Вольный боец

Бувайсар САЙТИЕВ: “С Шамилем Басаевым я сидел за одним столом”

19 марта 2002 в 00:00, просмотров: 678
  “Ну что за борьба без Сайтиевых? Уже не то...” — вздохнул болельщик, сидевший рядом на трибуне во время турнира серии Гран-при с громким названием “Иван Ярыгин”. Может быть, он слегка переборщил. Соревнования на самом деле получились интересными, да и организованы были на высоком уровне. Хотя бы потому, что на 13-м по счету турнире (вот тебе и чертова дюжина!) на ковер впервые разрешили выйти женщинам. А еще он был знаменателен тем, что перед его началом открыли четырехметровый памятник нашему великому борцу Ивану Ярыгину.
     Хотя и реакция зрителей тоже понятна: братья Сайтиевы, Бувайсар и Адам — кроме того, что борцы первоклассные (как-никак оба — олимпийские чемпионы), привлекают внимание еще и тем, что постоянно окружены самыми невероятными слухами. Мол, и машин у них тьма-тьмущая, и женщин — целый гарем, и с чеченскими боевиками они дружат...
   
 
     А страх Адама бороться со старшим братом и постоянно возникающие в связи с этим курьезы еще добавляют интриги. Помнится, года четыре назад на турнире, который тогда еще носил название “Памяти Ивана Ярыгина”, в зале яблоку негде было упасть: все пришли посмотреть, как в финале сойдутся друг с другом два лучших вольных борца России, два брата, два чеченца, выступавшие тогда в одной весовой категории... Говорят, Адам вроде бы и не против был схватиться с Бувайсаром, но уже за кулисами Бусик осадил младшего, и у того неожиданно “поднялась температура” — так объявили зрителям. Схватку, естественно, отменили. Этим бы все и закончилось, да только к пьедесталу почета Адам пошел абсолютно здоровым. А люди из российской борцовской федерации хватались за голову: “Если так и дальше будет продолжаться, то как мы будем определять, кто из них поедет на Олимпийские игры?”
     Братьев пообещали наказать за выходку, но так ничего и не добились — чеченские традиции сильнее правил. Но выход в итоге все-таки нашли: за год до Олимпиады Адам, который был чуть тяжелее брата, поменял весовую категорию с “до 76 кг” на “до 85”. И проблема двух братьев была решена. Кстати, Сайтиев-старший в Сиднее сенсационно проиграл, оставшись вообще без медалей. А вот младший в Австралии победил!
     ...Но начали мы разговор с Бувайсаром не с Олимпиады. Мне просто стало интересно: почему в этом году он не борется на турнире, который уже стал для Красноярска культовым. Но Сайтиев-старший без труда объяснился:
     — Я бы с удовольствием выступил. Но мне надо немножко отдохнуть, прийти в себя... В прошлом году я отборолся почти на всех соревнованиях, и этот турнир никак в мой нынешний график не вписывался. Мне самому очень жаль — я старался выступать здесь всегда. Но, увы... Спортсмен не может всегда находиться в хорошей форме. Бывало, по молодости я еще совершал опрометчивые поступки. Сейчас я — зрелый боец и должен все тщательно взвешивать.
     — А что с твоим братом случилось?
    
— Адам уже четвертый месяц в Хасавюрте, рядом с нашей матерью. Она уже немолодая, ему лучше быть сейчас к ней поближе. У нас и так, если честно, редко получается побывать дома. За последние десять лет я на Родине пробыл больше месяца только один раз.
     — Вы же чеченцы. Почему живете в Дагестане?
   
  — Мы этнические чеченцы. В Чечне живут родственники по линии отца, а в Дагестане — по линии матери. Но она тоже чеченка.
     — Очень интересно узнать, что ты думаешь о политике России в Чечне?
  
   — Отношение к ней у меня очень неоднозначное. На эту тему можно говорить долго, но особо выделить хочу одно: надеюсь, что Президент России в скором времени сделает все, чтобы люди на территории Чеченской Республики зажили мирно. Очень, очень мне их жалко... Я считаю, что идет истребление целого народа, так как хорошо знаю, как там обстоят дела.
     — Кажется, даже с некоторыми полевыми командирами знаком?
  
   — Я знаком с ними еще с тех, нормальных времен. Да и сейчас иногда общаемся. Так, в 97-м году на турнире Алана Вараева в Грозном мы с Шамилем Басаевым, Асланом Масхадовым и многими другими сидели за одним столом. Все они тогда были в правительстве...
     А вообще не очень хочется говорить про политику. Я лучше процитирую (не уверен, что дословно) Достоевского: ни одна война “не стоит слезы младенца...” У меня такой же принцип — за мир во всем мире. Я просто по своей натуре человек мирный. Уже так насмотрелся на ужасы войны, что больше не хочу, чтобы на Земле лилась кровь. Некоторые, глядя на боевые действия по телевизору, воспринимают их как кино, но только не я.
     — Какая-нибудь из воюющих сторон пыталась привлечь тебя на свою сторону?
     — А как меня привлекать? Я в политику не лезу. Я — спортсмен...
     — Тогда вернемся к спорту. Как ты относишься к женской вольной борьбе?
     — Я знаю этих девчонок и знаю, что борьба пойдет им на пользу. Сам я очень люблю этот вид спорта и не верю, что кому-то он может навредить. И поэтому я обеими руками за женскую борьбу. Тем более сейчас, когда ее включили в олимпийскую программу. Это значит — дополнительные медали для страны.
     — Очень странно слышать такие слова от восточного человека...
     — Да, вы правы. Я никогда не позволил бы заниматься вольной борьбой женщинам из моей семьи. Для мусульман такое абсолютно недопустимо. А если национальные обычаи тебе это не запрещают, то — пожалуйста. Против этого я ничего не имею.
     — Зато ты всегда против борьбы с собственным братом.
     — Да, мы и тренируемся отдельно. Конечно, бывает такое в кавказских семьях — младшие борются со старшими. И даже их иногда не слушаются. Но, к счастью, мы родились в нормальной семье, получили хорошее воспитание... Борьба двух братьев — это как минимум некрасиво. Да и что хорошего — если мы станем меньше уважать друг друга. Помнишь притчу про веник? Там еще отец, показывая сыновьям, как важно держаться вместе, не смог сломать веник, потому что все прутики были плотно связаны друг с другом... Братья должны поддерживать друг друга. Он выиграет, я выиграю — абсолютно никакой разницы. Даже на Олимпиаде в Сиднее я не особо переживал из-за своего поражения, потому что вместо меня выиграл Адам. А вот брат переживал — ведь без моего “золота” его победа получилась какой-то неполноценной.
     — Кстати, после того как ты стал олимпийским чемпионом в Атланте, сразу поползли слухи, что у тебя много женщин и машин...
     — Мне как мусульманину абсолютно воспрещены внебрачные связи. Тем более я совершил хадж — паломничество в Мекку. После него связи с женщинами — еще больший грех. И сейчас у меня нет ни одной женщины и нет никаких с ними отношений, кроме уважительных.
     А машины? Ну как у меня, неработающего, может быть много машин? Я всего лишь занимаюсь спортом...
     — А как же тот серебристый “Мерседес”, на котором ты приехал во Дворец спорта?
   
  — Друзья подарили. Взяли кредит в банке. Они расплачиваются, а я катаюсь...
     — Ты делишь друзей по национальному признаку?
  
   — Нет. Я совершенно нормально общаюсь даже с неграми. Расизм — удел глупых. Я видел людей своей национальности, которые намного хуже русских. И видел русских, которые намного хуже африканцев... Я везде был и много видел. И если бы не понял, что важен человек сам по себе, а не его национальность или вероисповедание, то был бы глупее, чем есть сейчас.
     — Ты живешь в Красноярске, скажи: не тяжело мусульманину среди православных?
  
   — Из-за веры тяжело быть не может, религия может только помогать. Это милость Аллаха. Единственное, ради чего стоит жить правильно. Человек такое существо: если он не почувствует, что с него будет спрос, он рискует очень быстро сойти с рельсов. Тем более при такой тяжелой жизни, как у нас в стране...
    


Партнеры