Зомби из 3-го “А“

Школа может разучить читать любого

4 апреля 2002 в 00:00, просмотров: 461
  За восемь лет обучения Андрей сменил четыре школы. Два года на школу — этого времени учителям хватает, чтобы призвать его к порядку, загрузить тоннами заданий, наставить “двоек”, наорать и вышвырнуть из класса, поставив на мальчике страшное клеймо: “необучаемый”... В школах его принимают за кого угодно: за лентяя, бездельника, невнимательного, просто идиота. На самом деле Андрей ни тот, ни другой, ни третий. Просто за свои 15 с небольшим лет мальчик, как ни старался, толком не научился читать. Виной тому — опасное заболевание дислексия (неспособность различать буквенные знаки), распространение которого среди российских школьников уже похоже на эпидемию...

Музыка в красках

     Высокий, светловолосый, очень симпатичный, Андрюша совсем не производит впечатления в чем-то отсталого. Очень трудно понять, как с такой голливудской внешностью сочетается жуткий диагноз “дислексия”. Однако...
     — Он очень быстро развивался, рано начал говорить, — вспоминает мама Андрея Лена, известная московская журналистка. — В полтора года мы уже с ним беседовали. Помню, однажды, глядя на какую-то картинку в книжке, он выдал мне: “Она прекрасна, как мифы Древней Греции!” Тогда я растрогалась до слез.
     Андрей еще не раз доводил маму до слез. Но это были уже другие слезы. В четыре с половиной года стало ясно, что мальчик болен.
     — Я очень осторожно стала учить его буковкам, — Лена тяжело вздыхает. — Но Андрюша никак не реагировал. Он смотрел своими глазенками на картинки азбуки, потом на меня. Было заметно, что он не понимает, чего от него хотят. Букв он не замечал.
     Лена еще не раз предпринимала попытки научить мальчика буквам. И в пять, и в шесть лет. Но все было бесполезно. В итоге решено было оставить это занятие до школы: уж там-то точно научат, должны научить...
     Надежды рухнули, когда Андрюша с охапкой розово-белых цветов засеменил в первый класс. Школа, на которую так надеялась Лена, стала для Андрея настоящей каторгой. А к проблемам с чтением еще прибавились и проблемы с письмом.
     — Он не мог выполнить простейшего задания — поставить точку ровно посередине тетрадной клеточки. Его ручонки дрожали, он старался, но все равно ничего не получалось. Точка оказывалась то слева, то справа от центра...
     С каждым годом проблемы Андрея росли как снежный ком. Ему трудно было понять условия математических задач (их же тоже нужно было читать) — появились “двойки” по математике. Предметы, которые нужно было учить по учебнику, “вылетали” из поля зрения Андрюши автоматически.
     — Я билась за него изо всех сил, — рассказывает Лена. — Не знала, чем ему помочь. Садилась рядом, когда Андрей пытался делать уроки, уговаривала его, чтобы он начал заниматься. Когда мое терпение лопалось, я забивалась в какой-нибудь дальний уголок квартиры, чтобы мальчик не слышал, и ревела, как белуха.
     Нельзя сказать, что Андрей совсем не старался. Но мучился он напрасно. Путал буквы, спотыкался на каждом слоге, то и дело возвращался к началу текста — и так без конца. С письмом дело обстояло еще хуже. Иногда Андрей начинал писать чуть ли не арабской вязью и, как арабы... справа налево. Один знакомый посоветовал Лене отвести Андрея в Общество слепых. Он сказал, что там наверняка есть кассеты с записью литературных произведений, пусть слушает, если читать не может.
     — В конце концов я стала читать ему учебники вслух, — Лена вздыхает. — Он очень неглупый мальчик, и все схватывает на лету. Но без навыков чтения и письма в школе учиться невозможно.
     Чтобы развить моторику пальцев, Лена отдала Андрея в музыкальную школу. Учителю музыки приходилось специально для него раскрашивать ноты в разные цвета, и только тогда Андрюша начинал их правильно считывать. Он играл... по цвету.
     Долгие занятия с логопедом ни к чему не привели: Андрей так и не начал читать. Знакомый профессор показывал Андрюшу своим студентам как классический пример дислексии.

“Угадайка” из букв

     По очень приблизительным подсчетам, трудности с чтением и письмом в начальной школе испытывает от 40 до 60% учеников. Чудовищная цифра. “Трудности” — это термин. Фактически он обозначает именно дислексию в разной степени сложности. Просто до 10 лет, пока формируется навык письма и чтения, сказать, что ребенок страдает дислексией, нельзя. Диагноз можно ставить, когда ребенок покидает начальную школу. Сенсация: по данным Института возрастной физиологии РАО, каждый второй (!) школьник уходит из “началки” с так называемыми “трудностями”!
     Причины дислексии могут быть самыми разными. Но результат, как правило, один. Такие дети, как говорят педагоги, не держат строку — постоянно перескакивают, торопятся. Увидев первые три буквы, начинают угадывать (чаще всего неправильно) слово, пропускают слоги. От них ускользает главное в тексте — смысл.
     Доктор биологических наук, член-корреспондент Российской академии образования Марьяна Безруких руководит Институтом возрастной физиологии РАО. Дислексики — ее постоянные пациенты.
     — Этой проблемой ученые во всем мире занимаются уже более 100 лет, однако у нас о ней вслух говорить почему-то не принято. В педагогических вузах с дислексией знакомят лишь будущих дефектологов. Студентам-педагогам и психологам, как раз тем, кто сталкивается с дислексиками уже в школе, о ней не говорят, будто бы ее и нет. А между тем количество дислексиков год от года только увеличивается.

“Я люблю вас, двоечники!”

     Вике всего 8 лет. У девочки тяжелейший невроз, возникший на почве школьных неудач. Логопед дает ей простейшее задание: прочитать предложение. Девочка старательно тычет в книжку пальчиком и по слогам ужасно медленно, но начинает читать.
     — Умница! Теперь чуть быстрее!
     Вика бледнеет, губы начинают дрожать, из васильковых глаз градом катятся детские слезы.
     — Вот так она всегда! — мама Вики раздражена. — Прошу побыстрей, а она в истерику.
     У девочки все тетради исчерканы красной ручкой: “Опять половина задания”, “Где вторая часть упражнения?”, “И это все?”, “Грязно!”, “Не стараешься”. Но главные проблемы у Вики с чтением. Из-за того, что девочка не может нормально читать, в школе ее ругает учительница, дома — мама. На дом ей задают немыслимое для ее возраста количество заданий, под надзором мамы выполнение всего этого объема занимает 4—5 часов. Типичная история ребенка, страдающего дислексией. Самое удивительное, что до школы Вика читала...
     По мнению физиологов, дикое количество дислексиков в российских школах наблюдается именно по вине... самих школ.
     — Существующие методики обучения чтению и письму, — считает Марьяна Безруких, — вредны для здоровья ребенка. И самая вредная из них, еще никем не отмененная, методика скоростного чтения.
     Чтение на скорость появилось в школах в приказном порядке несколько десятков лет назад. Кто-то решил в тогдашнем Министерстве просвещения, что ребенок к окончанию первого класса должен уметь читать со скоростью, скажем, сто двадцать слов в минуту. Плоды этого маразма мы как раз и пожинаем.
     По прошествии нескольких лет оказалось, что, если форсировать скорость чтения, постоянно требовать от ребенка, чтобы он читал быстрее, можно очень легко этот навык убить. Что зачастую и происходит — в сегодняшней школе просто идеальные условия для развития дислексии. Дети читают механически, в гонке за скоростью угадывают слова, бубнят, тараторят. Такое чтение скорее похоже на многократное повторение бессмысленных мантр кришнаитами. Ну чем не зомбирование?
     Кандидат педагогических наук, автор уникальной методики “Ликвидатор безграмотности” Татьяна Зотова занимается, как она сама выражается, “педагогическим ремонтом” — исправляет грубые ошибки школьных учителей. Среди ее пациентов дислексики, искалеченные школой, составляют больше 90 процентов.
     — Школа превращает учеников в слепых котят. Свои занятия я начинаю с того, что прошу поднять руки тех, кто в школе учится на “двойки”, — рассказывает Татьяна Владимировна. — И я им говорю: “Я люблю вас, двоечники! Потому что у вас, у единственных, хватает здравого смысла сопротивляться школьному зомбированию и маразму!” Это не их “двойки”. Это школьные “двойки”. Необучаемых детей не существует! Это миф, который придумали бездарные учителя.
     — Проблема всего мира — дети мало читают, — говорит Марьяна Безруких. — Дети с трудом читают. А то, что ребенку дается трудно, вряд ли он будет делать с удовольствием. Наша гонка за скоростью чтения отбивает у детей охоту читать.

Синдром Рокфеллера-Кеннеди

     Василий — чертовски талантливый математик. Информатику в школе он просто обожал. Вот только с русским никак не складывалось. Во время диктантов Вася умудрялся делать по 20—40 ошибок в небольшом тексте. О высшем образовании с такой статистикой можно было не мечтать — сочинение, обязательное при поступлении в любой вуз, он никогда бы не написал. Тогда мама Васи обратилась в Институт возрастной физиологии с мольбой о помощи.
     — Есть такая методика ликвидации неграмотности — “Русский язык как иностранный”, — рассказывает Марьяна Михайловна. — Мы решили ее попробовать. Выбрали из тетрадей Василия все слова, в которых он делал ошибки, и предложили выучить их просто как иностранные слова. На самом деле в обиходе мы пользуемся не таким уж большим количеством слов. У Васи “ошибочных” словечек оказалось около 200. Он быстро составил для себя специальную компьютерную программу и выучил их. Через полтора месяца он уже не делал ни одной ошибки.
     Дислексия — не приговор, как многие считают. Более того, трудности чтения и письма можно легко предсказать, и сделать это нужно вовремя. Изучение близнецов показало, что дислексия может передаваться по наследству. Кстати, у Андрея, похоже, именно такой случай (проблемы в школе были у его мамы, дедушки и еще нескольких родственников). Предсказать возможную дислексию можно и с помощью очень простых методик, которые начинают появляться в последнее время. Это делается до начала обучения, когда ребенку еще 5 лет, чтобы было время развить у него способности, которые необходимы для чтения: научить его просто отличать один значок (не обязательно букву) от другого, поделать упражнения на развитие слуховой и зрительной памяти.
     За океаном, кстати сказать, к дислексикам относятся по-другому, не так, как у нас. И сами дислексики “бедствием нации” себя не считают. Некоторые даже гордятся своей принадлежностью к избранным. По закону компенсации дислексикам дается порой такое, что обычным читающим людям даже не снилось. У дислексиков прекрасно развито образное мышление. Среди них много художников, танцоров, актеров и даже ученых. Самые знаменитые дислексики — Леонардо Да Винчи, Пабло Пикассо, Огюст Роден, Мухаммед Али, Генри Форд, Тед Тернер, Уолт Дисней, Томас Эдисон, Майкл Фарадей, Альберт Эйнштейн, Шэр, Джон Леннон, Джон Ф. Кеннеди, Нельсон Рокфеллер, Джордж Вашингтон, Ганс Христиан Андерсен, Агата Кристи, Гюстав Флобер, Фред Астер, Энрико Карузо, Том Круз, Харрисон Форд, Вупи Голдберг.
     Два года назад в “МК” была опубликована история американского учителя Джона Коркорэна, который умудрился закончить школу и колледж и стать преподавателем английского языка, будучи абсолютно неграмотным. Дислексия не помешала Коркорэну впоследствии стать миллионером и посвятить свою жизнь людям, страдающим этим заболеванием. О дислексии там говорят открыто, и именно поэтому за рубежом дислексики не чувствуют себя ущербными. В Интернете можно найти массу сайтов, посвященных этому заболеванию.
     Не чувствует себя ущербным и Андрей. Сейчас он читает. Очень медленно, конечно. Совсем не так, как должен читать девятиклассник. Но для Лены и это счастье.
     — А в последнее время Андрюша увлекся психологией. Ему понравилось проходить тесты. На день рождения подружка подарила ему несколько томов по популярной психологии. И Андрей, наверное, впервые в жизни сам взялся за книгу, — когда Лена говорит это, ее уставшие глаза начинают блестеть. — Он уже твердо решил поступить в вуз и стать психологом.
     Но хеппи-энд в истории Андрея — это скорее исключение. В Институте физиологии решили выяснить статистику дислексии, узнать, сколько детей имеют в школе трудности с чтением и письмом, и разослали по 22 регионам России специальную детализированную анкету учителям. Это первое серьезное исследование по выявлению потенциальных дислексиков. Так что главные потрясения у нас впереди.
    



Партнеры