Английский провокатор прилетел за душами

Питер Гринуэй чувствует себя дьяволом

11 марта 2002 в 00:00, просмотров: 582
  В субботу днем киношную Москву сильно встряхнуло — всего на четыре дня из Нидерландов прибыл известный английский режиссер Питер Гринуэй, автор фильмов “Отсчет утопленников”, “Повар, вор, его жена и ее любовник”, “Книги Просперо”, “8 1/2 женщин” и многих других. С ноября прошлого года это уже второй его визит в столицу, но цель осталась прежней: отбор русских актеров для съемок в гигантском кинопроекте Гринуэя “Чемодан Тульса Люпера”. Корреспондент “МК” стал единственным журналистом, кому удалось попасть на закрытый кастинг и пообщаться с мастером.
     — Питер, вчера вы в 3 часа дня только прилетели в Москву, а в полшестого уже стали работать на кастинге. В 2 часа ночи вы его закончили, а в 10 утра мы с вами уже разговариваем вновь. Такой ритм жизни привычен для вас?
    
— Да. Несмотря на то что я много работаю, я чувствую себя очень счастливым человеком, потому что у меня есть возможность осуществлять все мои мечты. Все люди вокруг мне помогают, и я могу проявлять себя в различных областях: в кино, в опере, в изобразительном искусстве... Для меня есть пять основных вещей в жизни. На первом месте стоит любовь, и у меня она есть. Второе — секс, и у меня его тоже полно. Третье — работа, у меня полно работы. Четвертое — здоровье, слава Богу, я здоров. Пятое — деньги, что сейчас очень плохо срабатывает, потому что на данный момент у меня совершенно нет денег. Для идеальной ситуации нужно, чтобы все пять пунктов работали вместе.
     — Вы прилетели на следующий день после праздника 8 Марта, который отмечают все женщины в России. Есть ли в Нидерландах такой праздник?
   
  — Да, конечно, я слышал про Розу Люксембург и даже собирался делать фильм о ней на Би-би-си, но пока это не получилось. Такого эквивалента 8 Марта, как у вас, у нас нет, зато 10 марта мы отмечаем День матерей. Этот день отчасти связан с феминистским движением в 30-х годах, но в основном все-таки имеет отношение к чествованию Святой Девы Марии. Мне кажется, что наш праздник лучше, потому что он всегда происходит в воскресенье и не несет никакой идеологической нагрузки — скорее религиозную. Как правило, в этот день мамам приносят домой цветы. Сейчас все стало более коммерциализировано, и в магазинах продаются специальные подарки для этого дня. А чтобы мужчины не чувствовали себя выпавшими из этой ситуации, в следующее воскресенье мы отмечаем День отца.
     — На кастинге я заметила, как многие даже достаточно известные актрисы смущались при некоторых ваших вопросах сексуального плана. Что вы чувствовали при этом и что хотели увидеть в них?
 
    — Дело в том, что поскольку я не знаю этих людей, они не говорят по-английски и у меня мало времени, то для того чтобы узнать их за такое короткое время, я задаю такие вопросы. Есть две темы, при которых люди всегда проявляются, — это смерть и секс. Но в основном это, конечно, только игра в провокацию, потому что на самом деле, чтобы узнать человека, нужно прожить с ним 3—4 года и говорить с ним на одном языке. Вероятно, наш разговор выглядел бы совсем иначе, если бы мы проводили его в Калифорнии — я думаю, что там эти же актеры на провокацию ответили бы такой же провокацией. Про мои фильмы говорят, что они очень провокационные и заостренные как раз на вопросах смерти и секса. И я думаю, что большие актеры, звезды должны быть готовы к провокации, потому что это часть их профессии. Когда возникает экстремальная ситуация, мы лучше понимаем сами себя.
     Кроме того, кастинг — работа психологически очень тяжелая. В общем-то это рынок, потому что я покупатель, а 90% актеров в Англии — безработные. Пять русских актеров рассказывали мне о постановке “Фауста”, и в нашем разговоре с ними речь шла о продаже души дьяволу. Я их спрашивал, могли ли бы они продать душу дьяволу? И в данный момент на кастинге я чувствую себя таким же дьяволом, который покупает души.
     — Все ваши фильмы построены на метафорах. Как вы думаете, все ли, что вы хотели сказать в них, понимает публика?
 
    — Нет смысла показывать реализм в кино, потому что гораздо интересней наблюдать жизнь на улице. Поэтому я считаю, что метафора — это один из способов действительно высказать как-то свою идею. В моем фильме “Повар, вор, его жена и ее любовник” есть мысль, что, конечно, каннибализм — не лучшее проявление человеческого поведения. Но когда в конце концов мы съедим все продукты цивилизации на Земле, то мы закончим тем, что съедим сами себя, и в первой части фильма метафорически рассказывается об этом. Во второй части действие переходит непосредственно к физическому поеданию человека.
     — Почему вы приехали в Россию отбирать русских актеров? Вы не могли обойтись своими?
 
    — Конечно, я бы с удовольствием дал вам эстетический ответ на этот вопрос (смеется. — М.К.). Но, к сожалению, ответ будет абсолютно прагматический. Я очень хочу снять огромный фильм — исторический и географический. Естественно, я не смогу использовать весь мир, но поскольку в моем проекте речь идет об открытии урана — художественная версия этого события, то я не мог обойти Россию. Другой момент — я просто не мог найти денег на этот проект и нашел часть средств здесь, в России. Раньше я работал с русскими актерами, но очень короткое время, поэтому Россия для меня — неизведанная территория. Хотя я много знаю о русской культуре, литературе, и один из моих кумиров, создатель интеллектуального языка в кино — это Эйзенштейн.
     — Я хочу задать вам вопрос, который вы недавно задали одному из наших актеров: зебра — для вас это животное белое с черными полосками или черное с белыми?
 
    — Я считаю одним из самых великих людей Чарльза Дарвина. Это человек, который создал свою теорию и отвечал на самые важные вопросы жизни. Он говорил, что ничего просто так не случается и ответ есть на все вопросы, просто нужно найти его. При этом Дарвин был окружен людьми, которые верили в Бога и, конечно, считали, что это Бог создал Землю. Ученые задавали Дарвину этот провокационный вопрос. Когда вы спрашиваете меня об этом... Я не знаю, что вам ответить.
    


    Партнеры