НЕ ПЕРЕСОЛИЛА

Рассказ о любви

10 марта 2002 в 00:00, просмотров: 542
  Молодой человек опрятной наружности и симпатичная девушка оказались вдвоем в купе поезда дальнего следования. Дело было под вечер, сгущалась темнота. Молодой человек достал из портфельчика бутылку вина и предложил выпить за знакомство.
     — Вы что такое вообразили! — надула губки девушка. — Я похожа на особу, которая пьет с первым встречным?
     — Ничего я не вообразил, — обиделся юноша. — Просто купил в привокзальном ресторане вина... Хорошего... Думал: кого судьба пошлет в попутчики? Вдруг какую-нибудь старую грымзу или пенсионера-хрыча... Тогда забудусь в алкогольном мареве... И вдруг — такое везение. Вы...
     — Не надо сомнительных комплиментов, — отрезала она. — Слышали мы такие комплименты...
     — Я просто хотел сказать...
     — А не надо просто говорить... Когда просто говоришь, с языка слетает такое... Надо говорить, хорошо подумав...
     Молодой человек нерешительно мялся, сжимая в руке бутылку сухого. Поезд мчал в темноте. Стучали колеса на стыках.
     — Сами подумайте... Не в одиночку же мне... Ну хоть пригубите...
     — Вы горький пьяница? Не можете без спиртного? Или я похожа на алкоголичку? — напустилась на него девушка. — И выйдите из купе, позвольте переодеться...
     Молодой человек поставил бутылку на столик, ушел в тамбур, где долго курил, а когда вернулся, девушка лежала на полке, натянув одеяло до подбородка.
     — Не вздумайте ко мне приближаться, — предупредила она. — Мой папа — высокий чин в милицейской иерархии. Даже не знаю, что он может с вами сделать, если я ему пожалуюсь...
     Молодой человек вздохнул, спросил позволения погасить свет и, щелкнув выключателем, стал раздеваться.
     — Чем это вы шуршите? — насторожилась попутчица. — Я уже начинаю жалеть, что свет потушен...
     — Ничем я не шуршу... Чем мне шуршать? — ответил он. — А свет я выключил, чтобы не оскорбить вашего эстетического чувства. Голые мужские ноги... Простите за слово “голые”... Не у всех вызывают адекватную реакцию.
     — Включите электричество! — потребовала она. — Я должна видеть каждое ваше движение... Иначе...
     Она не договорила, он опять щелкнул тумблером и проворно юркнул в постель...
     — Вообще, — продолжала она, — даже если будете лежать смирно и неподвижно, как покойник, не знаю, чем вся история закончится...
     — То есть какая история? — встрепенулся он.
     — Ну, это наше путешествие... Вино, темнота... Папа наверняка придет меня встречать... И когда увидит, что ехала я не одна...
     — Но вы едете одна!
     — В купе, я имею в виду... Он может просто взять и бросить вас в кутузку. До выяснения. Или выхватить пистолет. А право на ношение он имеет. Можете не сомневаться. Пальнет вам в живот, и ему ничего не будет.
     — За что в меня палить? Почему ему ничего не будет?
     — Потому что в суде докажут: он действовал в состоянии аффекта...
     — Какого аффекта? И как в суде смогут это доказать?
     — Моя мама — прокурор. Я разве не говорила? А брат — следователь. У нас все схвачено... В юридическом смысле... Уж не говорю о своем женихе...
     — У вас жених?
     — Да, воровской авторитет, криминальный король, мои папаня и брат его покрывают. Его должны были за грабеж и мокруху приговорить к вышке, но моя муттер его отмазала, спасла... Он стреляет по-македонски с двух рук. Без промаха. Киллер-профи. И если он тоже придет меня встречать... От ревности у него может помутиться сознание...
     — Какой ревности? К кому? Вы читали рассказ Чехова “Пересолил”?
     — Чехова я читала, но против фактов не попрешь. Голый мужчина в койке... Наедине со мной...
     Будто выброшенный пружиной из своей постели, с диким воплем юноша, как был, в трусах и майке, даже без носков, выскочил в коридор и рванул прочь, сам не понимая, куда бежит...
     Лишь под утро заметно побледневшая попутчица нашла его в вагоне-ресторане. Молодой человек сидел, прикрывшись ниже пупка салфеткой, и пил горячий чай. Зубы его стучали, глаза блуждали и невидяще помаргивали. Но, оказалось, остроты зрения он все же не утратил. И когда в проходе возникла дочь прокурорши и мента, он впрыгнул на стол и закричал:
     — Что вам надо?! Чего вы хотите! Ведь я уже ушел и оставил вас в одиночестве!
     Официанты, которым он поведал страшную историю своей ночевки, мигом разбежались и попрятались.
     — Оставьте меня! — кричал он. — Уйдите! Мы через три часа подъезжаем. Я не хочу, чтобы нас застукали ваш отец и жених. Или брат... Кто из них круче? Я не хочу умирать таким молодым! Я не приближусь к вам и не посягну на вашу честь. Даже не дотронусь. И в купе вернусь только после того, как вы из него скроетесь. Да, поначалу, признаюсь, мелькнула мысль о фривольном вечерке. Но я раскаиваюсь и приношу извинения!
     Не слыша его, девушка приблизилась. Села за столик, отхлебнула из его чашки чаю. Поманила, чтоб он слез со стола. И когда он недоверчиво опустился на корточки и наклонился к ней, тихо сказала:
     — Простите... Прости... Все я придумала... Про отца и брата... Живу с мамой. В однокомнатной квартире. Оторваться на сторону никакой возможности нет. Я так мечтала о подобном счастливом шансе... И так боялась его. Вдруг в попутчицы попадется старая грымза... Или древний старик... Увидела тебя — и обомлела. Не поверила глазам. Побоялась поверить. Ведь не бывает, чтобы мечты сбывались буквально. Ты такой, о каком я мечтала... Извини еще раз. Пойдем скорее... Осталось три часа пути. А потом... Меня будет встречать на вокзале мой глупый лысый ухажер...
     Обняв юношу, девушка повела его назад, в купе. Откуда за полчаса до того вышел утомленный любовью толстый потный проводник, позволивший смазливенькой крошке сесть в поезд бесплатно при одном условии: полночи она будет принадлежать ему...
    


    Партнеры