Быть или казаться

1 мая 2002 в 00:00, просмотров: 201

Понятие «партия власти» прочно вошло в наш политический лексикон. Это странное, на первый взгляд, словосочетание возникло для обозначения российской специфики партийного строительства в качестве противовеса общепринятому в развитых демократиях понятию «правящая партия». Станет ли партия власти правящей партией России?

Правящая партия – та, которая выигрывает выборы и делегирует своего кандидата в президентское кресло или формирует правительство на основе завоеванного большинства мест в парламенте. Партия власти, напротив, создается беспартийными президентом и правительством для создания надежной базы поддержки своей политики в парламенте.
Правящая партия является центром согласования основных политических интересов, а в парламентских республиках и конституционных монархиях – еще и одной из ключевых структур, где принимаются важнейшие политические решения. В президентских республиках правящие партии контролируют деятельность главы государства. Партия власти, напротив, ничего не решает и не согласовывает ничьих интересов. Она лишь покорно выполняет команды, поступающие из администрации президента и правительства.

Изобретая персональный велосипед
Природа российской специфики понятна. Россия – страна, где реальная власть принадлежит президенту, а функции парламента ограниченны. Сильных, самостоятельных партий при слабых парламентах, увы, не бывает, даже правящих. В принципе существует одна теоретическая возможность сделать партию власти сильной. Для этого нужно, чтобы ее официально возглавил сам президент. Но такого сценария не хотел Борис Ельцин, которому начиная с 1992 года неоднократно предлагали разные проекты создания президентской партии. Судя по всему, сейчас этого не желает и Владимир Путин. Причина очевидна: в нынешней системе власти президент свободен от всякого контроля, и партийная принадлежность в любом случае будет его сковывать.
Сначала считалось, что партия власти в нашей стране никогда не сможет победить на парламентских выборах. Дело в том, что проходящие в стране вот уже более 10 лет социально-экономические реформы не принесли повышения уровня жизни большинству граждан. Скорее наоборот – обернулись для них лишь потерями и неудачами. Поэтому большинство и не могло голосовать за власть и партию, ее представляющую. Партию власти традиционно поддерживали лишь традиционалистски ориентированные слои общества, еще со сталинских времен четко усвоившие, что истина всегда исходит сверху, да нынешние конформисты – чиновники и предприниматели, чьи карьера и бизнес напрямую зависят от близости к власти.
Думские выборы 1999 года принесли настоящую сенсацию. За новую партию власти – «Единство» – проголосовал не только традиционный электорат (примерно 10–11% избирателей), но и те, кто обычно голосовал против власти. Объяснялось это специфическими условиями того времени – началась вторая чеченская война, и «Единство» благодаря мастерски созданному публичному имиджу «спасителей России» завоевало симпатии тех, кто считал, что посткоммунистическая власть своими действиями ослабляла и унижала нашу страну, и потому, мягко говоря, не любил ее.
Верховная власть в России стала популярной. Это и позволило ей на базе нескольких партий и политических движений, ориентировавшихся на разные группы элиты, ранее даже враждовавшие между собой, создать новую партию власти, «Единая Россия», с масштабной, рассчитанной на длительную перспективу целью – завоевать доминирующие позиции в партийно-политическом спектре. В этой связи в политических кругах стали поговаривать, что уже в скором будущем в России наконец-то удастся создать стабильную политическую систему, где при сохранении многопартийности фактически будет доминировать лишь одна партия – власти.

Made in…
Опыт ХХ века знает немало подобных систем. Мексика, где институционно-революционная партия была у власти более 70 лет. Япония, где три десятилетия после Второй мировой войны безраздельно господствовала либерально-демократическая партия. Индия, в которой свыше 20 лет доминировал индийский национальный конгресс. И даже прогрессивная европейская Швеция, в которой в течение трех послевоенных десятилетий у власти неизменно находилась социал-демократическая рабочая партия. Конечно, между перечисленными странами и их политическими системами существуют глубокие различия, и опытный специалист наверняка найдет в приведенном сравнении определенную натяжку. Однако для нас в данном случае важно другое. Всем перечисленным партиям удалось добиться столь впечатляющих успехов потому, что они стали инициаторами и исполнителями крупнейших общенациональных проектов. Мексиканская ИРП добилась создания независимой экономики и провела земельную реформу, принесшую долгожданные земельные наделы миллионам крестьян. В годы пребывания у власти в Стране восходящего солнца либерал-демократов во многом благодаря их выверенной внутренней и внешней политике состоялось знаменитое «японское экономическое чудо». Партия Джавахарлала Неру – индийский национальный конгресс – привела эту великую страну к независимости. А шведские социал-демократы, почти бессменно возглавляя правительство, построили знаменитый «шведский социализм» с его разветвленной системой социальных и правовых гарантий для различных меньшинств.
Еще одна характерная черта доминирующих партий – их стабильность. Многое менялось вокруг них и внутри них, но сами партии оставались неизменными игроками на политической сцене. У нас же пока все наоборот.

Как всегда,
с великим почином!
Так что «Единой России», если она действительно хочет стать стержнем новой партийно-политической системы нашей страны, придется еще много и долго работать – сначала предложить значимый общенациональный проект, а потом реализовать его на практике. Как показывают первые месяцы существования новой партии власти, сделать это будет очень непросто. С новыми идеями и проектами у «Единой России» пока не очень-то получается. Экстравагантные предложения о совмещении сроков президентских и парламентских выборов, об обязательной пятидесятипроцентной явке избирателей на выборы региональные, передел портфелей в Думе – все эти меры вряд ли смогут привлечь внимание наших соотечественников. Поэтому вполне закономерно, что за пять месяцев своего существования «Единая Россия», согласно опросам общественного мнения, потеряла примерно треть потенциальных избирателей.
Впрочем, критиковать «едроссов» за неэффективность едва ли будет справедливо. Ведь эта партия действует в прежней системе координат, где ей уготована не роль центра выработки и принятия решений (а именно такие задачи выполняли в свое время доминирующие партии в Мексике, Японии, Индии), а куда более скромное амплуа группы поддержки в зале заседаний Государственной думы для продавливания нужных исполнительной власти решений через парламент. А в этом качестве на роль генератора инициатив рассчитывать не приходится. Поэтому до сих пор, несмотря на то, что «Единая Россия» господствует в нынешней Думе, в российских политических кругах нет уверенности в том, что именно на эту организацию будет возложена почетная обязанность выступить в качестве партии власти на следующих парламентских выборах. Симптоматично, что время от времени на уровне слухов, да и в печати, появляются сообщения, будто при определенном стечении обстоятельств партией власти Кремль может «назначить» и Демократическую партию новгородского губернатора Михаила Прусака, и создаваемую на базе соответствующей депутатской фракции Народную партию Геннадия Райкова. Не исключено, что с совсем новым проектом незадолго до выборов может выступить еще кто-нибудь из наиболее влиятельных российских политиков, близких к президенту. Однако если такой сценарий станет реальностью, то и проект создания системы с доминирующей партией придется отложить на неопределенное время. Ведь долгосрочные общенациональные проекты не создаются и не реализуются однодневками.



Партнеры