Стас уполномочен заявить

“Нельзя сравнивать драную попсу с высоким искусством!”

31 марта 2002 в 00:00, просмотров: 390
  Никогда не знаешь, что при встрече выкинет этот человек. Кому сегодня от него достанется перцу, а кому сахара. Стас Садальский с первого слова привлекает к себе нестандартностью, свободой и смелостью своих мыслей и дел.
    
     — Ты вернулся на театральную сцену? Все только и говорят про вашу с Ларисой Удовиченко антрепризу.
 
    — Да, вернулся.
     — Как тебе работается с Удовиченко?
     — Я ее обожаю, но, к сожалению, Лариса не театральный человек. Потому что в понятие “театральный человек” входит не только игра. Вне сцены тоже важна собранность. А Лариса не собранна. Вот недавно хохлы ей предложили путевку. Сказали, поедешь на Сейшелы бесплатно. Она поехала и решила там позагорать. А экваториальное солнце очень страшное — можно получить нехороший эффект. У Ларисы раздуло щеку.
     — Как называется ваш с ней спектакль?
  
   — Спектакль называется “Кто последний за любовью?”
     — Пользуется бешеной популярностью?
     — Да. Мы не изображаем там английских лордов. В каком бы городе мы ни играли, это история именно этого города. Мать, дочка и материн любовник. Любовник хочет жениться на матери. Мать — преуспевающая бизнес-леди. Дочка соблаз-няет любовника. В марте была премьера в Москве в Театре киноактера. В провинциальных театрах бешеный успех. Лариса говорит, что не понимает, в чем секрет этой пьесы.
     — Однако вы с этой пьесой уже пол-России объездили?
     — Почти.
     — Это у вас “чёс”, как у попсовиков?
    
— Нельзя сравнивать драную попсу с высоким искусством.
     — Недавно ты судился с одной эстрадной звездой за эпитет, которым ты наградил ее в своей статье. Чем все закончилось?
     — Все это в связи с делом Игоря Талькова, которое, кстати, до сих пор не раскрыто. И я в прессе выразился, не сдержался. Про одну певицу, причастную к гибели Талькова, я сказал, что с этой... общаться не буду. Она подала на меня в суд. Это московская Тверская межрайонная прокуратура. Против меня возбудили уголовное дело. А уголовное дело штука не очень простая. Вот против Доренко возбудили уголовное дело, он в Америку не мог выехать. Но народ стал писать письма в мою защиту, поддержка была фантастическая. К тому же Академия русского языка заявила, что речь у Стаса Садальского на грани просторечной лексики. И “блядь” — не ругательное слово, а обиходное, жанровое.
     — Ларионова, Вертинская, Нина Русланова — это все твои любимые женщины и актрисы?
   
  — Да, это фантастические актрисы. К тому же они никогда не рассказывали о своей личной жизни. Для них тайна личной жизни лежит за семью печатями.
     — С Ниной Руслановой ты обожаешь ходить в рестораны?
     — Да.
     — Это правда, что когда ты работал Дедом Морозом, то в каждом доме требовал холодной водки?
   
  — Не требовал, так получалось.
     — Шутка?
     — Шутка.
     — Каждый артист должен знать себе цену?
    
— Каждый человек должен знать себе цену.
     — “Падал прошлогодний снег” — твоя любимая работа?
     — Да, но, к сожалению, меня нет в титрах этой работы, потому что меня тогда задержали с иностранкой в гостинице “Космос” и настрочили донос. За связь с иностранкой меня вышвырнули из титров. Это был 80-й год.
     — Это же мультик, но фразы, которые ты там говорил, стали буквально крылатыми.
  
   — Да. “Маловато будет”, “вот это мой размерчик”.
     — Как ты попал в “Убойную силу”? Я знаю, ты в своих радиопрограммах прикладывал Константина Эрнста, начальника Первого канала, по которому идет этот сериал...
    
— Важно то, что я актер. Между прочим, на “Нине” ко мне сам подошел Максимов, зам Эрнста. Говорит, можно вам сделать комплимент? Я люблю комплименты, послушаешь и правда думаешь — какой умный!
     — Стасик, а зачем ты на старости лет рекламировал виагру?
     — Мне предложили на телевидении сниматься за 500 долларов. Я сказал — еще нолик пририсуйте, тогда я согласен. Мне пририсовали.
     — Налоги заплатил?
     — Нет. Понимаешь, когда что-то случается — болезнь, травма, — я плачу сам. За меня государство никогда ничего не делает, и я не собираюсь ему платить. Налоговой инспекции боимся мы, средний класс. Люди, которые воруют со страшной силой, — ничего не боятся. А народ у нас очень хороший, законопослушный. И совестью этого народа должна быть интеллигенция, но, к сожалению, у нас ее нет. А есть холуи, которые обслуживают власть имущих. На моей памяти эта интеллигенция обслуживала Леонида Ильича Брежнева, Черненко, Горбачева, сейчас Путина. И как в секунду перестраивается!
     — Ты что, против президента?
    
— Я не против. Если нравится президент и ты интеллигентный человек, то лучше помолчи. Нельзя хвалить власть. Человек-художник должен находиться в оппозиции.
     — В любой другой стране за твои эпатажные радиопрограммы уцепилась бы самая рейтинговая радиостанция, а у нас...
  
   — У нас люди пока не готовы к такому творчеству. Вот и книжка моя потому не выпускается. Три издательства от нее отказались. Называется она “Дебил-шоу” и содержит разоблачающие откровения известных всей стране людей.
     — Судьба у тебя, что и говорить, драматичная. Ты же рос в доме беспризорников, потом в Ярославле на каком-то заводе слесарем работал...
     — Про себя мне не очень интересно рассказывать. Интереснее про людей, с которыми встречался.
     — И все-таки расскажи о себе: я вижу, ты постоянно бегаешь, постоянно в поисках заработка...
    
— К сожалению, я не бегаю. Я очень ленивый. Если бы я бегал, я бы был, как Леня Ярмольник. Я бы из бутылки кефира сделал состояние. Ради Бога, я не осуждаю Ленечку, он молодец.
     — А кого ты осуждаешь?
    
— Коля Фоменко тут выступал по телевидению, говорит: “Как я ненавижу черных”. А я его держал за умного. Как так можно говорить? Это же твои зрители, которые тебя сделали. Мне печально, не думаю, что Коля действительно так считает.
     — Ты любишь деньги?
     — Обожаю. Кстати, могу лучше любого детектора определить: настоящие они или нет.
     — За деньги можно купить все?
    
— Нет, конечно. Марлен Дитрих безумно любила Ремарка, у них были фантастические романтические отношения. Она была невменяема, она ждала каждого вечера. Наступил один день, когда Марлен Дитрих сказала: “Сегодня это случится”. Она накрыла романтический ужин, поставила свечи, напустила запахов сандалового дерева, постелила шелковое красное белье. Позвала Ремарка, а он посмотрел на нее и сказал: “Простите, я импотент”.
     — Зато тебе за деньги удалось похудеть...
  
   — Очень многие актеры по телевизору рекламируют всякие суперсистемы, но мы-то знаем, как они похудели. Кончаловский с желудком загремел. Он рекламировал эти витаминчики и искренне в них верил, а месяц назад загремел в больницу с желудком. Я с тайскими таблетками безумно похудел — 15 кг. Зато потом 15 плюс 6 еще набрал.
     — Я знаю, ты очень конкретный человек. Если тебе кто-то нравится, ты с ним дружишь, а если нет, то можешь разругаться в пух и прах, как с Бари Алибасовым?
  
   — Не очень хороший пример с Бари Алибасовым. Это фигура достаточно комическая. Алибасов в свое время подкупил меня ресторанами. У меня была программа на радио. Он говорил: “Поставь песенку”. Оказывается, на радио, телевидении бешеные деньги берут, чтобы поставить диск. Я не знал, а мне — ради Бога. У меня были авторские программы на РДВ, “Серебряном дожде” и радио “Рокс”. Когда я ушел с радио, наша дружба тут же почему-то закончилась. Есть такая штука у попсы — халявная засветка. Драматический артист никогда не пойдет ни в одну программу без денег, потому что он знает себе цену. Я закончил актерский факультет — и я не выступаю бесплатно. Алибасов познакомился благодаря мне с Лидой Шукшиной, она в него безумно влюбилась. У меня в прошлом году была круглая дата, полтинник, и я Лиду позвал. Но Алибасов заманил ее в какой-то ресторан. И Лида плюнула на меня, хотя я очень к ней высоко относился до этого.
     — Но это ведь любовь?
    
— Односторонняя. Кто больше любит, тот и жертвует. Лида жертвует. Главный смысл жизни человека, как мне кажется, — любить и быть любимым. Когда есть это сочетание, получается семья. Когда нет — получается большой художник.
    



Партнеры