Дом, который построил лох

27 мая 2002 в 00:00, просмотров: 529
  Красиво жить не запретишь. Этим тезисом руководствуются не только новые русские. Как показывают многодневные бдения “МК” в библиотеках, он стоял во главе угла и у наших предков — еще царских, дореволюционных времен.
     Правда, в то далекое прошлое народ был бедным. И, обустраивая свою дачку за городом, считал каждую копейку. Но уже тогда пресловутый средний класс хотел жить красиво. Чтоб садовый домик глаз радовал, чтоб клумбочки были разбиты по науке. Ну и, разумеется, чтоб “удобства” были не во дворе...
     Словом, сегодня мы продолжаем начатый с полгода назад разговор о том, какие типовые проекты своих дач предпочитал образованный класс царской России.
     Прошлогодняя публикация о дачном дореволюционном строительстве в Подмосковье, попытках наладить типовое проектирование недорогих, но в то же время стильных и комфортабельных дачек вызвала многочисленные просьбы читателей: продолжить! Мы уже было вытащили из архива свой эксклюзив — альбомы с рассыпающимися от ветхости эскизами, чертежами, которые каждый желающий может воспроизвести у себя на участке, но в последний момент передумали. В самом деле, почему мы зацикливаемся на дачках? Да неужто плохо живем? Берите круче: коттедж! Тем более что даже на скромных шести сотках сплошь и рядом — хоромы, а то и вовсе средневековые замки. Никогда прежде в таких кошмарных количествах у нас не строили загородные виллы, особняки.
    
    
Дача, как и любое проявление стихийности, явление безыдейное.
     Напомним: движение дачников возникло в России спонтанно, чем породило немалую озадаченность современников в 90-е годы позапрошлого века. Русская классика — отражение недоумений. Вроде бы захирели дворянские гнезда, пошел на убыль недорезанный кровопийца помещик, а тут вдруг пробуждается в интеллигентном сословии тяга к клочку земли, чаепитию на балконе, потребность реализовать на собственном огородике туманные агрономические познания. В общем, то ли “Вишневый сад”, то ли “Крыжовник”.
     А садоводческий бум в конце следующего столетия?
     И что характерно: для европейца в начале века русская “дача” точно такой же ребус-кроссворд, как для подданного российской короны хваленый чужеземный “коттедж”. Его еще нужно разрекламировать.
     Потребительский европейский стандарт внушается россиянам деликатно и осторожно. Густонаселенные промышленные центры Европы из-за дороговизны земли в городской черте осваивают окраины под малоэтажное, как бы мы сказали сейчас, индивидуальное жилищное строительство. Это здорово и экономично.
     — Именно здесь, — начинает вести свою меркантильную пропаганду российский архитектор Э.Купфер, автор изданного перед самой войной объемного фолианта “Жилой дом”, — человеку предоставляется возможность осуществить в полном объеме свои жизненные потребности и удобства. Загородный особняк следует считать самым целесообразным типом жилого дома. Современные благоустройства, как-то: канализация, водопровод, электричество — применимы в загородном жилье так же, как в городских домах с тесным расположением квартир.
     “В особняке имеется важное преимущество”, — агитирует теоретик жилого дома.
     “В нем исчезает тесная зависимость от соседних квартиронанимателей и связанные с этим неприятности и опасности, как в нравственном и гигиеническом, так и в пожарном отношениях”.
     В самую точку.
     “Жизнь в нем протекает в более независимых рамках, она совсем освобождена от общения, а также от других внешних обстоятельств, часто влияющих отрицательно как на психику, так и на физическое самочувствие обитателя”.
     И про психику тоже верно.
     “Здесь человеку можно спокойно проводить частную жизнь, удовлетворяя своим личным запросам и наклонностям, не стесняя себя и других. На все накладывается отпечаток его индивидуальности, все приобретает более замкнутый интимный характер, столь ценный для развития самостоятельности, самосознания и вытекающих отсюда культурных сил”.
     Уразумели?
     Простим же автору невольные заблуждения. Откуда бедняге знать, что заказчиками “отдельно стоящих жилищ” будут не только профессора, инженеры, артисты, но также лица отнюдь не интеллектуального склада.
     В 10-е годы в книжных лавках появляются наборы открыток с видами заграничных вилл — для ознакомления публики. Преобладают образцы из Германии и Швейцарии: традиционные маршруты русского путешественника пролегают по странам континентальной Европы. Классический английский коттедж выглядит на их фоне совершенной диковиной. Американский коттедж и вовсе варварская безвкусица.
     Открыточки адресованы отечественному среднему классу.
     “Общий интерес направлен не столько на богатые и обширные особняки, — сопровождают пояснениями открытки распространители, — как на более скромные, маленькие и дешевые , ибо последние скорее приближаются к выразителям культурного уровня народа, чем, например, дворцы или богатые барские дома; в них легче соблюдать условия для целесообразного решения задачи как внешнего, так и внутреннего устройства”.
     Задача возвышенна и общеизвестна: самоусовершенствование человека.
     Каменный особняк “скромного вида” стоит перед войной тринадцать с половиной тысяч рублей. И хотя царский рубль котируется выше американского доллара — один рубль равен двум с половиной долларам — среднему классу приходится взвешивать. Деньги немалые.
     “Но вилла — одно загляденье! Право слово — картинка”, — щебечет восторженная супруга.
     Тут и альбомчик книгоиздательства Стракуна, специализировавшегося на тиражировании ходовых архитектурных проектов (1913 г.). Все предложения адаптированы к специфическим русским вкусам. А они тяготеют к усадебному ампиру. Какую колонну подкинуть вам на фазенду? Дорическую или ионическую? Выбирайте по усмотрению. Стили тоже на любой вкус.
     Вычурный мавританский. Модернизированный ренессанс. Псевдорусский. Более чем востребованный в начале века модерн. Крайне специфичный кирпичный, о котором сейчас можно узнать только из исторических каталогов. Ну и так далее.
     — А вместо холла сообразите мне что-нибудь... эдакое, — заказывает клиент.
     “Невзирая на то, что это в известной степени противоречит чистоте и традиции стиля, отличительной особенностью русского загородного особняка необходимо признать веранду, холодную или утепленную, расположенную у входа в дом, — вынуждены смириться архитектурные справочники. — При желании в ней можно устроить зимний сад”.
     Это уже компромисс. Потому что какая бы вилла ни строилась, все равно получается что-то родное, до боли знакомое. А именно дача (см. фото).
     Европейский стандарт приживался в России со скрипом.
* * *
     — А сейчас он врубит бетономешалку, и у нас в доме отключится электричество.
     Мы в гостях у знакомой четы, разглядываем с высоты третьего этажа прилегающие территории. Если б домишко наших друзей стоял на опушке в самодостаточном и гордом уединении, он бы казался дворцом из Диснейленда. Однако в поселке больше сотни коттеджей, и каждый из них Диснейленд, куда ни взгляни — везде разноцветные островерхие крыши и башенные зубцы. По периметру, как обычно, — обтянутый колючкой забор.
     — Нам бы нормальных соседей, — вздыхает приятельница.
     В коттедже через дорогу обосновались нудисты, в жаркие майские дни вылезают на солнце в чем мать родила, самое омерзительное — разоблачается семидесятилетняя бабушка. Слева живут чечены, и этим все сказано; сосед справа патологический жлоб. Между прочим, торгует на трех продовольственных рынках поддельной водярой, его крышуют мытищинские.
     На балконе за чашечкой кофе рассуждаем неторопливо о том, могут ли на Руси деньги в принципе иметь благородное происхождение. При царизме вообще-то понятно. Тогда кормила либо царская служба, либо талант. Чиновник порядочно получал, практикующий врач получал, адвокат, разумеется, получал. Что порождало беловоротничковый идеализм и прочие неактуальные бредни.
     У наших друзей деньги чистенькие, отмытые, и бизнес тоже не грязный. На заре перестройки муж ввозил в страну подержанные компьютеры, сейчас, кажется, ввозит итальянскую мебель, тем не менее на жизнь не хватает. Накопления вбуханы в этот самый трехэтажный коттедж, а хорошего что? Участок семь соток, деревья почему-то так и не выросли, вся жизнь на ладони, окно в окно.
     — Надоело таращиться на эти скворечники, — в сердцах матюкается муж.
     Продать коттедж сейчас трудней, чем купить.
     В это время под балконом появляется многословный молодой человек, и нас ведут на задворки осматривать недострой. (Значит, насчет нормальных соседей сказано было серьезно.)
     — Рыть бассейн будем? — спрашивает подрядчик.
     Бывший хозяин участка замахнулся на триста квадратных метров, но обанкротился еще на нуле. Теперь в котловане в зеленоватой и мутной воде резвятся тритоны с лягушками.
     Вместе с бассейном недвижимость тянет на сто пятьдесят штук зеленых. Гараж, сауна. Башня. Камин. Дешевка!
     А дома, в панельной многоэтажке абсолютной слышимостью и видимостью можно наслаждаться совершенно бесплатно. В чем еще ее преимущество? В том, что за всю свою жизнь вы можете не узнать, как выглядит ваш сосед.
* * *
     Со школьной парты казалось, что “город-сад” это поэтическая метафора Маяковского. Фигушки! Заштампованный термин в обращение пущен в начале века. Родился он из социальной утопии немца Теодора Фреша и англичанина Горварда, придумавших идеальную схему будущего для несчастных и угнетаемых пролетариев. Выглядело будущее неплохо.
     Это не Чернышевский, это получше. По соглашению между профсоюзом и работодателем за городом, в экологически чистой местности, строился и развивался по единому генеральному плану поселок. В нем улицы и заасфальтированные дорожки, общественный парк, лужайка для танцев, фонтаны и цветники. Заранее запроектирован соцкультбыт — амбулатория, школа, дет. ясли, народный театр.
     Рабочие семьи (предполагалось, что фабрику промышленник-альтруист перенесет поближе к поселку) расселяются каждая(!) в отдельном коттедже, в котором комнатки три-четыре, может быть, пять; кухня, санузел, при домике — палисадник. Маленькие квартирки сблокированы в двухуровневые секции. И тоже садик, отдельный вход.
     Устроители светлого будущего намеревались стереть грань между городом и деревней, приблизить жизненный уровень низших слоев к уровню состоятельных классов. Удивительно: получилось! Первый в истории человечества город-сад появился в 1902 году неподалеку от Лондона, следом возник на окраине Дрездена. Международная инициатива докатилась и до России. Строитель Казанской железной дороги меценат и промышленник фон Мекк заложил город-сад для железнодорожных рабочих в подмосковном Кратове.
     Однако реалии революции естественным образом ликвидировали утопии. И дальше, несмотря на всю мощь, энергетику пролетарского стихосложения, города-сады с коттеджами для рабочих на территории СССР так и не появились.
     На протяжении 70 с лишним лет страна победившего социализма так и не вылезла из нищенских норм рабочих жилищ, которые были приняты в индустриально развитых странах накануне Первой мировой войны: 35 квадратных метров жилья на семью из четырех человек (наши санитарно-нормированные восемь квадратов).
     Сказочные города-сады, по странной иронии, вернулись на нашу многострадальную родину вместе со вторым пришествием капитализма. В навороченных коттеджных поселках для очень богатых оказались воплощены архитектурно-планировочные подходы, с успехом применявшиеся сто лет назад в рабочих колониях. Правда, уже без упоминания о социально-классовой конвергенции, но зато со всевозможными архитектурными и сантехническими прибамбасами. С чем вас и поздравляем, товарищи господа.
КАК ИЗ МИНИМУМА СДЕЛАТЬ МАКСИМУМ
     Проблема маленького участка существовала и сто лет назад.
     После того как на девяти сотках — меньше в те годы считалось уже неприлично — строился дивный особнячок из числа показанных на картинке, земли оставалось совсем с ничего. Однако находились умельцы, которые на пятидесяти квадратных саженях (две с половиной сотки по-нашему) умудрялись разбить самый настоящий ботанический сад!
     Если быть точными, и на этом ничтожном клочке земли свободно можно было разместить один кедр, одну липу, вяз, серебристую ель, яблоню-китайку и немереное количество низкорослых и высокорослых кустарников, присовокупив к ним сирень с неразлучным жасмином. Кроме того, на двух с половиной сотках помещалась одна ковровая клумба, одна цветочная клумба, декоративная лиственная композиция, четыре рабатки из многолетников, а также групповые посадки кустовых и штамбовых роз, пионов, гладиолусов, лилий и роскошный куст белой гортензии.
     Но как по уму распорядиться пространством? Вот что советовал начинающим П.Каменоградский, автор книги “Дачный сад” (1918 г.).
     Разбить по осям участок так, чтобы они соответствовали расположению окон, балкона, главного входа.
     Исключить симметрию в расположении деревьев, кустарников, клумб.
     Добиться криволинейности садовых дорожек. Ни в коем случае не пересекать их под прямыми углами.
     Цветочные клумбы, рабатки сосредоточить преимущественно возле дома, а затем разбросать там и сям по газону.
     Замаскировать вьющимися растениями и кустарниками весь периметр забора.
     И еще несколько полезных советов по уходу за газоном , которые не утратили актуальности по сей день.
     Газон на небольших площадях по возможности полностью перекапывать раз в три года. Каждый год в зиму подкармливать слабыми органическими удобрениями.
     Дорогой инвентарь по уходу за ним никогда не доверять наемным рабочим — непременно сломают.
     Как бороться с кротами? Убедиться, что никаких эффективных средств борьбы с ними нет, кроме охоты. Убивать этих несносных животных надо во время рытья ходов. Крот роет в строго определенное время: около 6 утра, около полудня и около 6 часов вечера. В это время следует осторожно подкарауливать их, безжалостно убивая лопатою или вилами.
     Удачной охоты!
    


Партнеры