Колоритный толстяк регулярно меняет жен

Жан-Даниэль: “Водка с моим автографом расходилась на ура”

26 июня 2002 в 00:00, просмотров: 254
  Сегодня на Московском кинофестивале — первая российская конкурсная картина. “Чеховские мотивы” представляет известный российский режиссер Кира Муратова. В главной роли — колоритный толстяк с загадочным именем Жан- Даниэль. Впрочем, и выглядит он весьма экзотично — бесчисленные кольца на руках, серьги, хвостик, как у рокера...
     И это чеховский герой?
    
 
    Из досье “МК”: Жан-Даниэль закончил Театральный институт имени Шота Руставели. В 1989 году в Эстонии при школе глухих детей он создал театр мимики и жеста. Снятый об этой труппе документальный фильм “Своими словами” объехал все кинофестивали мира и стал призером в Венеции, Канне, на фестивале документальных фильмов в Ленинграде. В Москве он работал в театре Дмитрия Дикси, театре под руководством Германа Сидакова. Артист удивляет широким диапазоном ролей: от итальянского мафиози в рекламе у Юрия Грымова до армянской бандерши Розы Мартиросовны (“Ростов-папа”). А среди театральной богемы снискал славу шансонье. Снялся в фильмах “Президент и его женщина”, “Три истории”, “Второстепенные люди”, в телесериалах “Ночные страсти”, “Директория смерти”, “Марш Турецкого”, “Маросейка”, “Нина”, “Дронго”...
    
— Жан-Даниэль — это?..
     — Имя. Так меня назвали в честь деда, армянского француза.
     — А фамилия?
   
  — Имя с фамилией звучат так длинно, что в театр и кино я пошел только под именем.
     — На показе “Второстепенных людей” в прошлом году в Доме Ханжонкова Кира Муратова, представляя тебя, сказала, что не смогла без тебя обойтись.
     — За это я ей бесконечно благодарен. Дело в том, что в первоначальном варианте сценария моей роли не было — преподавателя русской литературы в школе, он же лицо кавказской национальности, он же в прошлом неудачник-бизнесмен. Роль была написана специально для меня.
     — Как ты познакомился с Кирой Муратовой?
 
    — В то время я работал в театре у Германа Сидакова. Лариса Исаева только-только открыла актерское агентство “Макс” и арендовала в театре маленькую комнату. Она предложила сдать мою фотографию для картотеки. А через какое-то время мне позвонила ассистентка Муратовой и предложила встретиться с режиссером. Клянусь, я даже не поверил!
     В ту первую встречу она предложила мне сняться в “Трех историях”, потом были “Второстепенные люди”, а сейчас — “Чеховские мотивы”. Известно, что у Муратовой своя команда, с которой она идет от фильма к фильму. Я не верю в случайности, и все, что связано с Кирой... Тут тоже не обошлось без истории. Но сначала о сценарии. Он написан по двум произведениям Чехова — малоизвестной пьесе-фрагменту “Татьяна Репина” и рассказу “Тяжелые люди”. Герой рассказа, студент Петр, униженный отцом, отправляется бродить по окрестностям и попадает, уже по воле режиссера, в пьесу “Татьяна Репина”. Собственно, все действие пьесы, как и фильма, — это церемония венчания. Провинциальный певец венчается с богатой девушкой, отказав другой, бедной, которая из-за него кончает с собой. И во время венчания самоубийца является ему. Сначала Кира и Евгений Голубенко, соавтор сценария, художник и муж Муратовой, предложили мне роль Дэвида, иностранца, присутствующего на венчании. Я прочел сценарий, дал согласие и начал вживаться в образ. Через месяц — звонок от Киры с предложением сыграть роль жениха, то есть главного персонажа.
     — Твое сердце екнуло, и ты сразу согласился.
  
   — Не сразу. Попросил дать мне время перечитать сценарий и попробовать его примерить на себя. И мне показалось, что это мое. Во-первых, оперный певец, то бишь артист, во-вторых, странный тип — регулярно меняет жен. Плюс к этому он мнителен, как и я, нервный, дерганый, то ли параноик, то ли шизофреник, — в общем, есть что играть.
     — Как твои многочисленные кольца на руках, серьги в ушах и хвостик сочетались с Чеховым?
    
— Самым естественным образом... Правда, кольца Кира попросила снять — мы же во время венчания обмениваемся обручальными кольцами, — а серьги и хвостик остались. И вообще в фильме нет четкого временного периода, скорее это от конца XVIII века до наших дней. Поэтому в кадре уживаются сани и современные автомобили, изысканные кружевные наряды и кроссовки, рокерский шлем, телевизор.
     — Венчали по-настоящему?
  
   — По канону. На картине работали консультанты, строго следили, чтобы не было никаких отклонений. Представляете, как тяжко пришлось Юрию Шлыкову и Сергею Бехтереву, игравших священников: они читали огромные куски из Библии на церковнославянском. Снимали в православной церкви в деревне Усатово под Одессой. Настоятель храма — преклонного возраста грек — все время присутствовал на съемках и однажды подозвал меня. Спросил, не грек ли я. Узнав, что нет, пристально посмотрел: “У вас глубокие, добрые глаза”. Слегка растерявшись, я признался, что много грешил в своей жизни. “Посмотри, а кто тут безгрешный?..” — сказал он.
     — А как ведет себя на съемочной площадке Муратова? Может накричать на актера?
     — Может, выглядит это весьма оригинально. Она никогда не оскорбляет актера, говорит с ним на “вы”, будь то взрослый дядька или ребенок, но это повышенные тона. Может, это свойство голоса Киры. При этом скрупулезно объясняет причину крика, артикулируя каждое слово, будто оно само по себе, а не часть фразы. В такие моменты она потрясающе артистична.
     — Ты можешь сказать, что Муратова твой режиссер?
     — На все сто. Даже боюсь произносить эти слова: жутко суеверен. С ней я такой, какой есть, со всеми своими прибамбасиками.
     Вспоминаю последний съемочный день. Финальные кадры: выход из храма, я пою, к сожалению, не своим голосом (Кира убедила меня, что тут должен быть профессиональный оперный певец), усталость жуткая, нужно возвращаться в Москву, и грустно так, что того гляди расплачусь. Кира ободряет: чего, мол, грустить, скоро увидимся. Я сейчас открою страшную тайну, которую я, правда, узнал стороной: закончив “Чеховские мотивы”, она собирается снимать следующий фильм. Я буду молиться, чтобы у нее все получилось, хотя не исключено, что там мне не найдется роли.
    


Партнеры