Павел Бородин: “У меня все настоящее”

Перед арестом в США Бородин выслушал комплименты от американского министра юстиции и сфотографировался на память

28 марта 2002 в 00:00, просмотров: 291
  Госсекретарь Союза России и Белоруссии в последнее время журналистов не жалует. Однако для “МК” он сделал исключение, рассказав о самом сокровенном. “Я считаю, что есть Бог, он со всеми разберется...” — размышляет бывший хозяйственник номер один России.
    
     Никому не пожелаешь такой скандальной славы, которую Павел Бородин стараниями швейцарской прокуратуры приобрел за последние годы. Что же там было на самом деле? В чем подлинные корни скандала? Что за человек Пал Палыч, и какова была его роль в Кремле? В этом интервью Бородин многого не сказал, но главную свою человеческую позицию он явно хотел бы довести до всех: “Я грешен как все люди, но невиновен”.
    
     — Именно с вами Борис Николаевич любил поговорить по душам?

     — Да, и очень часто.
     — Вы по-прежнему с ним встречаетесь?
    
— Безусловно.
     — Лукашенко — ваш друг?
  
   — Да. Друг — это тот, кто может подставить тебе плечо, когда тебе трудно. И он, и Владимир Владимирович Путин подставили мне плечо.
     — А есть те, кто вас предал?
     — Есть. Их немного, но они есть.
     — Вы их простили?
    
— Да.
     — Белоруссия и Россия будут одной страной?
  
   — Они уже одна страна. Они интегрированы на 75% по многим комплексам. И я думаю, в самое ближайшее время установится постсоветское пространство.
     — За госсекретаря России и Белоруссии вы и пострадали?
     — Возможно.
     — Будучи завхозом президента, вы обладали огромной властью?
     — Сверхогромной.
     — Сколько объектов по всему миру было в вашем ведении?
     — Если оценивать рынок земли, прочий рынок — на миллиарды долларов.
     — Вы вели тогда весьма бурную жизнь. Утром пили кофе с Колем, вечером общались с принцем Чарльзом?
   
  — Назавтра с Шираком, потом с Берлускони, потом с Клинтоном. Это продолжалось 7 лет, почти еженедельно.
     — Иногда обещанные кредиты приходилось выбивать всей силой вашего обаяния?
  
   — Да. В 1996 году по поручению президента мы были в Германии, во Франции, в Италии, где вели переговоры о государственных кредитах. С господином Колем мы встречались 5 раз лично, пили кофе, и все время ситуация была непонятной: то ли будут кредиты, то ли нет. В конце концов я говорю: “Господин Коль, а хотите, я вам расскажу анекдот касательно наших с вами встреч?” Он говорит: “Ну давайте, господин Бородин”. Я говорю: “Приходит один человек к врачу и говорит: помогите мне, пожалуйста. Возвращаюсь домой, а в постели с моей женой — чужой мужчина. Я на него драться, а он мне говорит: ну что мы будем драться, давай лучше кофе попьем. И так каждый день — во вторник, в четверг, в пятницу”. Доктор говорит: “А что вы от меня хотите?” — “Доктор, проверьте, не вредно ли мне кофе на ночь пить?” Вы не представляете реакцию Коля. Он тут же так поговорил с первым заместителем министра финансов, что я понял: не успеем мы доехать до Франкфурта-на-Майне, а деньги будут уже в России.
     — Вернемся немного назад: до сих пор ходят разные слухи о вашей биографии, о том, как вы попали при Ельцине в Москву...
     — Я 17 лет жил в Туве, 20 лет — в Якутии, 5,5 лет — в Ульяновске. А в Москве я учился и сейчас девятый год работаю.
     — Высшая партийная школа дала путевку в жизнь, которая привела из Якутска в Москву?
    
— Нет. Единственное, что меня поднимало наверх, это труд. Когда я работал мэром Якутска, все знали, что я в 7 утра на работе, в 10 вечера я еще на работе, в субботу — с 9 до 17. В воскресенье — с 11 до 15.
     — Вы жалеете, что в 91-м году вышли из компартии?
     — Я из нее не выходил. Для меня компартия не означала зарплату и кабинет. Я считаю, что в коммунистических идеалах и порядках очень много верного. Приведу пример. Государственное экономическое устройство, которое создала компартия в Советском Союзе, впоследствии взяли все. У нас было плановое хозяйство, мы составляли 600 балансов на союзном уровне, и в том числе 200 отраслевых. Японцы составляют сейчас 12 тысяч балансов. Американцы, где весь сельхозрынок находится в частных руках, имеют центральный аппарат министерства сельского хозяйства в количестве 16 тысяч человек! То есть у них — управляемая экономика!
     — Как вы познакомились с Борисом Николаевичем? Ваше первое впечатление о нем?
     — 26 декабря 90-го года он прилетел в Якутск. Было минус 57 градусов, и 2 часа его самолет кружил над Якутском, пока температура не повысилась до минус 55. Он вышел из самолета в шапке-ушанке, застегнутой наверх. Я ему говорю: “Борис Николаевич, вы уши опустите, здесь минус 55”. Я помню его первое выражение: “Город Якутск с кишками наружу” — поскольку все коммуникации наверху, на сваях. Затем через три года он меня пригласил на работу, сказал: “Пал Палыч, вас характеризуют как очень хорошего хозяйственника. Но вот я посмотрел — вы все время против меня голосовали”.
     — А вы действительно против голосовали?..
    
— Да. Я же коммунист. До сих пор партийный билет храню. Мы с ним эту тему обсудили. Он говорит: “Ну хорошо. То, что голосовали, ладно. Я беру вас как хорошего хозяйственника”.
     — В каком состоянии вы застали хозяйство?
 
    — Хозяйства просто не было. Когда я пришел, Борис Николаевич перебирался из здания Сената, или 1-го корпуса, в здание 14-го корпуса. В Сенате плохо пахло, бегали крысы, падали панели... Здание было в супераварийном состоянии. А тут еще 93-й год — расстрелянный Белый дом... Первый его разговор был о Кремле. Надо восстанавливать. В 93-м году я был назначен его 1-м замом. У меня было 10000 работников. Мы обслуживали аппарат правительства — 1200 человек — и Администрацию Президента РФ — 2,5 тысячи человек. Помню, как мы тогда не могли найти 3 миллиона долларов, чтобы купить аппаратуру. Это были сумасшедшие деньги. В 99-м году у меня работало уже 96000 человек, кроме того, мы финансировали еще 50000 человек. Годовой оборот составил 2,5 миллиарда долларов. Это мой уровень. Еще за годы работы я привез в страну 17 миллиардов долларов государственных кредитов. Когда я теперь слышу, что правительство, президент могли с этого что-то иметь, это просто глупо. Кто не работал на федеральном уровне, может говорить все что хочет, но вклиниться с сумочкой просто невозможно. Любой федеральный объект — это, как правило, 150—200 подрядчиков, в том числе 40—50 иностранных. Вот представьте, вы их собираете, говорите: ну вы там давайте скиньтесь немножечко... Это просто глупость.
     — Пал Палыч, а не переборщили в Кремле с роскошью — может, поскромнее надо было в нашей-то небогатой стране?
 
    — Я объехал практически весь мир и могу сказать, что единственная страна, которая живет культурой, духовностью, — это Россия. Мы воссоздали через 150 лет в России Кремль. Это не только восхищает — это еще раз говорит о великой культуре великого российского народа. Коль и Клинтон ходили по Кремлю разинув рот. В Екатерининском зале Коль сказал: “И эти люди просят кредиты!..” А Билл Клинтон все время спрашивал: “Господин Бородин, это что, настоящий камень, не пластик? Это настоящее дерево? Это настоящее золото?..” Я ему ответил: “Господин Клинтон, у нас все настоящее, даже президент”.
     — Однако все это “настоящее” влетело налогоплательщикам в копеечку...
    
— Весь Кремль — это около 100 тысяч квадратных метров. Здание Сената, официальной резиденции Президента РФ, — 48 тысяч метров квадратных, там находится центр управления страной. Вы помните, Путин оттуда общался посредством ТВ с народом. Так вот — вся реконструкция обошлась в 800 миллионов долларов. Официальная резиденция господина Шредера в городе Берлине имеет площадь 27 тысяч квадратных метров, т.е. в 4 раза меньше, но стоит 750 миллионов долларов. То же, если сравнивать Кремль с Белым домом. При этом там, в Белом доме, в Вашингтоне, нет ни одного метра дворцовых помещений, т.е. нет ни золота, ни картин, ничего.
     — Выходит, швейцарской прокуратуре нужно заняться строителями резиденции Шредера?..
 
    — У них, как и у нас, к сожалению, во власть тоже попадают непрофессионалы. Знаете, как их отличить? Профессионал работает — его не видно, не слышно, а непрофессионал шустрит, много болтает, часто показывается на ТВ-экране, говорит о громких делах... Моя работа была тихая — реконструкция, строительство, техническое вооружение федеральных объектов: от Иркутска и Карелии до Подмосковья и Москвы плюс 78 зарубежных резиденций.
     — Пал Палыч, вокруг первого лица всегда много кланов, и каждый стремится быть поближе к царскому уху, интригует. Вы пользовались своим положением?
    
— Я всегда стоял в стороне. Я просто занимался своим делом и не лез в политику. Я отчетливо понимаю: для того чтобы стать большим политиком, надо быть или очень хорошим политиком, талантом, или мерзавцем. Поскольку я не очень хороший политик, то мерзавцем я никак не хотел быть.
     — Но вы живете и работаете на самом верху, и в этих кругах принято заискивать и кривить душой...
 
    — Это зависит от взаимоотношений и от лидера. Я Ельцину мог говорить любые вещи, и я очень уважаю за это Бориса Николаевича. Ельцин — удивительный человек. Я 7 лет с ним проработал. Многих увольняли — меня не трогали, потому что видели, что я занимаюсь делом.
     — Значит, ваши политические опыты были неудачными, потому что вы не хотели быть мерзавцем? Однако на выборах в Думу вы с Иваном Рыбкиным, по-моему, не смогли преодолеть 5-процентный барьер?..
   
  — Ну, с Иваном Рыбкиным мы просто друзья. А по поводу мэра Москвы — сложный вопрос. Ведь, как говорил товарищ Сталин: “Не важно, как голосуют, а важно, как подсчитывают”.
     — Ладно, политиком вы тоже стать не хотите, но зачем вы вообще поехали в Америку, о чем думали ваши юристы, когда вы туда отправлялись, ведь в Швейцарии уже точили на вас ножи?..
  
   — Мы прорабатываем ряд очень серьезных проектов по транспортному коридору Париж—Берлин—Варшава—Минск—Москва—Нижний Новгород—Екатеринбург и практически до Владивостока. Это телекоммуникационная сеть, энергосистема, автодорога, железная дорога, нефтепроводы, т.е. в целом совокупный товарный поток. То, что может вывести страну из кризиса. Это программа занятости. И как раз я тогда получил приглашение на переговоры по телекоммуникационной системе. В советское время, чтобы вы знали, товарооборот приносил Советскому Союзу 15 миллиардов долларов прибыли, а сейчас — один.
     К тому же в 2000 году незадолго до поездки в Америку я принимал госпожу Ренье, министра юстиции США и федерального прокурора Америки. Когда я ей показывал Большой Кремлевский дворец, здание Московского Кремля, она мне все время говорила: “Господин Бородин, можно с вами сфотографироваться?” Я отвечал: “Госпожа Ренье, как же так? Вы главный спец по борьбе с коррупцией во всем мире, а я главный коррупционер в России, и вы со мной хотите фотографироваться!..” Она говорила: “Перед нашей встречей я о вас много читала. И ничего плохого, кроме бреда из Швейцарии, о вас не читала”.
     — Говорят, что на допросах в Швейцарии вы молчали как партизан. А что, собственно, они вас спрашивали, как пытали?
  
   — Вопросы задавались очень оригинальные: например, работал ли я главой Администрации Президента РФ? Просили автобиографию рассказать. То есть поговорить им было особо не о чем...
     — Вы будете платить швейцарцам штрафы?
     — Нет.
     — А подавать встречный иск?
 
    — Нет.
     — Правда — за вами?
 
    — Конечно. Сегодня так можно хоть Клинтона, хоть кого угодно арестовать, скажем, по решению Вилюйской прокуратуры...
     — Почему у вас нет желания устроить швейцарцам “разбор полетов”?
   
  — Я вообще добрый человек и глубоко верующий. Я считаю, что есть Бог, он со всеми разберется.
     — Давно вы верующим стали?
   
  — 20 с лишним лет назад. Меня Бог несколько раз спасал. Я и на автобусе разбивался, и на машине чудом уцелел. Жизнь сложную прожил. Так что я верю, что Бог есть. Я считаю, что это Он через меня Кремль реконструировал, и детям помогает, и многие другие вещи делает.
     — Когда Союз России и Белоруссии начнет активно работать?
  
   — Я очень часто бываю в Белоруссии. Мы давно уже живем вместе. Топливно-энергетический комплекс интегрирован с Белоруссией на 90%, машиностроение — на 75%, сельское хозяйство — на 60%, химволокно — на 60% и т.д. Сегодня товарообмен с Западом идет только через Белоруссию. 85 млн. тонн нефти, 60 млн. тонн грузов — железная дорога, 15 тыс. автомашин в сутки идет из Европы в Россию и обратно.
     — Почему же все время говорят, что этот союз России не выгоден, и людям от него никакой пользы?..
   
  — Польза уже есть. В Белоруссии, по данным ООН, люди живут лучше, чем в России. Живут лучше, чище и аккуратнее. В России, в Москве гораздо больше грязи.
     — Опять будете баллотироваться в мэры?
 
    — Какие там мэры?.. Раньше заводы стояли, а теперь заработали. Страна просыпается.
     — Как жена относится к вашему неуемному характеру?
  
   — Жена — Богом данное создание. Мы 32 года вместе. В этом месяце у нее был день рождения, исполнилось 54 года. Я ее на два года постарше. Мы с ней не живем яхтами, “Мерседесами”, полетами, самолетами, бриллиантами. У нас этого нет — материальное вторично.
     — Чем можете подтвердить?
    
— Ну вот хотя бы: я ношу часы, которые мне подарили австрийцы, еще когда я строил газопровод в Якутии. Это был 88-й год. С тех пор их и ношу.
     — В вашей семье сейчас пятеро детей?
  
   — Да, но вообще детей у нас много. Одна дочь своя, четверо приемных. Еще наш детский дом на 48 человек. День рождения супруги мы, кстати, отмечали в детском доме. Мы участвовали в содержании детских домов в Вилюйске, Якутске, два детских дома в Туле, в Липецке, в Брянске, несколько детских домов в Белоруссии... В России очень много порядочных людей, которые им помогают. И мы стараемся сделать все, чтобы обездоленные дети всегда имели уют. Это негосударственные детские дома. Помогают банкиры, предприниматели. Когда работаешь наверху, многие тебе должны условно, чисто по-человечески. Мы обращаемся, есть специально созданные фонды, которые перечисляют деньги. Когда по ТВ показали детский дом, который ведет моя жена, к нам пришел молодой человек и попросил взять для этого детского дома деньги. Он был одет не очень хорошо, достал пакет, и его хотели отправить в бухгалтерию. Но он со словами: “Я вам верю, я сам из детского дома” бросил пакет — там было 2 тысячи долларов — и убежал. Таких людей очень много в России.
     — Ваша благотворительная деятельность вызывает у некоторых обратную реакцию: вас обвиняют в популизме, в неискренности...
  
   — Я так живу. Сейчас про меня ходит много слухов, что я и дворец себе построил, что я владелец заводов и пароходов, месторождений золота, платины и т.д. Нас в семье было четверо детей, отец рано умер, и мать нас поднимала одна. Из одежды я помню только трусы и калоши. Я не умею кататься на коньках, потому что у меня никогда не было коньков; я не умею кататься на лыжах, потому что у меня никогда не было лыж. В 6 лет пошел на работу. В городе Кызыле пропалывал грядки, получал первые деньги. После института днем преподавал, а по ночам разгружал вагоны — по 15 рублей за вагон. Потом уехал на Север, 20 лет в Якутии. Прошел путь от экономиста ремонтно-строительного участка до мэра города Якутска.
     — Я знаю, вы взяли мальчика с пороком сердца, сделали много операций, но ничего не помогло?
    
— Он с нами прожил 7 лет. Обычно с такой болезнью живут до 15 лет. Он прожил до 22. К сожалению, он умер. Светлая ему память...
     — Благодаря спорту у вас по-прежнему крепкая нервная система?
 
    — Да. Я профессиональный баскетболист. У нас в команде было 4 заслуженных мастера спорта, 12 мастеров спорта. Я играл в основном составе. А в футбол стал играть в 46 лет. Я весил 136 кг. За 9 лет игры в футбол я сбросил 20 с лишним кг и забил 2425 голов. У нас играют 2 олимпийских чемпиона, 6 заслуженных мастеров спорта по футболу, 12 мастеров спорта и 2 дурака, таких, как я.
     — Пал Палыч, где вы приобрели свое обаяние?
 
    — На кирпичном заводе в Кызыле. Там работало почему-то большое количество женщин, и все они страшно ругались. Вот там и приобрел.
     — Говорят, вы часами можете рассказывать анекдоты...
 
    — В 94-м году был мой день рождения, и пришли Винокур, Лещенко и тогда еще живой Никулин, светлая ему память. И мы рассказывали анекдоты, как в “Белом попугае”. Когда у них закончился запас, я им еще два часа рассказывал, потом поехали играть в бильярд, и я еще три часа там рассказывал.
     — А что вы рассказываете детям, чему их учите?
     — В Японии нет ничего — и есть все. У нас есть все — и нет ничего. Нужен труд, удивительный труд — с 7 утра до 10 вечера, причем труд для всех.
    
     Р.S. “Живое” интервью с Павлом Бородиным смотрите на канале ТНТ в программе “Первые лица” 12 апреля.


Партнеры