Сломанный будильник

Дорогу к счастью нам еще долго будут показывать сумасшедшие

6 марта 2002 в 00:00, просмотров: 412
  “Под знамена свободы встают
     Все — министры, студенты, рабочие.
     Отстоять справедливый свой труд
     Наше время пришло! Наша очередь!”
     Написав эти строчки несколько лет назад, выпускница инженерно-педагогического факультета Харьковского университета Ирина Дергузова вряд ли могла предположить, что свое право на справедливый труд ей придется отстаивать в тюрьме.
     Уже второй год Ирина и трое ее товарищей по творчеству маются на нарах СИЗО, ожидая приговора. А попали они туда... из-за счастья. Причем, заметьте, не из-за своего шкурного, маленького счастьишка, а из-за счастья для всего человечества.
     На прошлой неделе в Мособлсуде начался процесс над руководителями общественного объединения “П.О.Р.Т.О.С.”. Всем им грозит до восьми лет лишения свободы.

Литературная коммуна

     Общественная организация “П.О.Р.Т.О.С.” (Поэтизированное объединение разработки теории общенародного счастья) родилась на Украине вместе с перестройкой. Ее цель — “объединить самых активных людей в мире, тех, у кого на первом месте забота о людях, а не о своей шкуре”. Тогда, 15 лет назад, под знамена “П.О.Р.Т.О.С.” в Харькове встали многие молодые люди, которые не хотели жить, как все. Портосовцы не пьют, не курят, читают умные книжки, занимаются карате, пишут стихи, обливаются ледяной водой, бегают по горячим уголькам, а главное — разрабатывают теорию вселенского счастья. И пытаются воплотить ее в жизнь.
     Однако официально организация была зарегистрирована лишь в 1999 г. в Калуге, а ее филиалы открылись в Москве, Перми, Саранске, Донецке. На хлеб портосовцы зарабатывали в сельскохозяйственных коммунах.
     В начале 2000 г. московская часть организации переехала под Люберцы, в деревню Машково. Занимались доставкой в магазины круп и овощей. Издавали свою газету “Теория счастья на защите общества”. Изучали эсперанто. Боготворили Горбачева.
     Все жители поселения подразделялись на портосовцев (идейных членов организации) и “специалистов” (наемных рабочих). Портосовцы еженедельно должны были писать по 10 куплетов поэзии, вести тетрадь планирования своих дел под названием “Внешняя совесть”, по двору передвигаться бегом (что значит — “ускоряться”) и соблюдать еще множество правил.
     “Специалисты” все это делали по желанию, но, если его не возникало, штрафовались за курение, матерщину и отсутствие стихов на 10% от ежедневного заработка. А за нелегальную выпивку — на 333 руб. (“число зверя”).
     Портосовцы работали без отпусков и выходных. И без зарплаты — на все необходимое средства выделялись из спецфонда. “Специалисты” — по скользящему графику. Их труд стоил примерно $80 в месяц, водители получали больше.
     Они уверяют, что политика для них — это слишком мало, что они хотят все человечество научить счастью. Тем не менее их лидеры не отвергали идею занять какой-нибудь государственный пост. Правда, метили сразу в Президенты России или, в крайнем случае, в ООН.
     …Деревенские, которые пробовали наладить отношения с новыми соседями, говорят, что к рабочим те относились как к людям второго сорта и обращались с ними, как с умственно отсталыми. Еще машковцам мешали спать постоянно грохочущие грузовики, и их очень пугали ночные выстрелы.
     А потом в загадочный лагерь нагрянул РУБОП. Это случилось 7 декабря 2000 г.

Задница баклажанного цвета

     Двухметровый бетонный забор с колючей проволокой, собаки у ворот. За забором — два огромных ангара в окружении 20 вагончиков-бытовок. Оперативники бродили по территории лагеря и дивились. Вагончики, в которых жили поселенцы, различались не по номерам, а по названиям. Вот вагончик “Сократ”, вот — “Ярослав Мудрый”, а за углом — “Крупская”.
     — Нам и искать-то ничего не нужно было, — рассказывает начальник 5-го отделения следственной части ГСУ при ГУВД Московской области Павел Астахов. — Оперативники увидели паренька, который без лишних слов снял штаны и просто показал им свою задницу. Она была баклажанного цвета.
     Мальчуган пояснил милиционерам, что его выпороли, правда, за дело: покуривал и матерился. “Воспитывали” плеткой и раньше, если стихов мало сочинил или без “Внешней совести” появился, или не спеша прогуливался по территории.
     Рубоповцы собрали всех аборигенов возле корпуса. Оказалось, что ни у кого из них паспортов нет. А когда документы все же нашли в сейфе, выяснилось, что почти все члены общества находятся в Москве нелегально. При обыске нашли также гору оружия, резиновые дубинки, наручники и кожаную плетку.
     Четверых руководителей поселения: Юрия Давыдова, его жену Ирину Дергузову, Евгения Привалова и Татьяну Ломакину, — арестовали. Остальные ловко попрятались, и их объявили в розыск.
     Газеты соревновались в заголовках: “Педагогическая поэма за колючей проволокой”, “Рабы XX века”, “Братство по рабству” и прочая. Портосовцы ничего противоправного за собой не знали и были уверены, что их скоро выпустят.
     Но все оказалось намного сложнее.

5 пунктов обвинения

     Почти год следователи ломали головы над квалификацией содеянного. Сошлись на том, что арестованные организовали незаконное вооруженное формирование и участвовали в нем; организовали объединение, посягающее на личность и права граждан; незаконно лишили людей свободы; истязали несовершеннолетних. Кроме того, Привалов и Давыдов еще угрожали людям убийством.
     По некоторым из этих статей наказание — до 8 лет лишения свободы. Что же имели в виду следователи?
     Пункт 1. Незаконное вооруженное формирование.
     Теория счастья портосовцев, по мнению следствия, замешана на военно-патриотической идеологии. Каждому присваивалось воинское звание: высшие — “гвардеец” и “парламентарий”, остальные — “ВРИО парламентария”, “старший курсант”, “курсант”, “ВРИО курсанта”, “новичок”. А главный в организации, Юрий Давыдов, числился “командиром”. Одежду все носили камуфлированную.
     В их методичке написано, что обезьяны когда-то захватили планету людей. А языковые барьеры не дают объединиться для борьбы с нелюдями и теми же обезьянами. Для этого Настоящими Людьми разработан язык эсперанто, позволяющий общаться друг с другом и с Полулюдьми высокого уровня других наций.
     Все старшие портосовцы были вооружены для этой самой борьбы газовым или пневматическим оружием (кстати, официально зарегистрированным! — Ю. А.). Несколько раз в месяц устраивались стрельбы. Много времени уделялось физическому совершенствованию — тут и кроссы по 100 км за день, и обливание в любую погоду, и купание в проруби.
     Пункт 2. Организация объединения, посягающего на личность и права граждан. Рабочих за непослушание и несоблюдение правил били — правда, по их согласию. Опера нашли занятную записку: “Я, имярек, для избавления меня от мерзости пьянства прошу непьющих портосовцев наказывать мое правое полушарие головного мозга, отвечающее за животные инстинкты, с помощью хлестания резиновой палкой по мягкой части моего тела. За 1 раз — 500 ударов, за 2 — 1000, а за 3 раза — расстаться со мной. День вступления в силу договора — 14.01.98.”
     Пункт 3. Незаконное лишение свободы. По данным следствия, паспорта у всех отбирались, а потому сбежать возможностей было мало. К тому же ворота всегда были заперты и патрулировались вооруженной охраной.
     Пункт 4. Истязание несовершеннолетних.
     Взятые в коммуны в качестве эксперимента трудные подростки были из неблагополучных семей и, согласно теории энтузиастов, находились на самых низших степенях развития Настоящего Человека. Детей было пятеро: Наташа, Люда, Дима, Вовка и Коля.
     Чтобы сделать из них Настоящих Людей, необходимо было их изолировать и заняться соответствующим воспитанием. Подростки, как и взрослые, работали по 16 часов в сутки.
     …В тот день у Вовки нашли пачку сигарет под кроватью, и ему предложили самому выбрать себе наказание. Тому ничего не оставалось делать, и он согласился на 100 ударов плетью. В итоге ему досталось более 420 ударов. Во время истязания Вовка признался, что дымил вместе с Колькой. И Колька лег на лавку следующим. Пороли ребят руководители по очереди. Весь процесс фотографировали. Как дети ни закусывали губы до крови, а терпеть сил не было: и кричали, и умоляли прекратить — все без толку.
     Пороли и за плохое усердие в деле сочинительства. Вовка вообще двух слов связать не мог, поэтому разговоры с ним о поэзии велись весьма странные. Давыдов сердился и заставлял остальных ребят пороть Вовку плеткой. Иногда жалостливые дети хитрили и говорили, что уже отвесили неудачливому поэту порцию горячих. А когда бить все же приходилось, старались делать это полегче.
     У детей судмедэксперты обнаружили обширные кровоподтеки на ягодицах, свидетельствующие о перенесенных многократных ударах, и множественные ссадины на ушах.
     Пункт 5. Угроза убийством. Однажды Давыдов узнал, что рабочие немного выпили, а теперь моются в бане и курят. Он ворвался туда, первым делом накричал на ослушников, а потом приставил пистолет к голове одного из них, пообещал убить. Но только несколько раз выстрелил в стену. Мужик до сих пор хранит у себя гильзу, которая чуть не продырявила ему мозги, и молится всем богам сразу.

“Просыпайся, народ!”

     В редакцию “МК” пришли три убежденных бойца: Тамара Костюк, Юля Привиденная, Алексей Меркулов. Гвардейцы, портосовская элита — все числятся сейчас в розыске, но познакомиться согласились охотно. Одеты скромно: брючки, пиджачки. Каждому — около 30 лет. Все производят впечатление жизнерадостных активных людей.
     Организация, как объяснили мне гости, у них не массовая. По всему свету они собирают “самородков”, родственные души. Чтобы попасть в их ряды, надо пройти особые тесты и переписать мудреную методичку, сильно задумавшись при этом над жизнью. Кто послабее — быстро уходит.
     Больше всего говорит бойкая Тамара Костюк. Она — второй человек в организации (после арестованного Давыдова), и она сразу пытается расставить все по местам:
     — Мы — будильники, мы будим народ. Мы говорим: “Просыпайся, пойдем с нами, ты можешь стать великим!” Нам деньги не нужны, нам главное — общение. Этим и живем.
     Когда в начале 2000 г. “П.О.Р.Т.О.С.” переехал в деревню Машково, на территорию бывшей базы завода “Салют”, помимо захламленной территории новоселам достался в наследство высокий забор с колючей проволокой. Колонисты расчистили участок, провели электричество, пробурили скважину, в ангарах сделали смотровые ямы для машин.
     Питание организовали — в любое время ешь сколько хочешь и бесплатно. Борщ украинский, блинчики, пирожки, котлеты. Пальчики оближешь!
     — Ленин как говорил: общество нужно просвещать, — цитирует вождя мирового пролетариата Тамара. — Взять нищего, накормить, одеть и отправить в школу. И мы также.
     Несколько человек отправили учиться в вечернюю школу, несколько поступило в институт, еще 8 портосовцев — в аспирантуру.
     Ну и работа, конечно. Трудились по 16 часов — “в противовес малограмотным болтунам, пустобрехам, бездельникам и дармоедам, разваливающим страну”. На фасовке овощей, за рулем, на погрузке, на ремонте машин и т.д.
     А для досуга сколотили свой вокально-инструментальный ансамбль под названием “Теория счастья”.
     Не все было гладко. Огорчало, что жители Украины, собранные под Люберцами, так просто высокодуховными гражданами становиться не собирались. Выяснилось, что тесты они переписывали, не задумываясь о содержании. Не могли работяги отказаться ни от курева, ни от рюмочки на сон грядущий. Сразу начались и кражи. Повариха колбасу батонами тащила, грузчики сахар — мешками. Вот и пришлось паспорта отбирать, чтобы рабочие не ушли вместе с портосовским имуществом. От воровства порка хоть как-то помогала, а от алкоголизма — нет.
     — И почему следователь к “числу зверя” прицепился? — недоумевает Юля. — Никакой мистики тут нет. Просто, кто на работе ходит на четырех ногах — тот для нас зверь. И как выпил “специалист” — он для нас полузверь. 333 рубля — наша фирменная скидка алкашам.
     За пару дней до визита милиции портосовцы торжественно открыли столовую. Строили ее сами несколько месяцев, поставили трехслойные стеклопакеты ручной работы. Там не только покушать было удобно, но и культурно пообщаться. Есть библиотека, по радио крутят старые комсомольские песни, для желающих — видак с добрыми фильмами, шахматы.
     В Харькове и Калуге у них была еще пасека, бычков выращивали, птицу, поросят, кроликов.
     — За нашим молоком люди в очереди стояли — мы же не разбавляли, — гордо рассказывает Алексей. — Мы хотели организовать непрерывное производство: выращивание овощей, сбор, доставка, фасовка и распространение. Но РУБОП нам все порушил.
     — А тетрадь “Внешняя совесть” зачем?
     — Но ведь все великие планировали свое время.
     Тамара достает свою “внешсовесть”. Открываю: “Дорогая Людмила Александровна!..”
     — Ой, — смущается владелица, — это письмо к Людмиле Путиной. Вот тут лучше посмотрите.
     Смотрю в другом месте: “Дела: изучить автомобиль, компьютер, научиться играть на гитаре”. В общем, ничего криминального.
     — До набега РУБОПа мы и не знали, что жизнь такая плохая, — вздыхают гости.

Здесь вам не пионерлагерь

     Несовершеннолетние появились в лагере в сентябре-ноябре 2000 г. Все они с Украины, и родители просто умоляли портосовцев взять детей к себе. Неимущие семьи клюнули на заманчивые посулы: учеба в Москве, бесплатные проезд, проживание, питание и одежда.
     — Мы сначала долго думали, — рассказывает Тамара. — Ведь работать они толком не смогут, а мы будем учить их и отвлекаться на это. Но уж очень они просились, и мы рискнули. О правилах всех предупредили, тест они прошли.
     Каждую неделю “воспитатели” возили ребят в школу. Кормили 6 раз в день. Дети смотрели “человечные” фильмы, старались писать стихи. Обучались электрике, малярному делу. Работа у “комсомольцев” (так их называли портосовцы) была посильная: хлам убирали, за курочками ухаживали, щебенку раскидывали.
     Но дети решили, что попали в пионерский лагерь. Без пригляда на работе халтурили, а то и гоняли на велосипеде. А рабочие масла в огонь подливали: чего это, мол, ваши воспитанники за вагончиками сигареты клянчат? Стали разбираться. Оказалось, смолят все, и даже выпивку где-то находят.
     Рассердившиеся гвардейцы указали детям на дверь, но проштрафившаяся шпана неожиданно взмолилась: только не домой! Там нищета, голод, родители-алкаши и никакого будущего. Тогда и договорились, что в следующий раз нарушитель получит по мягкому месту. Они согласились. Вот и пошло-поехало: Вовка стихов не написал, Колька курил и матерился, Люда огрызалась, Наташа пила — и всех пороли.
     — Что поделаешь. У родителей они прожили 16 лет, а у нас — 2 месяца, — заключает Юля. — Через год они бы стали у нас золотыми детьми.
     — Вы поймите, нам не надо помощи. Лишь бы не мешали! — грустно улыбнулись портосовцы на прощанье.
     И хоть все трое сейчас в розыске — похоже, никто их не ищет. А то разъезжали бы они свободно по редакциям, как же...

Между верой и патологией

     Удивительная получается ситуация. “П.О.Р.Т.О.С.” фактически существует уже 15 лет. Юридически — его нет.
     В 1997 г. в Харькове отказались зарегистрировать организацию в том числе из-за “посягательства на нравственность, разжигания национальной розни, деления человечества на “людей” и “нелюдей”. А когда Давыдов с соратниками этот отказ проигнорировал и стал агитировать на улице, по решению суда его оштрафовали.
     На этом заканчиваются конфликты “П.О.Р.Т.О.С.” с обществом и начинаются отношения сугубо приятные.
     Шустрых ребят до сих пор помнят и любят в разных солидных организациях. На президентских выборах 1996 г. костяк портосовцев работал в предвыборном штабе Михаила Горбачева. Больше 2 лет они помогали столичным милиционерам патрулировать улицы в составе ДНД, и правительство Москвы вручило им грамоту — как одной из лучших дружин Южного округа. И было за что: в те страшные дни после взрывов домов на улице Гурьянова и Каширке они, не считаясь со временем и усталостью, лазили по чердакам и подвалам.
     Что ж никто их не ругал раньше? Если это деструктивная секта, то где были люди, которые должны охранять общество от подобного кошмара?
     А если это обычная общественная организация со своими “прибамбасами”, каких тысячи, то почему их сегодня обвиняют во всех смертных грехах? Кстати, в протоколах допросов малолетних свидетелей, на которых и базируется обвинение, я не нашла положенного по закону примечания о том, что несовершеннолетний допрошен в присутствии законного представителя. Получается, немножко нарушили закон. Немножко — там, немножко — тут.
     Я вовсе не склонна оправдывать этих странных людей. Умный психиатр объяснил мне, что блаженная убежденность — отличительная черта всех известных сект. А любая фанатичная вера — уже патология. И с этой точки зрения про “П.О.Р.Т.О.С.” нельзя сказать ничего хорошего: так увлеклись своей идеей, что даже не заметили, как преступили закон.
     Кстати, выпоротому несовершеннолетнему Димке недавно разрешили вернуться в коммуну. Да-да, несмотря на всю судебно-следственную ситуацию, “П.О.Р.Т.О.С.” жив-здоров, чего и желает своей стране. Бойцов сейчас в Москве порядка 20, но будет больше. Всех сочувствующих портосовцы охотно приглашают к себе “на базу”. На ту самую, которую тоже как бы разыскивает сейчас милиция. А на самом деле просто ждет, чем закончится суд над первой арестованной четверкой. А чем он может закончиться?
     Давыдова и Привалова в любом случае ждет психушка — они признаны невменяемыми. Дергузова и Ломакина попросили, чтобы их судили присяжные — эту просьбу удовлетворили, будут набирать состав.
     Но само-то государство, карая сподвижников всеобщего счастья, ничего не может предложить взамен. А значит, путь к счастью нам так и будут указывать сумасшедшие.
     Сам Юрий Давыдов уже сочинил порядка 8000 строк “Теории счастья”. И продолжает писать безостановочно. Все для людей!
     Из письма № 78, присланного Давыдовым из Бутырки:
     “Мой пра-пра-прадед партизан Денис Давыдов
     Сто раз был в званьях и наградах обойден.
     И я, “Теорию о счастье” Людям выдав,
     Давыдов Юрий тоже также награжден”.
     И подпись: “До свиданья. Юрка”.
    



Партнеры