Перекати-полюс

Корреспондент “МК” съездил за градусом

31 марта 2002 в 00:00, просмотров: 481
  Из якутской классики:
     — По радио передали, что завтра будет минус 70.
     — По Цельсию или по Фаренгейту?
     — Болван, я же сказал: по радио!
     Признаться, не очень-то смешно мне было в тот момент, когда от холода и сухого воздуха потрескались губы, а валивший изо рта пар шумел, как будто кто-то невидимый пересыпал манную крупу. Была весна...
    
    
— А мы вас заждались. Проходите, только поскорее — а то салон промерзнет, — предупредил водитель автобуса, встречавший нашу группу прямо у трапа “тушки” в якутском аэропорту. — У нас здесь знаете как? Водитель заводит мотор осенью, а глушит только весной. Сейчас, правда, уже не те холода, но, думаю, в Оймяконе вы еще подмерзнете.
     Мы — это первая в истории автомобильная экспедиция из Москвы на полюс холода Северного полушария. Со мной — прекрасный, обаятельный человек, победитель “Париж—Дакар” и вообще экстремал Евгений Доронин, и тем не менее мне немножко жутковато. Моей прекрасной половине, конечно, дали шутливую гарантию, что вдовой она пока не останется, но больше тысячи километров по зимним дорогам на “УАЗе” от этого не перестают быть экстримом.
В стране мамонтов
     Якутск — город с кишками наружу. Коммуникации проводить под землей нельзя: вечная мерзлота. На деле — канализацию закопать в верхние слои грунта удается, хотя это и сложно, и дорого в плане эксплуатации. Отопление действительно над землей, а на тех трубах, что проходят над улицами, научились вешать плакаты с наружной рекламой. Вообще, мерзлота ведет себя коварно. Если строить по-московски, слои льда под фундаментом подтают, и тогда здание будет обречено. Поэтому все дома стоят на сваях...
     А знаете, почему у мамонта бивни росли вниз? Чтобы рыться в снегу в поисках растительной пищи. Если ехать к северу от якутской столицы, можно накопать много костей этих исполинских животных. Правда, вывезти трофейную косточку законным образом не получится. А обработанные сувениры — пожалуйста. Японские исследователи приезжают сюда каждый год в поисках... мамонтовой спермы. Хотят клонировать этакого красавца у себя на родине.
Дорога жизни
     На так называемое правобережье можно попасть двумя способами: летом — на пароме, зимой — по льду Лены. 12 километров до того берега “УАЗы” преодолевали по трехметровой корке льда.
     — Растяните караван, кучно ехать опасно. Сворачивать с накатанной трассы нельзя, попадаются наледи.
     Это уже инструктаж МЧС. Каждый год в апреле-мае, когда переправа начинает таять, тонет много дальнобойщиков. На переправе мы такую машину видели. Тому водителю повезло: кузов утонул, но кабина осталась надо льдом. Впрочем, напрасные предостережения: легковесный “УАЗ” проскочит и в апреле.
Немного про ЗОЖ
     ЗОЖ (здоровый образ жизни) по-якутски звучит как ЧМО. Мне об этом сказала попутчица по “УАЗику”, красавица Татьяна — жаль, не догадался попросить, чтобы мне расшифровали аббревиатуру. ЧМО пришлось нарушить, но обо всем по порядку.
     Согласно местному поверью, у каждого предмета есть дух. И у дороги тоже. “Покормите землю, и она будет к вам благосклонна”, — предупредили местные жители. Покормить — это вылить на снег что-то дорогое для себя. Воду, например. Наш караван это сделать забыл. Уже вечерело, когда мы предприняли последний марш-бросок до села Чурапча. Водители-профессионалы ездят по этой дороге с завязанными глазами, и как экипажи ошиблись в чтении легенды — для меня навсегда останется загадкой.
     ...Солнце окончательно скрылось. То и дело попадаются старые могилы. Небольшой ящик на поверхности земли, сверху крест. Но это уже из времен христианства. Раньше якуты хоронили покойников на... деревьях. Хватаю фотоаппарат, чтобы заснять захоронение, и чувствую, как меня тянут за руку.
     — Не делай этого. Еще неизвестно, какая чертовщина потом на пленке проявится. Здесь обитало много шаманов, а их энергетика сильна и по сей день. Водители часто наблюдают привидение: белую женщину с лошадиными ногами, — говорит водитель Николай.
     В общем, с дороги в темноте мы сбились. Самое страшное, что при подъеме на гору застрял в снегу “Урал”, грузовик МЧС.
     — Мы здесь замерзнем? — спрашиваю уже без тени юмора.
     — Сейчас вряд ли, а если похолодает до минус 50, тогда — неминуемо.
     Через 5 минут у раллистов из Словакии нарисовалась фляжка с национальным напитком — сливовицей. Мы в ответ достали традиционный спирт. И разожгли костер из еловых веток.
     — Поднимем наши фляжки за то, что мы — команда, — предложил Евгений. Через 5 минут “Урал” мы вытащили. А я, признаться, тайком вылил на снег несколько капель горячительного. Дух дороги показал нам правильный путь...
Ну чем мы хуже “Дакара”?
     Великий и ужасный рейд из Парижа до сенегальской столицы может оказаться ерундой по сравнению с северным ралли. Для этого нужны два условия: проводить его надо в декабре-январе, когда фиксируются рекордные для полушария температуры. Когда пар изо рта рождает явление, про которое я уже рассказывал. Якуты говорят, что это “шепот звезд”. Ралли здесь — штука опасная, хотя бы потому, что при таких низких температурах горючее превращается в желе. Дотронешься до такого кусочка — получишь термальный ожог, который еще неизвестно, заживет ли.
     А пока наш рейд — это пробный камень. Все как у “взрослых”: система навигации, “УАЗы” оснащены рациями. Но мы держимся кучно: если уедешь далеко вперед — дадут штрафные очки. А победит не тот, кто окажется первым, а тот, кто набрал коэффициент, максимально приближенный к нулю.
Что такое каябыт?
     Временами чувствуем себя остапами бендерами на “Антилопе-Гну”. В городах и селах встречают чуть ли не с транспарантами. В порядке вещей — вкуснейший ужин с кониной, олениной и сырой рыбой. Каябыт — это не блюдо. Это приветственное слово, означающее “мы победим!”. По мере продвижения на восток в голове оседает все больше якутских слов и выражений. Например, “балбах” — это замерзшая глыба коровьего навоза, используемая даже при строительстве. А “булгунях” — явление, когда под напором вечной мерзлоты (толщина ее — около 2—3 км) из земли вырастает холм. Вокруг всегда появляется озеро с чистейшей водой... “Ураса” и “балаган” — виды национальных жилищ.
О фауне
     Медведей и волков, которыми пугали нашу группу, увидеть не удалось. Другое дело — лошадь. Она здесь особенная. Полудикая. Целый день животное роет копытами снег и поедает прошлогоднюю траву. Благодаря теплому подшерстку и длинному волосу конь не замерзнет никогда. Бывали случаи, когда потерянный конь находил хозяев, преодолев сотни километров. И коровы здесь тоже особенные. Если холодно, ходят в... бюстгальтерах. Все эти животные дают молоко, мясо и шерсть, вот почему жители деревень практически не участвуют в товарообороте. У них свое натуральное хозяйство.
Магаданская трасса
     По мере продвижения к горам по сторонам появляются вышки. В 30-е годы здесь было место наибольшего в стране скопления лагерей. Это — Дальстрой. Жутковато и непривычно передвигаться по дороге, стоящей в буквальном смысле на костях. Когда времена изменились, эти места были покинуты так же быстро, как и освоены, а строительство дороги так и не закончили. А еще во время войны здесь пролегал секретный коридор, по которому из Аляски перегоняли военные самолеты. Иногда попадаются останки разбившейся техники. Климат делает свое дело: они и сейчас в первозданном состоянии.
     Черный Прижим — живописное место в горах. Подвесной мост над пропастью. Если заснешь за рулем — улетишь вниз. Так в 80-е годы погибли артисты, возвращавшиеся после выступлений на автобусе...
     Конечный пункт автотура — Томтор. Это и есть полюс холода, где в 20-е годы географ и писатель Обручев зарегистрировал рекордно низкую температуру в Северном полушарии — минус 72,2 по Цельсию, в честь чего в поселке установлена памятная стела. Летом — другая крайность. Климат здесь резко континентальный, ртуть на градуснике часто доходит до плюс сорока пяти. В мире полюс известен как Оймякон, хотя это заблуждение. Оймякон — это центр улуса (района), расположенный в сорока километрах.
     Весны здесь еще нет: район расположен в низине, куда стекается холодный воздух. Мы, правда, смогли зафиксировать только минус 45. Здесь москвичи, включая меня, все-таки простудились. Лечение, предложенное гостеприимным хозяином бани: три часа парилки — и на мороз. Ощущение такое, будто распаренная кожа прилипает к сугробам. На следующий день от кашля не осталось и следа.
Вместо заключения
     По странному стечению обстоятельств корреспонденту “МК” достался “УАЗ” с 13-м номером. Видимо, я опять оказался талисманом: мы победили!
     — Приезжайте к нам в январе, тогда мы покажем вам настоящий мороз! — улыбались томторцы. — И тогда никакой “Дакар” с вашей гонкой не сравнится...
    


Партнеры