Собака Ихтиандра

Служит, любит, охраняет

1 июня 2002 в 00:00, просмотров: 1048
  О Борисе Александровиче Журиде, который в самом скором времени представит москвичам в столичном зоопарке уникальное зрелище — дрессированных дельфинов и белух, впервые я услышала еще несколько лет назад. Тогда в зоопарк привезли партию новорожденных моржат. Они были только-только от мамок, ослабленные из-за длительной дороги, отказывались есть и вопреки всем стараниям зоотехников грозились отдать богу душу. “Наши еще ничего себя чувствуют, — рассказали мне тогда, — в партии были еще двое чужих, те вообще на ладан дышали. Их забрали в Крым”. — “Так не доедут же!” — ахнула я. “Доедут, — заверили меня, — их бывшие военные забрали на свою морскую базу в севастопольский океанариум “Аквамарин”. У тех ребят колоссальный опыт, всю жизнь с морским зверем работают. Они моржикам так быстро капельницы поставили, что мы только ахнули”.
    
     “Да вот они, эти моржата! — Борис Александрович протягивает мне фотографии. — Действительно в ужасном состоянии к нам попали. Видите полосы на теле — это решетка от клетки отпечаталась, пока в самолете везли, так и остался след! Те, кто добывал их, не позаботились даже о том, чтобы в дороге малыши не лежали друг на друге! Буквально на руках их потом вынашивали. А здесь, видите, уже совсем другие звери”. С фотографии на меня больше не смотрели жертвы звериного Освенцима, а пялились довольные, упитанные, чуть ли не улыбающиеся моржи. “Неужели они самые?” — удивилась я.
     Доктор наук Борис Александрович Журид всю свою жизнь провел в обнимку с котиками, моржами, белухами и дельфинами. Он тренировал этих животных для военных целей, работал с дельфинами в Крыму, в океанариуме ВМФ СССР на базе Казачья, и во Владивостоке — уже с сивучами, морскими котиками, белухами и ларгами, а вот теперь тренирует морских животных для работы на публике.
     — Борис Александрович, а что, флот больше не интересуется морскими животными в ранге офицеров?
     — Все подобные исследования стоят больших денег, поэтому почти все работы сейчас свернуты. В США еще продолжают держать морских животных на вооружении, а мы практически нет.
     — Вас в Штаты не звали?
     — Приглашали читать лекции. Я отказался, не то чтобы из особого патриотизма, просто все мои соратники здесь. И что — я уеду деньги зарабатывать, а их брошу? Нам есть чем заняться, вот для москвичей опять же шоу готовим.
     Мы направляемся полюбоваться на репетицию артистов. У барьера тут же собирается толпа народу. Совсем скоро вокруг водной акватории вырастут трибуны, а пока люди встают на цыпочки, чтобы было лучше видно. Первыми репетируют белухи. Их двое — девчонка и пацан. Парень, отработав, расслабляется в бассейне, поворачиваясь с боку на бок. Самка белухи порцией полученной рыбы не удовлетворена. Видя в нас источник дополнительного лакомства, она умильно кружится, выпрашивая его, и, ничего не получив, начинает сердиться, глубоко вздыхает и плюется фонтанчиками воды — привлекает внимание. В соседнем отсеке резвятся дельфины. Глядя на их улыбающиеся рожицы, я непроизвольно начинаю смеяться в ответ, хотя и понимаю, что отнюдь не мне радуются дельфины, просто у них от природы такие лица. “Погладьте их, — советует Борис Александрович, — они ласку любят”. Наклоняюсь и провожу руками по мордам толпящихся вокруг мостика братьев по разуму. Они толкаются, каждый старается оказаться поближе, но вскоре я замечаю, что мои новые знакомые разочарованы.
     — Рыбы ждали? — догадываюсь я.
     — Конечно, — кивает мой сопровождающий, — потом, когда они совсем обвыкнутся, и простое поглаживание рукой станет для них приятным, волнующим. Это вторично связано с сексуальными ощущениями — у дельфинов ведь очень нежная кожа. Но пока протянутая рука для них — источник рыбы.
     — Тяжело дрессировать морских животных?
     — Смотря на что, — пожимает плечами Журид, — тем трюкам, что показывают в цирках, совсем просто. Если, конечно, умеешь. Неопытный дрессировщик может и погубить зверя. Например, никогда нельзя ставить в зависимость кормление животного от его успехов в дрессировке — дескать, не поест, лучше будет работать. В итоге раз недоест, два, три, а затем у них, как, впрочем, и у без меры худеющих людей, включается обратный механизм. Животное больше не захочет есть, как его ни соблазняй пищей, и в результате погибнет. Очень быстро это может случиться, две-три недели — и все.
     — А военным хитростям тяжело учить?
     — Это еще Александр Македонский и Наполеон, если верить легендам, пытались делать. Есть очень сложные задания. Например, нанесение боевого удара по кораблям противника. Попробуйте обучить животное различать корабли по принципу “свой—чужой”. Придется выбирать объект диверсии с очень характерными акустическими характеристиками или иными отличиями, натаскивать на него дельфина или устанавливать обозначение “свой” на все без исключения наши корабли. То есть ставить такую задачу — уничтожение объекта — перед животным крайне неэффективно. К тому же животные по сравнению с той же подводной лодкой не слишком быстро плавают, не так уж глубоко ныряют и не способны нести на себе заряд большой мощности. А вот для разминирования фарватера, установки разведаппаратуры, охраны военно-морских баз те же дельфины подходят просто идеально.
     — А ликвидация, например, террориста?
     — Это делается элементарно, но мне, слава богу, никогда не приходилось натаскивать на такое дельфинов. Штаты пробовали во время американско-вьетнамской войны, и очень удачно. У них было на вооружении шесть боевых дельфинов. Они могли обнаружить плавающего человека на расстоянии более 300 метров, затем возвращались к своему кораблю за оружием — на рострум дельфину надевался специальный конусный бандаж, на него закрепляли полую иглу в баллончиком углекислого газа высокого давления. Дельфин в снаряжении подплывал к человеку и применял оружие, таким образом было, по некоторым данным, уничтожено около 50 диверсантов. Но чему здесь учить животное? Дельфин просто подплывает и толкает человека носом. Любя, заметьте, толкает, ласкается.
     — А что делали в армии другие морские животные?
     — У всех у них уникальный акустический аппарат, такого современная технология создать пока не способна. Мы даже досконально не знаем, как он работает. Дельфин, например, способен отыскать предмет, закопанный глубоко в ил, определить материал лоцируемого объекта. Так что коронный номер дельфинов — это поиск и подъем затонувших объектов. Вы бы знали, какое количество испытательных торпед подняли с помощью специально обученных дельфинов со дна Черного моря!
     А крупные китообразные — касатки и гринды — способны еще и глубоко нырять, нести тяжелое подъемное оборудование. Двух касаток и двух гринд, скажем, обучали следовать за катером и обнаруживать макеты затонувших торпед и других цилиндрических объектов с аналогичными диаметрами. На все объекты поиска устанавливали звуковой опознаватель. Обнаружив заданное, животные ставили на объект захват с автоматически срабатывающей системой подъема и надувным баллоном. Эксперименты проводились на глубине от 150 до 500 метров, однажды было даже зафиксировано заныривание на 610 метров. В итоге экспериментов был продемонстрирован подъем затонувшей торпеды, на которую самец гринды установил подъемное устройство с самозахватом. А проект “Быстрый поиск” закончился испытаниями, в которых морской лев — самец Терк — обнаружил боеголовку испытываемой противолодочной ракеты и установил на нее самозахват. Можете себе представить, как, например, облегчились бы многие работы по обследованию “Курска”, если бы там работал такой тренированный зверь! Конечно, бессмысленно использовать дельфина для поиска и обозначения всех затонувших подводных лодок, он ныряет на глубину лишь чуть выше 300 метров. А крупного северного дельфина — высоколобого бутылконоса — пожалуйста, он опускается до 1000 метров, и длительность его погружения — более часа.
     — А на что еще можно натренировать животное?
     — Один из первых военно-морских дельфинов по имени Таф Гай “спасал” акванавта, якобы потерявшего ориентировку на глубине. Он доставлял с поверхности водолазу на грунт на глубину 200 метров инструменты, контейнер с почтовыми сообщениями и другие мелкие предметы.
     — А к дрессировщику звери сильно привыкают?
     — Дельфинам тяжелее запомнить человека, ведь они неважно видят, особенно то, что находится на берегу. Подавать ему команды голосом тоже надо через воду, чтобы животное ощущало акустические колебания. А вот те, кто обитает и в воде, и на берегу, отлично узнают хозяина. Скажем, во Владивостоке у нас был обитающий в бухте, на свободе, ручной морж, который не мог жить без своего тренера. По вечерам он прокрадывался в вагончик, где жили люди, и по-тихому забирался под кровать своего друга. И все бы ничего, да ночью моржик начинал так отчаянно храпеть, что мужики не могли спать, и тренеру приходилось пинками гнать его обратно в воду. Но и в воде он не уходил далеко от берега, ждал, кода тренер придет с ним поплавать.
     — Как здорово!
     — Да не очень здорово. Пару раз он продемонстрировал любовь к людям и на местных купальщиках — подплыл, обнял ластами и занырнул. Можете себе представить, какой панический ужас охватывал ничего не подозревающих людей! Я уже не говорю о том, что долгий и глубокий нырок моржа человеку вынести совсем не просто.
     — А правда говорят, что дельфины спасают людей?
     — Дельфин может подплыть к барахтающемуся в воде человеку и вытолкать его на поверхность — точно так же они делают со своими ранеными или ослабленными сородичами. Но с чего дельфин повезет человека к берегу, если у него нет такого инстинкта? Скорее поступит по-дельфиньи — отбуксирует в открытое море. Больше верится, что те морские животные, которые подходят к берегам на том же Черном море и общаются с людьми — вместе плавают, играют в мяч, — это выдрессированные и каким-то образом сбежавшие животные. Знаете, был очень громкий случай, когда от нас уплыл перевезенный из Владивостока в Крым самец белухи по кличке Бриз. Через пару месяцев он засветился возле берегов Турции и начал за рыбу самостоятельно демонстрировать различные трюки. Предприимчивые турки тут же организовали шоу с демонстрацией белухи, которой дали имя Айдын, то есть “блистающий”, а сам зверь охотно входил с ними в контакт и даже позволял дрессировщику кататься на себе верхом. Затем “Гринпис” начал активно бороться за спасение этого “белого турецкого кита”, в акции даже принимал участие Пол Маккартни, выделивший на это 250 тысяч фунтов стерлингов. Тогда было решено вернуть белуху в Гренландию, хотя там ведется активный промысел этих животных и прирученный зверь, понятно, сразу бы погиб, кроме того, родина-то его — Охотское море. Все равно отловили Бриза-Айдына и перевезли на сезон в Крым, чтобы затем отправить на север. Только во время декабрьского шторма 1992 года вольер был поврежден, зверь ушел и снова вернулся в Турцию, в ту же деревню возле Синопа. Все повторилось один к одному — и выступления, и сенсационные статьи, только больше “Гринпис” в судьбу белухи не вмешивался или, возможно, турки отказались выдать свою национальную гордость.
     — Давайте вернемся в сегодняшний день. Когда мы увидим ваше представление?
     — Москвичи должны сказать спасибо директору зоопарка Владимиру Владимировичу Спицыну, ведь иметь дрессированных белух и дельфинов в зоопарке — это высший шик!
     — Разве они — такое редкие звери?
     — Редкие, но не в этом дело. Видите мешки на берегу — это морская соль. Белухи и дельфины живут только в морской воде, от простой у них начинаются сильнейшие раздражения на коже, аллергия, всякие болезни. А постоянно фильтровать и подсаливать, а зимой и подогревать бассейн в зоопарке очень дорого и сложно. Так что москвичам просто здорово повезло. А что касается трюков, то они будут продемонстрированы жителям столицы и дельфинами, и белухами уже в июне.
    



Партнеры