Удар в голову

Насильник-юрист изучает Уголовный кодекс на практике

17 марта 2002 в 00:00, просмотров: 620
  Всхлипнула в последний раз, шмыгнула носом, достала пудреницу. “Какой ужас! — тушь грязными кляксами растеклась по лицу и смешалась с проступающими синяками. — Ничего-ничего, вот сейчас перестану дрожать и позвоню в милицию”, — словно сумасшедшая, вслух успокаивала она себя. Схватилась за голову, сдавила виски — гул не прекращался. Руки тряслись, как после жесточайшего похмелья или сильнейшего нервного срыва.
     Наконец, собравшись с силами, непослушными пальцами набрала “02”.
     — Меня изнасиловали... — выдавила она и продиктовала адрес.
     Бросила трубку и еще раз взглянула на себя. Взгляд автоматически уперся в белый сгусток на кофточке. “У-у-уууу, сволочь!!!” — визгливо, по-бабьи, заголосила на всю квартиру и снова забилась в истерике.
   
 
     — Ты сможешь его описать? Может, до этого где-нибудь видела? — аккуратно расспрашивали ее прибывшие в квартиру оперативники, попутно занося данные в протокол: 15.06.2001 г., Осенний бульвар. — Успокойся, подумай.
     — Это Сергей. Мой парень, — очень просто произнесла девушка. И тут же добавила: — Бывший.
* * *
     — Познакомились мы на дискотеке, в Крылатском. Я ждала подружек, он был с приятелем и его девушкой, — рассказывает Ольга. — У Сергея как раз был день рождения. Вроде нормальный симпатичный парень, накачанный такой, учится в юридическом институте. Тоже из Крылатского, живет неподалеку. Ну, мы поболтали о чем-то, потом он проводил меня домой, спросил телефончик. Я дала.
     Иногда он забирал ее на машине после работы, водил по барам. О себе рассказывал мало: говорил лишь, что работает сейчас у своей знакомой в юридической компании и мечтает заработать много денег.
     Так, ни шатко ни валко, продолжалось пару месяцев. Может, и до сих пор бы они периодически пересекались, если бы Сергей не начал пить.
     — Он ломился ко мне в квартиру, кричал, чтобы я открыла и вышла к нему, — вспоминает Оля. — В первый раз я удивилась, подумала: с кем не бывает? Даже встретилась с ним, поговорили об этом. А потом. Это стало продолжаться постоянно. В четыре часа утра, в пять. Вот я и подумала: а мне это надо?!
     Миловидная, светленькая, голубоглазая, с точеной фигуркой. Ей всего 23, и когда она улыбается, ее пухлые губки становятся совсем беспомощно-детскими, а тонкие изогнутые брови удивленно ползут вверх. Одним словом, девочка-картинка, такая одна не останется.
     Была ли у них любовь?
     Ну да, созванивались.
     Ну да, встречались.
     Ну да, несколько раз переспали.
     Ну и что в этом такого?
     — В общем, он мне нравился, не более, — говорит Оля.
     “Он тоже страстью не горел”, — констатировали ее подружки, видевшие их вместе.
     На следующий день, когда Сергей позвонил, Оля дала ему от ворот поворот: мол, не вижу смысла больше встречаться. Так что извини, дорогой, и забудь мой номер телефона. Обычная история, коих каждый день происходит сотни, если не тысячи.
     Сергей, однако, не понял и продолжал названивать.
     Они встретились, и она повторила свои слова. Он как-то странно ухмыльнулся и недоверчиво покачал головой, будто не поверил. “Что ж, у всех бывает, переживет”, — подумала Оля, развернулась и пошла домой.
* * *
     Была пятница. Вроде середина июня, а прохладно. Собираясь в соседний дом к бабушке, Оля накинула сверху ветровку. Он дожидался ее в подъезде.
     Лязгнули двери лифта, она поднялась на нужный этаж. Загремела ключами. “Наконец-то!” — услышала из-за спины знакомый голос. Обернулась и за секунду до удара увидела перед лицом огромный кулак.
     — Он схватил меня, как котенка, за шкирку и утащил на лестницу. Я попыталась крикнуть — он лишь еще больше взбесился. Припер к стенке и бил уже не глядя: по ушам, по голове, в живот. Я не помню, что он говорил, до сих пор все как в тумане, — закрыв лицо руками и заметно покраснев, рассказывает Ольга. — В правой руке у него был пакет, и я испугалась: “Вдруг пистолет?”
     Когда он ей велел раздеться догола и встать на колени, она уже не сопротивлялась. “Все что угодно, лишь бы не убил”, — решила она, увидев его глаза. Они были стеклянные. “Сережа, что с тобой? Неужели ты наркоман?!”
     Он ничего не слушал. Достал из пакета ...фотоаппарат и начал ее снимать. Спереди, сзади. “Эй, ты, чучело, улыбнись, что ли! ” Вдоволь натешившись, подошел к ней и спустил штаны.
     — Давай, делай минет! — лучшего способа унизить ее он придумать не мог: раньше они оральным сексом никогда не занимались.
     Он кончил, она выплюнула сперму и снова получила по голове.
     “Жалко перчатки забыл, а то задушил бы! — разозлился Сергей. — Собирайся давай — и сразу в ванную, постираешь все. Кстати, бабка дома? ”
     Оля кое-как натянула одежду. Достала ключи. Ори не ори, дом-то новый, народ еще до конца не вселился, никто никого не знает. Да и кого сейчас громкими всхлипами удивишь?
     Попыталась прошмыгнуть в квартиру и запереться изнутри. Сергей просунул ногу. “Ага, бабка на даче”, — и пошел спокойно на кухню.
     На негнущихся ногах она доползла до ванной и наконец разрыдалась. Она не слышала, как он попил чай, а потом, заскучав, начал бродить по квартире.
     — “Ну что ты еще от меня хочешь?! — ворвался он ко мне и снова спустил штаны. — Бери в рот, сука!” Я как увидела его. Меня начало выворачивать наизнанку. “Дура!” — закричал он, схватил за шею и потащил в туалет. Меня тошнит, а он — ничего, сзади пристроился, — невесело ухмыляется Оля. — Потом посадил на толчок и снова кончил в рот.
     Она осталась в туалете, размазывая тушь и сопли. Он еще пошарахался по пустой квартире, дожидаясь, пока она наконец прекратит рыдать. Наконец не выдержал и хлопнул дверью.
     Она закрылась на все замки и кинулась к телефону.
* * *
     — Ну все, успокойся, дружка твоего посадят, не сомневайся, — утешали ее оперативники, записывая показания. Дежурный гинеколог, осмотрев девушку, тоже приободрил как мог: факт изнасилования налицо, дело плевое, улики есть, подлец известен. Не беспокойся.
     Через пару дней ее вызвали в прокуратуру. Следовательница оказалась чуть ли не Олиной ровесницей — после института, всего пару месяцев на должности.
     — Я уже все в милиции рассказала, может, оттуда спишете, не могу вспоминать, и так кошмары снятся. — сдерживая рыдания, попросила потерпевшая.
     — Ничего, успокойся и давай сначала.
     Оля повторила. Следовательница что-то записала.
     — Перечитывать не было сил, да и мне в голову не могло прийти, что в деле могут записать совсем не то, что я говорю, — я же пострадавшая! — до сих пор не может опомниться Ольга, просидевшая после случившегося 24 дня на больничном с диагнозом “ушиб головного мозга”.
     Однако спустя две недели ей пришлось в это поверить. На ее имя пришел... отказ в возбуждении уголовного дела.
     ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
     ОБ ОТКАЗЕ В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА:
     “В ходе проведенной проверки установлено, что потерпевшая с февраля и по настоящее время находится с Сергеем А. в близких, интимных отношениях. Отношения между ними всегда были хорошие, ровные, он никогда ее не обижал. В мае между ними произошла ссора на почве ревности. 15.06.2001 г. на лестничной площадке Сергей хотел выяснить с ней личные отношения. Выясняли на повышенных тонах. В процессе разговора он несколько раз ударил ее ладонью по лицу, потом приспустил свои брюки и попросил сделать ему минет, на что она согласилась, после чего наступило семяизвержение в рот. Все указанные действия она делала добровольно, не сопротивлялась... Опрошенный Сергей А. дал аналогичные показания: половой акт они совершали добровольно по обоюдному согласию, факта ударов Ольги по лицу ладонью не отрицает... Оснований для возбуждения уголовного дела не имеется”.
   
  — Милые бранятся — только тешатся, — такой вывод можно сделать из этой бумаги! — возмущен Александр Островский, адвокат Ольги. — Смотрите что получается: следователь-стажер Викторова после общения с матерью насильника пишет отказную, фальсифицируя показания потерпевшей. Дважды мы обращались в прокуратуру Москвы с просьбой провести по этому поводу служебное расследование. И в обоих полученных ответах об этом нет ни слова: первое письмо подписала начальник 2-го отдела Малярчук, которая на следующий день ушла на пенсию. Второе — Лобушкина, которая раньше работала в Кунцевской прокуратуре. Мы три раза писали жалобы в Генеральную прокуратуру — и все три раза, без рассмотрения, они спускались к тем людям, на кого мы жалуемся. Мы просим первого зам. прокурора города Синельщикова принять нас по факту коррупции в прокуратуре, но он почему-то не находит времени для встречи.
     Лилия Викторова, следователь Кунцевской прокуратуры, выносившая отказ в возбуждении уголовного дела:
     — Дело об изнасиловании Ольги К.? Я такого не помню. Хотя да, была она у меня. Но свое решение я никак комментировать не буду, к тому же оно одобрено моим начальством.
     Сергей Аноскин, зональный прокурор прокуратуры г. Москвы, курирующий Кунцевскую прокуратуру и истребовавший дело на проверку, от комментариев отказался.
     Юрий Синельщиков, первый зам. прокурора г. Москвы:
     — Прокуратурой города возбуждено уголовное дело в отношении Сергея А. по ст. 131 и 132 УК РФ (“Изнасилование” и “Насильственные действия сексуального характера”. — Е.М.). Оснований для личного приема руководством прокуратуры города не имеется.
     На днях уголовное дело в отношении Сергея А. прекращено за отсутствием состава преступления. Между насильником и жертвой не было проведено НИ ОДНОЙ очной ставки.
* * *
     — Я — спортивный молодой человек. Увидев меня, вы сразу поймете, что ни к алкоголю, ни к наркотикам я не имею ни малейшего отношения. Да и вообще ко всему, что она про меня рассказывает. — живописал себя Сергей, когда я попросила его о встрече.
     Убедиться в правильности его слов мне, впрочем, так и не удалось: свидание откладывалось несколько раз, пока наш герой наконец не сообщил, что оно вообще не состоится — слишком много дел.
     — Я прекрасно понимаю, что вы хотите от меня услышать, — наконец пояснил Сергей по телефону. — Мол, был в Ольгу влюблен, встречался с ней, а тут получил отставку. Сердце мое не выдержало такого надругательства, вот я и решил ей отомстить. Можете так и написать, только это все неправда. Никакой любви не было, девушек вокруг полно, и у меня проблем с ними нет. Мне кажется, что Оля сама не знает, как теперь из всей этой истории выкрутиться: сначала напридумывала всего, накатала бумагу, а теперь остыла.
     — Но, согласитесь, как-то нелогично получается: ей приходят отказные, а она, по-вашему, “остыв”, продолжает заваливать прокуратуру жалобами. Забыла бы, да и дело с концом?
   
  Молчание. Наконец — уверенное:
     — А может, это просто способ такой — чтобы снова со мной встретиться?
     — Оригинально, ничего не скажешь.
 
    — Почему бы и нет?
     — Сергей, а может, это она вас изнасиловала? Почему и бы нет?
 
    Долгое молчание. И — обрыв связи.
     “Хитер, умен, может часами разговаривать на отвлеченные темы. УК и УПК знает чуть ли не наизусть”, — охарактеризовал Сергея следователь, который вел против него дело по хранению наркотиков.
     Сергей А., осужденный летом прошлого года за наркоту к полугоду условно и вообще никак не наказанный за изнасилование, в следующем году закончит юридический институт и будет работать следователем. Возможно даже, в Кунцевской прокуратуре.
     Что ж, туда ему и дорога. Ведь изнасилование теперь — это не преступление против личности, хоть в Уголовном кодексе и утверждается обратное. Изнасилование — это лишь “способ снова встретиться”.
     Запомните это, граждане женщины. И не спешите дрожащими пальцами набирать “02”.
    


Партнеры