Ленин без грима

Леонид Мозговой: “Я “испорчен” Сокуровым”

11 июня 2002 в 00:00, просмотров: 236
  В то время как Александр Сокуров представлял в Канне “Русский ковчег”, в Рязани проходил XI Международный кинофорум “Золотой Витязь”. Среди гостей фестиваля был актер Леонид Мозговой, исполнивший роли Чехова, Гитлера, Ленина в фильмах режиссера “Камень”, “Молох”, “Телец”.
     — Леонид Павлович, вас можно узнать в “Русском ковчеге” или там вы тоже загримированы до неузнаваемости?
 
    — Узнать можно. Грим простой, я — шпик. Роль эпизодическая.
     — Вы помните вашу первую встречу с Александром Сокуровым?
 
    — Мне позвонила Вера Новикова, моя знакомая, в прошлом актриса, а тогда второй режиссер на фильме “Камень”, и пригласила прийти попробоваться. Ей казалось, что я подхожу на роль Чехова. Посоветовала даже, как одеться. Я тогда почти ничего не знал о Сокурове — видел полтора его фильма, был в восторге от “Одинокого голоса человека”. Пришел на “Ленфильм” — эту фабрику грез. Грезы все ушли. Фабрика запущена, заброшена. На дворе 1991 год, 8 августа, как сейчас помню. Вижу, ходит человек среднего роста, довольно плотный, прихрамывает. Первое впечатление — похож на тренера по боксу или карате. Мы проговорили часа два, о жизни, о театре, о кино. Но уже через пять минут я понял — он меня берет. Бешеного счастья не было, только тихое умиротворение. Попросил меня похудеть (что я и сделал, сбросив 13 килограммов), почитать Чехова, Достоевского. Потом были съемки. Это счастье. Я видел все, что снял Сокуров: 26 документальных и 14 игровых — сорок фильмов к пятидесяти годам! Чехов говорил: “Не каждый графоман должен быть писателем, но каждый писатель должен быть графоманом”. Какими невероятными трудами все это создается, особенно новый его фильм, известно только ему одному. Вообще я теперь “испорчен” Сокуровым.
     — Было желание встретиться вновь?
     — Конечно, хотя я прекрасно понимал, кино — вещь жестокая. Прекрасно это выражено в фильме “Начало” с Инной Чуриковой. Это актерская трагедия, особенно киноактеров. Я даже счастлив, что в свое время не попал во ВГИК к Герасимову, потому что не представляю, как бы я себя повел при таком раскладе. По натуре я человек зажатый, стеснительный, продавать себя не могу. Так что после Чехова думал, что с Сокуровым у меня больше ничего не будет. У нас хорошие отношения, хотя мы не ходим друг к другу в гости. Один раз зашел к нему домой на пять минут — взять в долг большую сумму денег. Приготовился писать расписку, но Сокуров отказался. Я возразил — мало ли что случится. “Значит, не судьба”, — ответил он.
     И вот прошло пять лет после Чехова. Я пришел к Сокурову — не помню сейчас, кто обратился ко мне, — упросить его дать интервью. Он согласился, предложил сесть. Это было в заплеванном ленфильмовском коридоре. Хорошо, что предупредил и я сидел. Когда услышал про Гитлера — был шок.
     — Сокуров задумал целую тетралогию “Диктаторы ХХ века в личной жизни”. Он историк по первому своему образованию, и эти вопросы его волнуют. Я слышала, уже написан сценарий про Хирахиту. Главное для него во всем этом — показать не вождя, не диктатора, а человека.
    
— Психоаналитик Эрих Фромм писал: “Пока мы не поймем Гитлера как человека, мы не поймем сути фашизма”. И Сокуров во время съемок неоднократно говорил: “Счастливый человек к власти не рвется”. Посмотрите, Гитлер — неудавшийся архитектор. У нас в фильме его подлинные рисунки. Рисовал руины. Некрофилия ведь не в страсти к трупам, а в страсти к разрушению. Ленин — неудавшийся адвокат — он же ни одного дела не выиграл. Гитлера я играл как Ричарда III, Ленина — как Гамлета. Он решает тот же вопрос — жить или не жить. Сегодняшний терроризм, он же оттуда, из XIX века. “Катехизис революционера” Нечаева цитируется Лениным неоднократно. Когда меня спрашивают, люблю ли я своих героев, отвечаю — не люблю. Это роли, которые, может, это звучит нескромно, мне удались. Для меня роль Ленина как покаяние. За деда, наверное. В прошлом году я был на Соловках, видел этот исторический плакат: “Насильно загоним человечество в счастье”.
     — После таких блестящих работ вас, наверное, завалили сценариями?
  
   — Я получил только одно предложение. Между Гитлером и Лениным снялся в дебюте у молодого режиссера Екатерины Харламовой “Текст, или Апология комментария”. Три роли в одном фильме. Лучше получилась та, что без слов. Но я остался собой недоволен. В то время я уже занимался Лениным, но Катя попросила, у нас хорошие отношения, и я не смог отказать. Честно говоря, не надо было соглашаться, потому что, когда занят у Сокурова, все остальное нужно отметать, иначе... Был случай. Я уже работал над Гитлером, в связи с чем отменил все спектакли. Но тут приходят и просят выступить перед американцами. Соглашаюсь. На этот день Сокуров назначает съемку. Буквально за полчаса до спектакля заканчиваю разгримировываться и бегом на спектакль, благо в двух шагах. Начинаю играть и вдруг на середине спектакля забываю текст. Пять минут тишины. Катастрофа... С тех пор дал себе слово никогда не совмещать.
     Сокуров — гений. Еще он удивительно деликатный человек. За десять лет знакомства я не только оскорблений в чей бы то ни было адрес не слышал — повышенного голоса не было. Он моложе меня на десять лет, но у меня такое ощущение, что моложе я лет на двадцать. Все считают его рассудочным, холодным, но это не так. Это кровоточащий сердцем человек, и снимает он так же. Он говорит: “Я снимаю не для населения, а для народа”. А народ — это тот, кто читает толстые книжки, ходит в филармонию. Для него кино не массовое искусство, а индивидуальное. На мой взгляд, прошло время огромных стадионов, огромных театров. Для меня это не искусство. А вот когда 20 человек в мансарде, где я играю моноспектакль, это мое. За спектакль “Сон смешного человека” по Достоевскому я получил самый большой комплимент в своей жизни. Мне позвонила женщина и сказала, что год назад ее муж покончил с собой. Она была уверена, что, если бы он посмотрел этот спектакль, не сделал бы этого. Для актера большей похвалы быть не может.
    


    Партнеры