Развод и девичья фамилия!

19 апреля 2002 в 00:00, просмотров: 287
  “Развод, Ричи!” — диким, отчаянным голосом закричал кто-то за моей спиной, после того как белокурая крошка-модель Кэндиз отпела зычным голосом программу о луне, менестрелях, утренних звездах. Ричи Блэкмор и “Blackmore’s Night” в рамках мирового тура “Fires At Midnight” угощали нас... Ренессансом — изысканной стилизацией под Средневековье, а временами и оригинальной средневековой музЫкой. “Развод!”
    
     Вопль убитого горем блэкморолюба подвел итог всему происходившему 14 апреля на сцене Лужников. До этого трибуны орали стройными пивными голосами: “Happy birthday!!!», ибо Блэкмора угораздило родиться аккурат в этот день в 1945 году… Крошка Кэндиз грациозной козочкой бегала по сцене, собирала букеты роз, предназначенные Ричи, и ласково чирикала: “Бьютифул, бьютифул…” Сам Гений Гитары промолчал весь концерт, терзая струны мандолины и своего белого “Стратокастера” в тени словоохотливой супруги, географически-познавательный конферанс которой просаживал драматургию действа как “здрасьте”…
     Концерт великого Блэкмора (ласкательно — Черномор, Блэкморюга) оставил в душе некое странное, знаете ли, чувство… Если с его бывшими коллегами — группой “Deep Purple” — после их мартовского концерта в Москве вроде бы все стало ясно (суперпрофессиональные дядьки-динозавры, которым все давным-давно до фонаря, просто занимались дуракавалянием), то Ричи с его “Ночью” озадачил и заставил нехорошо заскрипеть мое сердобольное сердце. С одной стороны, не очень хочется выглядеть металлической коровой, му-мукающей в единожды выбранном направлении и шарахающейся от всего мало-мальски изящного и возвышенного. С другой — не могу не поделиться горестными субъективными соображениями.
     “Ричи Блэкмор убедительно просит выражать свое отношение к концерту аплодисментами, а не криками и свистом. Просит не требовать исполнять песни из своего прошлого репертуара…” — вещал замогильный голос диктора перед началом концерта. Нашим людям, воспитанным на лихом рок-н-ролльном свисте, совладать с собой было чертовски трудно. Трудно, но почти совладали! Почти вытерпели, хотя губы сами складывались в трубочку и два пальца сами тянулись в рот.
     Но вот загрохотал гром, всполохи бутафорской молнии осветили каменную кладку стены средневекового замка… Направо — цветущий куст, на заднем плане — цветущий куст с запутавшимся в ветвях барабанщиком, слева — опять кусты, где засел партизан-клавишник. У барабанщика и басиста — физиономии людей, изголодавшихся по мощной музыке. Барабанщик если лепит лишнюю долю, то с таким смаком, что слеза прошибает, басист ногой себе помогает, башкой трясет, вот-вот сорвется в демонический хард… А Ричи — в анабиозе, теща-менеджер — за сценой. Вот кто кайфовал от всей души, так это скрипач Крис Дивайн! Начали с “Shadows Of The Moon”, и Ричи подарил надежду, отыграв первое соло. Продолжили “The Morning Star” с палестино-израильским уклоном в мелодии, а дальше понеслось (микрофон, правда, зафонил, страшное дело!) — и знаменитые “Зеленые Рукава”, но с девичьим вокалом, и “Солдат Удачи”, который и на солдата, и на удачу перестал быть похожим в таком смелом дамском средневековом переложении, и дилановская “Времена Меняются”, ставшая хитом на многих радиостанциях.
     Как это все приятно слушать, сидя дома у камина, или в маленьком родовом замке, или в зальчике какого-нибудь чешского музея… Или в греческом зале, в греческом зале… Тут Кэндиз проговаривается: “Песня с МОЕГО последнего альбома…” Ага, вот оно! Само выскочило, само выпрыгнуло! Мы просто присутствовали при очередном витке раскрутки симпатичной экс-бэк-вокалистки “Rainbow”, затащившей своими чарами сэра Ричарда в омут роковОй страсти. Синдром Йоко Оно, узурпировавшей душу Джона Леннона. Различия в том, что Йоко была намного старше “битла”, а Кэндис намного моложе Ричи. Йоко в основном изображала голосом шум ветра или крик чаек, хотя и торчала с Джоном на сцене, а Кэндис — поет, не остановишь. Но белокурой диве чужда внутренняя утонченность японской женщины, хотя ее персона в Японии пользуется бешеной популярностью.
     Блэкмор “врезал” после почти двухчасовых песнопений супруги, уступая ураганным воплям публики, желавшей все-таки получить кусочек настоящего Дядьки Черномора. “Ага!!! Вот и концерт начинается! — заходила вокруг меня ходуном волосатая нечисть. — Все, что было раньше, считать разогревом!!!” (Все-таки мы — грубые, неотесанные люди!)
     Маэстро вышел из анабиоза и продемонстрировал виртуозность игры на гитаре с помощью тяжелого инструментала “Полюшко-поле”, в определенных местах переходящего в древний хит группы “Europe” “Final Countdown” и темы Петра Ильича Чайковского из ГКЧПшного балета “Лебединое озеро”, в который Кэндис опять-таки подпустила вокальчика. Такое “Полюшко…” вставило нам круче, чем заезженные “Подмосковные вечера”, перешедшие у Дона Эйри, нового клавишника “Deep Purple”, в пошлейшую “Калинку”…
     …Но хватит заниматься идиотским унижением Гениев. Остается только надеяться, что изящный дамский каблучок не слишком крепко пригвоздил блэкморовские крылья к полу средневековой трапезной. Очень хочется НАСТОЯЩЕГО БЛЭКМОРОВСКОГО СОЛО…
    


Партнеры