Воспарение придатка

Сырьевой придаток Запада становится интеллектуальным

19 марта 2002 в 00:00, просмотров: 380
  В годы перестройки, когда в заржавленном железном занавесе зазияли первые прорехи, я обзавелся дурацкой привычкой оценивать благополучие по чистоте и качеству туалетов. По этому бесспорному критерию Кипр возвышался над Польшей примерно так же, как Варшава над Москвой, а наша столица, в свою очередь, над райцентром Южного Туркменистана Тедженом.
     Реформы, скажете, приблизили нас к Западу? Ну, отчасти — да. Но вот я опять сравниваю туалеты. В Институте информологии, чей офис на Трубной улице ничем, полагаю, не отличается от другого помещения института — в Швейцарии, и в Объединенном институте физики Земли РАН, расположенном возле Московского зоопарка. Против этого храма науки Тенжен представляется райским оазисом, а соседний обезьянник — магнолиевым садом...
Физики разучились шутить
     О кризисе российской науки, ее летаргическом сне, коматозном состоянии пишут, должно быть, не меньше, чем о двух миллионах наших безнадзорных детей (стыдливо-ханжеский неологизм — замена слову “беспризорные”).
     Институт физики Земли — не лучше и не хуже большинства оплотов передовой науки социализма. Он опустел втрое: самые удачливые, обладатели языков, разбежались по миру, безъязыкие среднего возраста больше не шутят — потому что больше не физики. И лишь ветераны после 50 продолжают ездить на Пресню: должен же кто-то выключить свет в пустеющем и дряхлеющем храме науки.
     Отъезд наших молодых ученых за рубеж продолжается возрастающими темпами. Кузница кадров — российская высшая школа — пыхтит с удвоенной энергией, забивая академические вакансии уже не только в престижных США, Германии и Франции, но также в сомнительных Бразилии, Греции, Южной Корее...
     “Прокладка для утечки умов” — назывался мой материал, напечатанный в “МК” больше года назад, 22 февраля 2001 г. В нем предпринималась попытка всмотреться в беспросветную мглу, сгустившуюся в отечественной науке, и если не увидеть, то хотя бы интуитивно предугадать некий проблеск в конце тоннеля.
     Его указал нам проректор МГУ по науке В.В.Александров: это зарубежные гранты, финансирующие целые кафедры или лаборатории. Филиал солидной фирмы, создающийся на нашей многострадальной земле на деньги безбедных западных партнеров к обоюдной выгоде, — вот, по мысли ученого, путь для сохранения науки в России.
Сердитый профессор зрит в корень
     Итак, уже не все вундеркинды косяком валят за бугор: часть из них предается “внутренней эмиграции” в родных обезьянниках.
     Однако такое ли это благо?
     Тень сомнения покрыла прорвавшийся было лучик надежды на одной из научных конференций. Как водится, в кулуарах за рюмкой жидкого казенного чаю я разговорился с профессором в штатском, человеком отменной армейской выправки, заведующим кафедрой одной из столичных военных академий.
     Он конфиденциально поведал мне, что российско-зарубежные фонды и центры, возникшие у нас в последние годы и финансирующие передовые исследования наших ученых, на самом-то деле — хитрющие засланцы мирового империализма. Подкинут грант на копейку — сопрут на тыщу.
     Особенное негодование моего собеседника вызывает Международный научно-технический центр, уже вбухавший в науку СНГ 400 миллионов долларов. Потери же от деятельности этих благотворителей строгий профессор оценивает в сотни миллиардов “зеленых”. То есть на вложенный доллар — штука навару. Еще не родился такой самогонщик, который похвастался бы подобной выгодой...
     — Я вас заверяю как профессиональный патентовед, — сурово, глаза в глаза, разъяснял мне профессор: — в анкетах, которые заполняют соискатели грантов, содержатся вопросы, через которые выпытывается все о новом исследовании, об ученых, занятых данной и смежными проблемами, о коллегах по лаборатории... Фактически проводится конкурс не проектов, а изложений ноу-хау: кто откровенней раскроет карты — тот и побеждает. Порядка 38 тысяч ученых из 400 НИИ и предприятий получили гранты, отдав плоды своего интеллекта на Запад. Но можно лишь догадываться, сколько западные агенты выкачали ноу-хау из непрошедших проектов. И, что самое ужасное, МНТЦ заманивает своими грантами исключительно специалистов из оборонной сферы, хитроумно мотивируя свое предпочтение тем, что финансирование оборонщиков отвлекает их от соблазна отправиться в Иран, Ирак или другую “страну-изгой”. Для меня как патентоведа очевидно: дайте мне ответы на вопросы этой анкеты — и я тут же оформлю патент! Вот так западные “партнеры” продолжают грабить Россию: в погоне за барской подачкой наши ученые, прежде глухо засекреченные, сами приносят и с предельной полнотой выкладывают все, что у них за душой. По сравнению с этим грабежом перепродажа за кордон наших сырьевых ресурсов — просто пустяк! Россия давно уже не лапотная. Интеллект — наше главное богатство. “Оборонка” всегда концентрировала лучшие умы. Вот господа из Пентагона и сообразили: ни к чему покупать наших Ванек, даже умных, — пусть сидят дома и за долларовую мелочь гонят новым хозяевам продукт интеллекта. К нашей телячьей радости: ученые, мол, перестали уезжать...
Из ящика — в аквариум
     Созвонившись с менеджером МНТЦ, я отправился на окраину Москвы. Офис Международного центра, как двуликий Янус, явил собой смесь старого и нового. Длинная бетонка с ленточными окнами — типичный “ящик” эпохи развитого социализма. Строгая пропускная система привнесла аромат еще более суровых времен. Зато благоухающий туалет мелодичным дискантом писсуара сигнализировал: ты на Западе.
     Меня приняли Владимир Михайлович Матюшечкин, замначальника отдела контрактов по правовым вопросам, и Александр Глебович Иванченко, специалист по связям с общественностью. Завалили меня красочными буклетами, из которых я узнал: в 1992 году межправительственное соглашение об учреждении МНТЦ подписали Россия, США, Европейский союз и Япония, позднее к ним присоединились Норвегия и Южная Корея, а также Армения, Беларусь, Грузия, Казахстан и Киргизия.
     Собеседники подтвердили: к конкурсам на соискание грантов привлекаются ученые из ведущих институтов и предприятий оборонной сферы. Таких, как Институт физики высоких энергий в Протвине, ВНИИ экспериментальной физики в Сарове (бывший Арзамас-16), ВНИИ теоретической физики в Снежинске (бывший Челябинск-70).
     Проекты отбираются в три этапа: сначала — на предприятиях, затем — в министерствах и лишь после этого — на международном экспертном совете МНТЦ.
     Целей действительно две: профинансировать перспективную научную разработку к обоюдной выгоде российского и зарубежных партнеров и создать на длительный срок (от полугода до пяти лет) прилично оплачиваемые рабочие места для российских ядерщиков, химиков, энергетиков, биотехнологов, материаловедов, прибористов, чтобы они не покупались на посулы Ирана, Ирака, Ливии, Сирии и других не дружественных Западу стран. Кто возразит, что цель зарубежных партнеров не совпадает со стратегической целью России — держать непредсказуемые афро-азиатские режимы подальше от современных высоких технологий?
     Выгодна ли такая игра нашим?
     Вот цифры: обладатель гранта получает от 25 до 40 долларов в день, которые, что весьма существенно, не облагаются налогами. Это грант в чистом виде. И еще почти столько же — на закупку оборудования и материалов. Арифметика нехитрая: средней зарплаты — 1 тыс. долларов в месяц — любому ученому (в особенности провинциальному) хватает, чтобы чувствовать себя если не богатым, то по крайней мере зажиточным. Это уже далеко не 80—100 “зеленых”, отчисляемых ему ежемесячно родным правительством в дополнение к урожаю с приусадебного участка... Получая здесь тысячу в месяц, практически никто из наших сейчас за рубеж не поедет даже за тремя “кусками”. Уровень жизни практически тот же, зато статус здесь почти всегда выше. А родственники, друзья, родные березки, почет, веселый треп и расслабуха в милом сердцу коллективе — все этого сытый, но рачительный Запад не предоставит ни за какие деньги.
     Не будем сбрасывать со счетов и такие приятные “пустячки”, как рабочие семинары в странах Евросоюза, США и Японии, деловые поездки на предприятия фирм-партнеров, поддержку патентования, обучение бизнесу и менеджменту. Все это также предусмотрено в программах финансирования проектов.
     Для наших ученых, еще недавно прозябавших в “лежащих на боку” предприятиях “оборонки”, такие возможности поистине открывают новую жизнь. “Закрытые” ученые прежде были наглухо отрезаны от мира. Мечтать о встречах с зарубежными коллегами мог лишь продавшийся врагам Родины отщепенец. Теперь такие контакты — в порядке вещей. Один из основных критериев успеха в западной науке — индекс цитирования. Попросту говоря: как часто на тебя ссылаются коллеги в своих публикациях. Понятно, что три четверти наших ученых, содержавшихся в “нравственной чистоте” не помеченных на карте наукоградов и суровых зданий без вывески, имели индекс цитирования, равный нулю.
     Сегодня обладатель гранта живет в разомкнутом мире и наслаждается принадлежностью к мировой интеллектуальной элите. А не сказочный ли для нашего ученого сон: стажироваться в ЦЕРНе — Европейском центре ядерных исследований — или внедрять свою разработку во всемирно знаменитых “Дженерал электрик”, НАСА, “Хитачи”, “Самсунг”, “Боинг”?..
     Первоклассные фотоснимки лощеных буклетов неопровержимо доказывают, что сказка стала явью. И собеседники десятками деталей подтверждают: буклеты не врут.
Интернет отменил шпионаж?
     — Но все-таки, — очередным вопросом припираю ученых собеседников к стенке, — допустим, я, вундеркинд из Челябинска, простодушно выложил на бумаге свое ноу-хау и привез сюда в надежде на международный успех. Как мне застраховать себя от интеллектуального грабежа, от безвозмездной перекачки моих гениальных идей в файлы Пентагона?
     — Если бы проекты отбирались представителем какой-то одной страны, — терпеливо объясняет Александр Глебович, — такая опасность, пусть чисто теоретически, могла бы иметь место. Но совет управляющих МНТЦ, определяющий, какие проекты достойны финансирования, включает в себя представителей всех стран-партнеров. Можете не сомневаться: японец очень ревниво следит за французом, а голландец — за корейцем. Между ведущими мировыми странами всегда существует конкуренция, вот она-то — залог взвешенного, то есть объективного отношения к заявкам ученых из стран СНГ.
     — Хорошо, убедили. Но разве не может тот же американец перекупить на корню автора приглянувшегося проекта и вывезти его куда-нибудь в Калифорнию вместе с семьей и всеми его бесценными идеями? Заплатить чуть больше — зато приобрести талант “в собственном соку”...
     — Во-первых, это невыгодно. А иностранцы, как вы знаете, прагматики. Во-вторых, нет такой разработки, из-за которой страна-участник МНТЦ пойдет на конфликт с партнерами. В-третьих, не забывайте: мы живем в эпоху Интернета — Всемирной Паутины, в которой есть все, в том числе и те разработки, ради которых прежде существовал научный шпионаж. Сегодня, когда практически все выставляется на продажу, проблема не в том, чтобы отыскать идею, а в том, чтобы ее осуществить. Но для этого никого не надо обманывать.
     Разумеется, менеджеры завалили меня документами с примерами успешного сотрудничества, внедрения в самых развитых странах самых приоритетных разработок наших соотечественников. Это вполне естественно: кто бы сомневался, что такие примеры в офисе Международного центра имеются в изобилии. Понятно также, что примеров противоположных — соблазненных и покинутых рыцарей науки из обнищавшего заповедника вундеркиндов — мне не представили.
     Как, однако, быть с патриотическим негодованием профессора из военной академии?..
Откровения на панели
     Для вящей объективности я обратился к нейтральным экспертам — российским ученым, никак не связанным ни с МНТЦ, ни с другим совместным центром или фондом, финансирующим нашу науку. Что они думают о неоколониализме, отнимающем у России — после нефти, цветных металлов, леса — мозги, последнее и главное наше богатство?
     Итог моего опроса — 5:1 в пользу сотрудничества с Западом. Лишь один мой собеседник, по профессии генетик, искренне считает: Россия сотрудничает с иностранцами в области финансирования науки на кабальных условиях.
     Пятеро других с разной степенью самоиронии и цинизма бросали реплики:
     “Если патриотизм — последнее прибежище негодяя, то в науке негодяев намного меньше, чем в политике”.
     “Если даже Запад в самом деле поработит нас в интеллектуальной сфере, ответственность ляжет на тех, кто довел науку до нищеты”.
     “Ученые — люди опасные. “Гиперболоид инженера Гарина” — гениальный бестселлер Алексея Толстого, такой же мифологически значимый для России, как сказка о золотой рыбке или о Емеле на печи. Ученых опасно доводить до отчаяния. Они способны рассердиться на весь мир и отомстить ему. Искушение Ираком — не пустяк”.
     “Довлатов был прав: где водка, там и родина”.
     “Нас, ученых, выбросили на панель. Глупо при этом корчить из себя девственниц. Толковей хотя бы найти не слишком подлого сутенера”.
     Отнюдь не обольщаюсь тем, что отыскал истину. Раз споры продолжаются, значит, истина вовсе не столь очевидна. Трудно ждать единомыслия, особенно в эпоху перемен. Кого-то пугает роль России на всемирной сцене как интеллектуально-сырьевого придатка развитой части человечества. Кому-то эта роль представляется лестной.
     Как бы то ни было, с изменившейся реальностью приходится считаться. И выбирать, что же мы все-таки продаем: проекты или живых ученых?..
    


Партнеры