ШНУРуй базар

“Прийти в клуб, снять поклонницу и набухаться”

29 марта 2002 в 00:00, просмотров: 627
  “Шум, идиотская радость, оргии, виски на завтрак, в общем, настоящий рок, каким его придумали лет тридцать назад”. Так английские музыкальные критики иногда резюмируют творческий путь группы “Motorhead”. Сергей “Шнур” Шнуров и его “Ленинград” к Леми Киллмистеру и К° в музыкальном смысле не имеют никакого отношения. Однако шуметь, радоваться, пьянствовать и смачно ругаться матом прямо на концертах у них получается настолько здорово, что “Ленинград” поневоле назовешь чуть ли не единственной настоящей рок-группой в стране. Их главное оружие — искренность. Они не пытаются пижонить и жеманничать, как “Сегодня Ночью”, не изображают страдальческие мины, как “Смысловые Галлюцинации”, они просто выходят на сцену и начинают что есть сил играть свою примитивную, но очень заводную музыку и орать дурными голосами про любовь и бухло.
     В данный момент коллектив в отпуске, и, даже несмотря на выход нового альбома под названием “Пираты XXI Века”, концерты “Ленинград” не играет. Взамен предлагаются лишь немногочисленные интервью, чем “ЗД” и воспользовалась. Итак, Шнур сидит в офисе своей фирмы грамзаписи и говорит о том, что “Пираты XXI Века” — это сплошной эксперимент, что в записи приняли участие два десятка музыкантов и одних духовых инструментов было семь штук. “ЗД” кивает и ехидничает. А что еще делать? Дифирамбы, что ли, петь — это уже другие коллеги хорошо освоили...

Анкета


     Первый концерт, который посетил как зритель
     Группы “Ноль” и “Зоопарк”, они выступали в цирке. Было офигенно. Мне очень понравились эти пузатые пьяные дядьки, которые пели песни про любовь.
     Последний альбом, купленный за свои деньги
     “ELO”, альбом 2001 года. Я всеядный и покупаю почти все.
     Музыкальные увлечения, за которые сейчас стыдно
     Моей любимой группой всегда была “Led Zeppelin”. Многие знакомые в то время фанатели по “Deep Purple”. Такие две группировки. Так вот, если бы я слушал “Deep Purple”, мне было бы сейчас стыдно.
     Песня, автором которой хотелось бы быть
     “Besa Me Mucho”. Тетенька, которая ее придумала, до сих пор живет на авторские.
     Музыка, которую заказал бы на свои похороны
     Что-нибудь повеселее, жизнеутверждающее. Ведь, как говорят, жизнь — это лабиринт, из которого мы обязательно найдем выход. Вот и нашли.
     Актуальные музыкальные увлечения
     Нет таких. Я слушаю все подряд, Шаляпина например. При этом нельзя сказать, что я фэн Шаляпина и сейчас пойду покупать футболку с его портретом.
    
     — Критики все время пишут, будто “Ленинград” — совсем не студийная группа.
     — Судя по тому, как продаются наши пластинки, критики не правы. Это то же самое, что сказать, будто “Гражданская Оборона” — не группа, а так себе. Но это же фигня! Хотя концерт, конечно, всегда круче, чем запись.
     — Второй упрек музыковедов сводится к тому, что вы — музыкальная копия Гарика Сукачева...
     — Такое сравнение, конечно, не обижает, но мы совсем не похожи, потому что “Ленинград” вообще не имеет отношения к русскому року. Наша группа — это скорее клубная культура, которая вышла на стадионный уровень. Популярность монстров русского рока росла на магнитоальбомах, записанных на разных квартирниках, а клубная атмосфера совсем другая. Нельзя давать проходных концертов, если ты хочешь быть клубной группой “намба уан”. Нужно постоянно что-то придумывать, иначе группа сдохнет, ее просто не будут никуда приглашать.
     — Вы, судя по всему, и были когда-то той самой “клубной группой намба уан”. Как это отразилось на жизни?
     — Хорошо отразилось. Постоянно выступаешь, живешь на эти деньги, все тебе звонят, все тебя хотят...
     — На что тратились первые заработки?
     — На обычные вещи. Покупали бухло и шлюх... Знаешь, чем отличается рок-звезда от нормального музыканта? Рок-звезда е...ет поклонниц на халяву, а нормальный музыкант все-таки дает женщине деньги. Но поначалу все мы где-то работали. Я, например, трудился промоушн-директором на одной популярной питерской радиостанции. Это был один из лучших периодов в моей жизни, но потом, что называется, позвали на другую работу.
     — Никогда не думал, что участников такой группы, как “Ленинград”, сильно интересуют деньги...
     — Мы всегда были коммерческим проектом, и для нас всегда были важны деньги. Можно сказать, нам повезло, потому что не было момента, когда о “Ленинграде” никто не знал. Ну, может быть, первые пару месяцев после того, как группа образовалась.
     — И как получилось, что вы сразу стали такими крутыми?
     — Это был год 97-й, и клубные группы в Питере делились на две части: первые играли мейнстрим, вторые — хардкор. А клуб — это все-таки место, где хочется набухаться и поорать. Так вот, группа “Ленинград” для этого подходила просто идеально. От публики требовалось мелодично проорать “Я люблю тебя”, схватить свою телку за задницу, набухаться пивом и потом утром признать, какая о...уенная играла группа.
     — В больших залах публика хочет того же?
     — Абсолютно того же. Просто клуб раздался в размерах... Мы, как и раньше, делаем перерывы, чтобы народ смог выйти бухнуть пивка. Так и надо, а то у публики возникнет справедливый вопрос: “Какого хрена этот артист е...ет мне мозги два часа подряд? Что — он стоит двух часов моей жизни? Да я лучше в баре посижу”.
     — У каждого нашего рок-артиста так или иначе проявляется стремление спеть о чем-то важном. У вас подобное желание возникает?
     — Нет, и этим мы отличаемся от наших рок-артистов. Нам и говорить-то, собственно, нечего. Мы такие же, как и наша публика, в том смысле, что нам тоже интересно прийти в клуб, поиграть, а потом поймать какую-нибудь поклонницу, вы...бать ее и набухаться. Я, наверное, глупо говорю, но любые музыканты — эти типы, которые делают вид, что чего-то там имеют в виду, — на самом-то деле выступают именно для этого.
     — И БГ, и Шевчук?..
     — Ну да, а что им еще делать-то? Хотя Шевчук, наверное, уже очень взрослый. Но лет пять назад точно был таким.
     — Со смысловой нагрузкой, допустим, разобрались, а как в группе обстоят дела с самой музыкой? Она ведь должна развиваться от альбома к альбому, иначе нет смысла играть...
     — Мы упорно трудимся в этом направлении.
     — Серьезно? Разве новый альбом не похож на старый?
     — Ошибочка. Это все равно что сказать, будто все люди похожи. В принципе так оно и есть. Мы используем те же инструменты, а еще, как и у всех групп, у нас в песнях есть слова и звуки. Но отчаянных экспериментов, конечно, нет. Они, как правило, начинаются оттого, что кончились идеи, а если идеи пока есть, то зачем экспериментировать?
     — Мата на новой пластинке больше, чем прежде?
     — Очень странный вопрос. Давай посчитаем, сколько там еще глаголов. Для меня мат — это то же самое, что глагол, то есть часть речи.
     — Весьма выгодная, кстати, часть речи. Почти со всем рифмуется, и тексты пишутся куда быстрее. Получается легкий путь...
     — Только найти этот легкий путь сложнее всего Я очень люблю легкие пути и поэтому даже в комсомоле не был. Так что БАМ строить или чего еще — это пусть другие рубятся, а что полегче, то мое. Теперь по поводу мата. Я не ругаюсь — я разговариваю, то есть расширяю языковую палитру. Если мне, например, нужно сказать “апперцепция”, я говорю, но иногда мне нужно сказать “пи...да”, и я тоже говорю...
     — Извиняюсь за банальность, но есть масса мест, где принято подбирать слова и матом ругаться как-то неприлично. Телевидение, например, или другие общественные места...
     — Это чудовищная ложь. Идя по улице, можешь наслушаться такого... Или магазины, казалось бы, общественное место, где принято разговаривать культурно, в худшем случае изредка ввернуть слово “х...й”, однако там матерятся постоянно. Ты в метро, наверное, давно не ездил в час пик...
     — Только что оттуда, и вроде бы никто не ругался.
     — Наверное, не в тот вагон сел. Что касается телевидения, то ты, наверное, имеешь в виду программу “Земля—Воздух” (одна из передач бывшего ТВ-6. Во время прямого эфира музыканты старательно сдерживались, но потом все же показали все тонкости русского языка. — Прим. “ЗД”). Так после эфира все были в восторге, и нас, наверное, специально позвали, потому как знали, что ТВ-6 скоро закроют.
     — У группы сейчас, несмотря на выход альбома, отпуск, долго еще продлится ваше безделье?
     — По мне чем больше, тем лучше. Представляешь, какой кайф ничего не делать. В 1968 году, когда Европу лихорадило и всюду были студенческие волнения, в Париже на стене Сорбонны было написано “Никогда не работать!”. Замечательная фраза — она до сих пор является девизом моей жизни.
    



Партнеры