Коньяк с тренером

Веселые и грустные вариации на тему чемпионатов мира

2 июня 2002 в 00:00, просмотров: 280
  Чемпионат мира — не только главное футбольное соревнование четырехлетия, но и праздник, на который кроме участников и зрителей приезжают почетные гости. В VIP-ложах на матчах мировых первенств — почти вся звездная история игры в лицах: Беккенбауэр, Пеле, Пушкаш, братья Чарльтоны...
  
  
     У нас знаменитых футболистов прошлого тоже немало. И в канун старта японо-корейских баталий мы решили устроить среди них мини-опрос на тему “история, так или иначе связанная с Кубком мира”. И лишний раз убедились: у каждого от мундиалей остаются свои воспоминания. У кого — радостные, у кого — грустные.
    
     Владимир МАСЛАЧЕНКО:
    
— В 1958 году состоялся дебют сборной СССР на чемпионате мира в Швеции. Мы жили в местечке Хинфос. И вот вечером выхожу погулять, вижу — идет Вава, центральный нападающий сборной Бразилии. Старенький “Зоркий” был со мной, прошу у форварда разрешения его сфотографировать. Он соглашается. А эту сценку узрел обретавшийся неподалеку шведский фотокорреспондент и заснял, в свою очередь, на собственный аппарат. На следующий день центральная шведская газета вышла с огромной фотографией, где я снимаю Ваву, и подписью под ней: “Тот самый Маслаченко, который с блеском провел игру против шведов, фотографирует того, кто будет ему забивать”. Но журналисты ошиблись: Вава забивал Яшину...
    
     Валентин БУБУКИН:
  
   — Отборочный турнир к чемпионату мира 1962 года. В те годы официальные встречи с такими командами, как сборные Норвегии и Швеции, были для нас как турпоездки. Можно было играть вполсилы — и все равно обыграть соперника. Так, в Москве мы легко победили норвежцев — 5:2. Ответный матч — у них. Нас поселили в отеле, расположенном прямо в лесу. Грибов — хоть косой коси: местные-то не прикасаются к белым, к подосиновикам, к подберезовикам — собирают только шампиньоны.
     В двухкомнатном спаренном номере мы жили вчетвером: Иванов, Стрельцов, Метревели и Бубукин. Легко — 3:0 — обыграли норвежцев. Возвращаемся в отель. Стрельцов говорит: “Сбрасываемся по 10 долларов и идем в бар, попьем пива”.
     Возражений нет. Надеваем рубашки, галстуки. Вдруг — открывается дверь, входит тренер “Торпедо” Виктор Александрович Маслов. Поясню, что в те годы существовало положение: если клуб делегирует в сборную трех и более игроков, то старший тренер выезжает с командой на официальные игры. А тренером в сборной был тогда, конечно, Качалин...
     Итак, входит Маслов: “Куда это вы, голубчики, нарядились? Снимайте галстуки — и за стол”. И... достает из сумки бутылку армянского коньяка: “Давайте отпразднуем победу”. Разлили всего-то по 100 грамм на каждого, поздравили друг друга. И тут я понял, что игроки “Торпедо” не зря звали Маслова Профи. Он был не только выдающийся тренер, но и великолепный психолог. Маслов понимал, что после этих 100 грамм мы намерены основательно продолжить торжества. Вот он и говорит: “Если вы меня не уважаете, идите в бар, в ресторан, но я прошу на этом закончить”. Первым откликнулся Стрельцов: “Ребята, если Профи просит, все, поход отменяется”. Маслов ушел, а мы уже в кроватях рассуждали на тему: узнай в Москве, в ЦК, что тренер принес и распивал с футболистами коньяк, да еще за границей, ему бы не поздоровилось!
    
     Николай МАНОШИН:
  
   — Чемпионат мира в Чили-62. В нашей группе сборные Уругвая, Югославии и Колумбии. Первая игра — самая важная, соперник — югославы. Но футбола, именно игры там не было — сплошное побоище. Удары по рукам, по ногам... Дубинский выносит мяч из штрафной — накладка и перелом ноги. Носилки... На поле заваруха, а на другой половине соперник откровенно рукой бьет Метревели в лицо, рассекает бровь. У Славы затекает глаз. Понедельник получает удар двумя ногами в бедро и вылетает на гаревую дорожку. Вот такая “игра”... Но мы выиграли — 2:0. Запомнился первый мяч. Понедельник с дальней дистанции бьет штрафной. Андрей Петрович Старостин бурчит: “Ну куда он по воротам?..” А мяч попадает в штангу и отскакивает к Иванову — 1:0. Утром Воронин приносит газеты. Рисунок: наш защитник Островский роет лопатой яму, рядом — поникший югославский футболист.
     Следующая встреча — со сборной Колумбии. После первого тайма ведем — 3:1. В перерыве Качалин просит нас не расслабляться. Забиваем еще один мяч — 4:1... И тут уже расслабились — 4:2, 4:3, 4:4. Могли и проиграть, но выручил Яшин.
     У нас три очка, а юги победили и Уругвай, и Колумбию — у них четыре. Следовательно, у Уругвая нужно обязательно выигрывать. Победили — 2:1, попали на хозяев-чилийцев. И — извергающийся вулкан стадиона. Обстановка в команде — тяжелейшая. У Яшина обострение язвы, плюс травмировано четыре игрока. По пути в Чили мы потеряли находившегося тогда в прекрасной форме Маслаченко. В Эквадоре во время спарринга он получил ужасающей силы удар в лицо. Его отвезли в госпиталь, а когда через неделю он догнал команду, мы его не узнали: Квазимодо... Третий вратарь, Сергей Котрикадзе, играть отказался, о чем прямо заявил тренеру. Пришлось вставать в ворота больному Яшину, и мы проиграли чилийцам — 0:1...
    
     Никита СИМОНЯН:
  
   — 1982 год. Чемпионат мира в Испании. На турнир отправилась группа специалистов. А Яшин даже получил персональное приглашение от одной всемирно известной табачной фирмы, которая взяла на себя все расходы. Лев Иванович все подшучивал над нами: “Вот бегаете, пробиваете суточные, место в группе, а мне все на дом пришлют...”
     И вот за несколько дней до отъезда меня приглашают к заведующему отделом ЦК КПСС. То, что я слышу, повергает меня в шок: “Яшин не имеет права ехать на чемпионат мира”. Оказывается, есть решение ЦК партии, запрещающее рекламировать табачные изделия и медикаменты... Я, с трудом сдерживая себя, спрашиваю: “Почему не сказали об этом месяц назад — мы бы включили Яшина в группу специалистов?” Мне отвечают, что Колосков должен был знать о решении ЦК, так что разговор закончен. А Вячеслав Иванович уже две недели в Испании...
     Но как сказать об этом произволе Яшину? Начинаю осторожно, издалека — и вижу, как Лев Иванович не то что темнеет, просто чернеет. Стараюсь его успокоить, но он лишь отчаянно матерится: “Да пошли они все на... Скоты неблагодарные! Что, Никита, я не заслужил права присутствовать на чемпионате мира? В какой еще стране могут так поступить с человеком?!” — “Лева, — говорю, — успокойся, что-нибудь придумаем...” А у самого раскалывается голова, стонет душа. “После такого плевка в душу не хочу никуда ехать, — продолжает он. — Пошли они все к чертовой матери! Скоты, которые за наш с тобой счет разъезжают на черных лимузинах, бесплатно обжираются и докладывают на самый верх: “Наша сборная — чемпион Европы. Наша сборная выиграла Олимпиаду”. Как будто это их заслуга!..”
     Да уж: ситуация постыдная, омерзительная — Яшина не пускают на чемпионат мира! Все звезды мирового футбола будут в Испании, и все будут спрашивать: почему нет Льва Ивановича?.. Но мы нашли выход.
     В Мадриде намечался конгресс ФИФА, на котором от Федерации футбола СССР должны были присутствовать председатель этой организации Топорнин, ответственный секретарь Четырко и переводчик. Мы решили, что вместо переводчика поедет Яшин, тем более что Топорнин владеет английским. Приходим к председателю Спорткомитета Сергею Павлову. Надо отдать ему должное: он мгновенно дал согласие. Счастливые, мы вернулись в кабинет и рассказали об этом Яшину. Но горечь обиды, хамство людей ничтожных травмировали его, и он сказал: “Никуда я не поеду, это же нелюди. Кто нами командует?..” — “Прошу тебя, Лева, — говорю ему, — успокойся. Поезжай домой, Валентина Тимофеевна нальет тебе пару стопочек, и ты придешь в себя...”
     И все же Яшин в Испанию поехал, и прямо в Мадрид. Встречаемся со Львом Ивановичем, он рассказывает: “Знаешь, Никита, что со мной случилось? Я тут чуть копыта не отбросил... Созвонился с Ференцем Пушкашем и договорился о встрече у служебного входа стадиона “Сантьяго Барнабеу”. По дороге мне стало плохо, думал — все, отдам концы. Встретились, я попросил Ференца принести мне стопку. Он понял мое состояние и через пару минут вернулся с коньяком. Сосуды расширились, мне стало значительно легче”.
     Знаете, я до сих пор уверен, что тогдашнее хамское поведение наших чиновников резко сказалось на здоровье Льва Ивановича. Через некоторое время у него случился инфаркт...
    


Партнеры