дотянет до лета, короткоживущая мышь превратится в долгоживущую. Это можно сравнить с тем, как если бы полинезийцы вместо привычных 35 лет жизни вдруг стали доживать до 80, подобно благополучным японцам.
     По мысли экспериментатора, сформировался новый биологический вид, какого прежде в природе не было. Как, кстати, и вечнозеленого дуба. Ведь вид характеризуется главным признаком — видовым пределом продолжительности жизни.
     Homo sapiens — человек, теоретически способный прожить до 120 лет. Если предел будет преодолен, речь пойдет о каком-то другом биологическом виде, возможно, более устойчивом к факторам грозящего нам уничтожения биосферы. И второго предела у него уже никогда не будет...
     Каким окажется этот беспредельно живущий человек? Исаев считает, что по объему памяти и быстродействию мозга он сравняется с компьютером. Отличаясь сверхрациональным мышлением, зацикленный человек в очень отдаленном будущем уподобится биороботу.
     Вас привлекает такая перспектива? Если нет, помни о смерти, как выражались давно исчезнувшие мудрецы. Ну а захотите вместе с Исаевым подойти к решению задачи освоения дальнего космоса (а без радикального продления нашей комариной, по космическим меркам, жизни здесь не обойтись) — думайте, как получить разрешение Минздрава на эксперименты с людьми.
     Исаев поставил вполне корректные опыты на мышах с привитой им меланомой — раком кожи: она не развивалась, ведь в зацикленном организме и раковые клетки не способны делится. Более того, меланома рассасывалась! Выходит, остановить развитие опухолей технически возможно уже сегодня. Проблема рака если и не будет решена, то по крайней мере отложена до лучших времен, при сохранении жизни безнадежным пациентам. В крупнейших городах страны уже созданы хосписы для онкологических больных. Исаев предлагает подумать о том, чтобы превратить эти “храмы нежной смерти” в экспериментальные институты по продлению жизни неизлечимо больных.
     Сегодня в мире насчитывается примерно 300 гипотез старения. И ни одной теории. Подход Исаева, неоднократно представленный коллегам, так пока и не был раскритикован по существу. Хотя он претендует на теорию старения.
     Но как все же добиться признания коллегами научного подхода к зацикливанию организма? У Николая Николаевича и на сей счет — свое нетривиальное соображение:
     — Выступая на совещании геронтологов, я предложил им продолжить разговор через пятьдесят лет. Посмотрим, кто, кроме меня, придет на следующую встречу...
    
     Вот как оценивает исследования Н.Н.Исаева доктор медицинских наук Михаил Юрьевич Григорьев:
     “Н.Н.Исаеву удалось найти механизм зацикливания биологических систем и тем самым получить принципиальную возможность бесконечного продления жизни.
     Самой природой поставлены эксперименты спонтанного зацикливания. В литературе описаны четыре случая, когда женщины не старели и в 60 лет выглядели как двадцатилетние: например, Роза Фарон, которой уже исполнилось 105 лет, выглядит как восемнадцатилетняя и не только не стареет, но с каждым годом становится все моложе...
     Это перспективное направление, которое не является медикаментозным и, следовательно, не может вызывать побочных эффектов, следует всячески развивать и создавать условия для скорейшего завершения работ в этом направлении”.
    




Партнеры